Ван Мин с самого детства больше всего ненавидел, когда кто-то намекал, что он не сын покойного императора.
И он никак не ожидал, что даже сейчас, в такой момент, Вдовствующая императрица вновь заговорит об этом.
Оставив всякую вежливость, Ван Мин ледяным тоном произнес: Неужели Вдовствующая императрица ставит под сомнение слова покойного императора? Вы ведь присутствовали при проверке крови, почему тогда не сказали, что я ему не родной? И какие же у вас цели сейчас, когда вы решили заявить об этом?
Вдовствующая императрица, не стоит ворошить подобные слухи в такое время, — выступил вперед один из старейшин клана. — Вы сами прекрасно понимаете, что назначение нового наследника необходимо для стабильности нашего Дашэна.
Вдовствующая императрица ответила: Я уже сказала: нового наследника выбрать можно, но только не Ван Мина.
А кто же еще, если не он? Кто из других членов клана достаточно зрел и одарен для правления? — подал голос другой старейшина.
Вдовствующая императрица уже было открыла рот для ответа, но, заметив приближающуюся фигуру, умолкла. Остальные тоже обернулись: к ним шла благородная наложница Цзян.
Матушка. — Ван Мин немедленно бросился ей навстречу. — Как хорошо, что вы в безопасности.
Как человек, в чьих жилах текла кровь императора, он был ближе всех к трону. Ван Мин отошел в сторону, чтобы поговорить с благородной наложницей Цзян, но никто из присутствующих не смог расслышать их слов. Благородная наложница Цзян посмотрела на него глубоким, нежным взглядом и тихо произнесла: Мин-эр.
Затем она снова открыла рот, и её слова повергли Вдовствующую императрицу в шок: Нет. Тао Лань тоже не сын императора.
Вдовствующая императрица давно догадывалась, что именно благородная наложница Цзян принесла яд во дворец, но она никак не предполагала, что та сделала это по просьбе наложницы Юй. Почему?
Когда Тао Ланю передали императорский указ, на его губах появилась легкая улыбка. Ван Мин смотрел на благородную наложницу Цзян, не в силах поверить в услышанное, его руки дрожали. Спустя долгое время он, совершенно подавленный, покинул зал.
Вдовствующая императрица произнесла: Благородная наложница Цзян, здесь больше никого нет, объяснитесь. Если вы промолчите и Ван Мин поднимет мятеж, никто из нас не сможет нести за это ответственность, верно?
Откажись от этого трона. Я с самого детства говорила тебе это.
Цзян Хуайли всё это время хранил молчание. Он спокойно смотрел на благородную наложницу Цзян, словно начав о чем-то догадываться. Цзян Хаоянь и Цзян Шаогуан, вызванные во дворец, поначалу сильно встревожились, решив, что с Цзян Хуайли что-то случилось. Увидев его в добром здравии, они выдохнули, но, заметив присутствие Вдовствующей императрицы и благородной наложницы Цзян, снова напряглись.
Единственной, кто сохранял хладнокровие в этой комнате, была благородная наложница Цзян. Она не спеша начала: Когда наложница Юй была отравлена, яд она попросила принести извне именно меня.
Цзян Хуайли впился ногтями в ладони. Чиновники и старейшины, сбитые с толку, растерянно переглядывались. В тот день он не понял улыбки Тао Ланя, но теперь, кажется, осознал её смысл.
Что случилось, матушка? — Ван Мин нахмурился. — Почему вы снова об этом? Что не так с троном? Почему я не могу его занять? Почему я не могу возвыситься над всеми?
Вдовствующая императрица спросила: Теперь, когда всё зашло так далеко, вы всё еще не хотите рассказать правду?
До Вдовствующей императрицы вдруг дошло всё разом.
Цзян Хуайли почувствовал, как сердце пронзила острая боль. Он глубоко вздохнул, и на его лице отразилась горькая усмешка: Значит, мы с Тао Ланем — родные братья?
Цзян Хуайли тоже всё понял. Цзян Хаоянь спросил: С какой целью Вдовствующая императрица призвала нас?
Ван Мин бросил: Вполне возможно, что они действительно братья.
Благородная наложница Цзян бросила взгляд в сторону Цзян Хуайли и собралась уходить, но Вдовствующая императрица окликнула её.
Покойный император, наконец обретя покой, в их присутствии набросал завещание. Ван Мина больше не было, и никто не знал, стоит ли продолжать собрание. Чиновники, пришедшие сюда с таким шумом, начали в недоумении расходиться.
Вдовствующая императрица сказала: Это дело напрямую касается клана Цзян, поэтому я и велела вам присутствовать при разговоре.
Потому что ты — не сын покойного императора. — тихо проговорила благородная наложница Цзян.
Она взяла Ван Мина за дрожащие руки и мягко добавила: Мин-эр, уходи. Если вернешься сейчас, ты еще сможешь остаться князем Ван Мином. Но если попытаешься захватить власть силой, то лишишься даже этого титула и, возможно, угодишь в темницу.
Она улыбнулась, и одной фразой выбила почву из-под ног Цзян Шаогуана и Цзян Хаояня: Тао Мин не сын покойного императора, а Хуайли — его родной ребенок. Это я тогда подменила детей, своего и жены брата.
На мгновение воцарилась гробовая тишина. Эти слова надолго погрузили комнату в оцепенение. Благородная наложница Цзян долго смотрела на Вдовствующую императрицу, а затем перевела взгляд на Цзян Хуайли, лишь на миг задержавшись на нем.
Она улыбнулась: Потому что наложница Юй хотела инсценировать отравление и преждевременные роды. На самом деле Тао Лань родился в положенный срок.
Она подготовила для него запасной путь.
Благородная наложница Цзян усмехнулась: О чем ты беспокоишься? О том, что император и императрица заточат меня, чтобы угрожать тебе?
Спустя долгое время Вдовствующая императрица наконец пришла в себя. Голос её, потеряв прежнюю холодность, дрожал от смеси гнева и потрясения: Как же всё это произошло?
Он вдруг вспомнил ту ночь: император боялся, что у Тао Ланя не будет наследников, и не решался передать ему трон. Тогда Тао Лань сказал императору, что если у него не будет детей, то престол займет седьмой принц или другой потомок правящей династии.
В тот день, когда пришел указ о бракосочетании, благородная наложница Цзян под дождем спрашивала его, понимает ли он, что значит этот брак. Теперь стало ясно, какой смысл она в это вкладывала.
Все говорили, что наложница Чжаожун Цзян родила Тао Мина, не пробыв во дворце и десяти месяцев, и что мальчик, возможно, не был сыном императора. Оказалось, что не доносила положенного срока не она, а наложница Юй — белая луна покойного императора.
Благородная наложница Цзян пояснила: Наложница Юй уже была беременна, когда прибыла в столицу, но император взял её силой. Отец её ребенка уже погиб, и тогда она пришла ко мне. Она хотела, чтобы её сын вырос в безопасности, и жаждала отомстить императору. Мы объединились, прикрывая друг друга.
Она насмешливо улыбнулась: Одна — самая любимая женщина императора, другая — та, перед которой он чувствовал вину. Чего мы могли добиться, объединившись?
Вдовствующая императрица долго не могла прийти в себя, оглушенная этим невероятным секретом. Она и подумать не могла, что всё было именно так.
Ты… ты… — первым обрел дар речи Цзян Шаогуан. Он тяжело дышал, схватившись рукой за грудь. — Зачем ты это сделала?!
Зачем? — благородная наложница Цзян посмотрела на него с улыбкой. — Ты действительно не понимаешь, почему я так поступила?
Она воскликнула с яростью: Это был твой план! Когда мой муж погиб от рук императора, сказал ли ты хоть слово? Когда император принуждал меня, ты хоть раз вступился? А потом вы все начали обвинять меня в том, что я позорю клан Цзян!
С какой стати? — она выкрикнула это в исступлении, а затем вдруг замолчала и снова улыбнулась. — Стоит только посмотреть, как вы относитесь ко мне, чтобы понять, как такие кичащиеся своей чистотой люди смотрели бы на моего ребенка. Когда жена брата была беременна, мы были как небо и земля. Её носили на руках, её ребенка ждал весь особняк Цзян, а я должна была прятаться во флигеле…
Я хотела отомстить императору, погубившему моего мужа, хотела отомстить…
Вдовствующая императрица посмотрела на Цзян Хуайли: он стоял, опустив голову, и длинные ресницы скрывали всё, что было у него на душе.
Императрица, — позвала она.
Этот тихий голос заставил благородную наложницу Цзян замолчать. Она подняла глаза на Цзян Хуайли, её глаза мгновенно покраснели. Все обиды и горечь прошлых лет, что она носила в себе, подступили к горлу, и она лишь смогла прошептать: Прости.
Цзян Хуайли ответил: Неудивительно, что благородная наложница Цзян так хорошо ко мне относилась. С самого детства у меня было всё то же, что и у Ван Мина.
У неё было столько слов для него, но после этой фразы, в которой невозможно было уловить эмоции, она не смогла вымолвить ни слова.
Цзян Хуайли спросил Вдовствующую императрицу: Что нам теперь делать?
Та и сама не знала. Она почти двадцать лет была матерью нации, но в истории Дашэна ещё не было подобного потрясения. Благородная наложница Цзян совершила тяжкое преступление, но её сын сейчас был самым вероятным кандидатом на трон.
Вдовствующая императрица нахмурилась: Император однажды сказал, что всё передает в руки императрицы. Так будет и сейчас.
Она не хотела вмешиваться. Ей хотелось лишь вернуться в свои покои и переварить услышанное.
Тао Лань тоже не был сыном императора! В прошлом наложница Чжаожун Цзян и наложница Юй не были врагами, они были союзницами!
Цзян Хуайли, сам не зная почему, улыбнулся ей. Он не должен был улыбаться, ему полагалось грустить. Он, ребенок, которого не ждала родная мать. Он, который не был сыном Цзян Хаояня. Он, не являющийся внуком Мэн Цютина. Но когда в голове промелькнуло словосочетание «ленивый наблюдатель», улыбка сама появилась на губах.
Он окинул взглядом присутствующих, подавив все чувства глубоко внутри: Ради достоинства императорского рода, пусть об этом больше никто не узнает.
Конечно, никто не возразил. Эта императорская тайна была временно скрыта, и неизвестно, будет ли она когда-нибудь раскрыта вновь. Когда остальные разошлись, Цзян Хуайли попросил Вдовствующую императрицу остаться: у него были вопросы.
Вы тогда так уверенно спросили об этом. Вы уже давно знали, что Ван Мин — не сын императора?
Не так уж давно, я узнала об этом совсем недавно, — ответила она. — Покойный император сказал мне перед смертью, что ты — его сын. В тот момент как раз шли церемонии восшествия на престол и возведения в ранг императрицы.
Цзян Хуайли удивленно посмотрел на неё, и она добавила: Император просил меня защитить тебя.
Цзян Хуайли долго молчал, о чем-то размышляя. Вдовствующая императрица ждала, пока он снова не спросил: Откуда покойный император узнал об этом? Когда мы виделись в последний раз, он еще сомневался, его ли это сын.
Должно быть, накануне вечером ему сказал об этом Тао Лань, — она открыла ещё одну тайну, о которой он не знал. — Тао Лань пришел ко мне тем утром, чтобы не только просить за тебя, но и передать императорский указ.
Вдовствующая императрица продолжила: Хуайли, у меня есть воля двух императоров: одна в виде устного завещания, другая — письменный указ. Оба они велят передать трон тебе. Ты хочешь этого?
Цзян Хуайли не сказал, хочет ли он, а лишь поинтересовался: Почему вы не сказали раньше?
Покойный император рассказал мне, когда было уже поздно. Тао Лань уже взошел на престол, а сам император с трудом смог проговорить последние слова, у него уже не было сил написать указ.
Тао Лань… он сказал, чтобы я не говорила тебе, пока не придет крайний срок. Он не хотел, чтобы ты узнал правду, он хотел навсегда похоронить эту тайну, — сказала Вдовствующая императрица. — Но из-за давления Ван Мина, если бы мы не раскрыли правду, у нас не было бы выхода.
На самом деле я догадывался, что он не хотел, чтобы я знал, — ответил Цзян Хуайли.
Даже Цзян Хун, человек, который читал сценарий, не знал, что Ван Мин не сын императора, значит, тот считал это просто секретом. А позже он сам пожалел о том, что эта тайна существовала.
Цзян Хуайли спокойно попрощался с Вдовствующей императрицей и всю дорогу до дворца Вэйян шел, нахмурившись. Цзян Ань не знал, о чем он думает, и сильно тревожился. Он открыл было рот, чтобы утешить хозяина, но увидел, что тот, кажется, в порядке. Это ощущение было основано на многолетнем опыте следования за молодым господином, но он был прост и не знал, не ошибся ли в своих догадках.
Вернувшись во дворец Вэйян, Цзян Хуайли снова сел рядом с Тао Ланем, глядя на него. Цзян Ань поспешно потянул Лэ Кана за рукав и взволнованно спросил: Лэ Кан, посмотри, с моим господином всё в порядке?
Не волнуйся, императрица силен духом, с ним всё будет хорошо, — ответил Лэ Кан, однако Цзян Ань осторожно подвел его к окну. — Посмотри сам.
И они увидели, как слезы Цзян Хуайли капают на ладонь Тао Ланя, а сам он шепчет: Тао Лань, я не могу это принять. Почему ты так со мной поступил? Я хочу умереть.
Цзин Лань резко проснулся от ночного кошмара. Его лоб и шея были покрыты мелким потом, он тяжело дышал, долго не в силах прийти в себя. Врач, находившийся рядом, встревоженно спросил: Что случилось? Снова хочешь читать роман?
Цзин Лань долго лежал в больничной койке. После того как некоторое время назад он пришел в себя, он тут же схватил медсестру за руку, требуя свой ноутбук, чтобы читать свое произведение. Все в лечебнице знали, что Цзин Лань до этого написал роман. Они всячески поддерживали его в этом. Автокатастрофа не только приковала Цзин Ланя к постели, но и нанесла тяжелую психологическую травму, и писать роман ему посоветовал психиатр.
Этот метод оказался очень эффективным: все видели, как за те полгода, что он писал, его состояние становилось стабильнее, иногда от него исходило спокойствие. Написание романа стало его самоспасением. Если не считать тех последних дней, когда он снова испытал стресс, в целом казалось, что он почти выздоровел.
Врач, решив, что он, как и пару дней назад, в панике ищет ноутбук, заранее принес его. Цзин Лань несколько секунд смотрел на ноутбук, приложил палец к сканеру и открыл файл с романом. Врач увидел, что он снова читает дополнение, удаляя последнее слово, а затем тут же восстанавливая его.
Неудивительно, последние два дня всё так и было.
Может, опубликуешь дополнение? — предложил врач.
Когда-то, видя, как хорошо влияет на него написание романа, врач с любопытством прочитал его. Основную часть он уже закончил, но знал, что у Цзин Ланя есть ещё тридцать тысяч слов дополнения, которые он не выложил. Тогда казалось, что он не хочет их публиковать, просто написал и бросил в какой-то папке.
После того как он пришел в себя после долгого сна, он всё хотел удалить дополнение, но не решался. Теперь он снова был в таком состоянии: удалял букву и тут же вписывал её обратно, а рука, подпирающая лоб, заметно дрожала.
Врач не понимал, почему он так мучается, и поспешил добавить: Цзян Хуайли взошел на трон и стал величайшим правителем в истории Дашэна. Читателям наверняка понравится это дополнение. Многие ведь только и хотят, чтобы увидеть такие вдохновляющие истории успеха, где герой достигает высот!
Но ему, возможно, это не понравится, — хрипло произнес Цзин Лань.
Врач переспросил: Кому?
Цзин Лань, казалось, не услышал его слов, продолжая говорить про себя: Ему будет больно. Что, если ему будет больно?
Врач решил, что с его психикой снова проблемы: О ком ты? Ты ни с кем не общался в последнее время.
Сказав это, он хотел проверить температуру на лбу Цзин Ланя, но тот отмахнулся. И тогда врач увидел, что глаза Цзин Ланя налились кровью, до пугающего состояния. Он, казалось, снова обрел спокойствие и произнес: Доктор Ван, я хочу побыть один.
Доктор Ван поежился от его взгляда и поспешно сказал: Хорошо, отдыхай, если что-то понадобится — зови.
Цзин Лань ничего не ответил, снова уткнувшись в экран. Страница за страницей, содержание романа возвращалось в норму. Ему стоило бы успокоиться. Но он не мог закрыть глаза, даже несмотря на красные капилляры, проступившие на белках.
VIP-палата в лечебнице была просторной, до гнетущей тишины просторной. Человек, лежащий в ней, привык к этой тишине, и когда она была готова поглотить его целиком, в воздухе отчетливо прозвучал голос:
Здравствуйте, я — система перемещения по книгам 404040.
http://bllate.org/book/21320/2163058
Готово:
