Всего полгода спустя — а случилось это двадцать лет назад — его дед созвал всех союзников, чтобы помочь Драконьей группе уничтожить Десять запретных врат. Тот бой оказался чрезвычайно кровопролитным: оба его родителя погибли в сражении.
Ему тогда было всего четыре года, а Гу Лань ещё даже не родилась. Эта детская помолвка должна была кануть в Лету, но на днях Чжун Сюйе — человек, что ни шагу не ступит без выгоды — вдруг вспомнил о старом договоре и решил вновь присосаться к костям покойной тёти Гу Лань, чтобы выжать из этого хоть каплю прибыли.
Му Сичэнь с отвращением смотрел на нынешнее состояние рода Гу. Ему совершенно не интересовал брак без чувств, поэтому, когда дядя Му Вэньхэ спросил его мнения, он отказался. Однако неизвестно, каким образом Чжун Сюйе всё-таки умудрился провернуть дело: помолвка изменилась — теперь она связывала его двоюродного брата Му Сичжи с младшей дочерью рода Гу, Гу Цзяоцзяо.
— Ты и правда Гу Лань?
Подумав об этом, Му Сичэнь не удержался и спросил ещё раз. Недавно его дядя действительно поинтересовался его отношением к возможному союзу с Гу Лань из рода Гу, но за всё это время они ни разу не встречались. Он и представить не мог, что столкнётся с этой девушкой, с которой его когда-то обручили в младенчестве, именно здесь и в такой обстановке.
Гу Лань пожала плечами:
— Конечно. Хочешь, покажу тебе паспорт?
Му Сичэнь:
— Ты совсем не такая, как в описаниях.
Гу Лань:
— Ах, ведь совсем недавно я порвала отношения с Чжун Сюйе и сбежала из дома.
— Характер, возможно, и можно изменить, но все говорят, что старшая дочь рода Гу отравлена с рождения и от природы слаба, неспособна заниматься боевыми искусствами.
Му Сичэнь пристально смотрел на кинжал в её руке — тот самый, что принадлежал ему. Хотя его боевые способности были утрачены, глаз намётанный остался. По одному лишь движению он понял: Гу Лань владеет искусством боя далеко не на уровне новичка.
Заметив его взгляд, Гу Лань протянула ему рукоять.
— Слухи всегда ненадёжны. На самом деле я не только умею сражаться, но и весьма неплохо. Более того, немного разбираюсь в медицине. Не скажу, что могу воскрешать мёртвых или возвращать плоть костям, но восстановить твоё даньтянь и привести в порядок меридианы — вполне в моих силах.
Зрачки Му Сичэня дрогнули. Он даже не посмотрел на свой кинжал, а лишь пристально уставился на Гу Лань.
— Ты можешь вылечить моё даньтянь? Что тебе нужно взамен?
Гу Лань лукаво улыбнулась:
— Мне нужен ты.
Сердце Му Сичэня пропустило удар:
— Что ты имеешь в виду?
Гу Лань похлопала его по плечу:
— Ты — перспективный актив. Инвестировать в тебя сейчас — самое выгодное решение. Но обычные инвестиции слишком хрупки: а вдруг ты сбежишь посреди пути? Поэтому я хочу, чтобы ты… стал моим учеником!
— Просто учеником?
Му Сичэнь опешил, а потом осознал, что выразился неудачно, и быстро замолчал.
Гу Лань этого не заметила и пояснила:
— У меня есть боевое искусство, которое в сочетании с несколькими хорошими лекарствами способно восстановить даньтянь и меридианы. Но это учение строго передаётся только ученикам школы. Так что ты можешь овладеть им, только став моим учеником.
Му Сичэнь нахмурился:
— Тебе всего восемнадцать, а я старше тебя. Как я могу стать твоим учеником?
Гу Лань приподняла бровь:
— В мире древних воинов уважают того, кто сильнее в мастерстве, разве не так? Да и вообще… в твоём нынешнем состоянии у тебя есть лучший выбор?
Му Сичэнь замолчал:
— Я согласен.
Гу Лань снова приподняла бровь:
— Как «я» да «ты»? Как ты должен меня называть?
Му Сичэнь с каменным лицом произнёс:
— …Учитель.
— Эй, хороший ученик!
В реальности брать ученика куда захватывающе, чем в игре! Гу Лань радостно прищурилась и, подпрыгнув на цыпочках, дважды потрепала Му Сичэня по голове.
Гу Лань: «Это же волосы главного злодея! Какие мягкие!»
Сяо Бу Дин: «Правда? Дай и мне попробую!»
Сяо Бу Дин, маленький хомячок, забрался по её руке на тыльную сторону ладони и тоже пару раз провёл лапками по волосам Му Сичэня. Затем с восторгом заметил:
«Действительно мягкие! Этого старшего ученика я одобряю!»
Му Сичэнь не слышал их мысленного диалога и лишь с неподвижным лицом позволял Гу Лань и её пухлому хомячку делать всё, что им вздумается.
— Ты живёшь здесь?
Тяжело раненый Му Сичэнь уселся в пространстве под мостом. Его взгляд скользнул по тёмному укрытию, шершавому цементному полу и куче старых газет и картона, аккуратно перевязанных верёвкой в углу, и наконец с подозрением уставился на Гу Лань.
— В этом мире за всё нужно платить. Без денег приходится жить в таких местах. Сейчас жара, здесь прохладно. Если тебе не нравится, что отовсюду дует, учитель может отвести тебя на юг. Там есть заброшенная фабрика, хотя лично я не рекомендую туда идти.
Гу Лань тем временем рылась в своём рюкзаке.
— Я там побывала. Каждую ночь там ютятся три-пять бродяг. Эти ребята не такие чистоплотные, как я. В такую жару они просто воняют. Да и ночью там полно всякой живности. Предполагаю, тебе не понравится, если посреди ночи мышь укусит тебя за палец ноги.
Подозрение в глазах Му Сичэня не рассеялось:
— Ты всё-таки старшая дочь рода Гу. Неужели дошло до того, что приходится жить в таком месте?
Гу Лань:
— После побега Чжун Сюйе заблокировал все мои банковские карты. Наличных у меня почти не было, и за несколько дней они закончились. Как «невидимка» в роду Гу, я не могла занять денег ни у родственников, ни у друзей. Одинокий сирота без образования, без навыков и без поддержки — разве не нормально, что такой человек оказывается на помойке? К тому же, похоже, мне просто не везёт с деньгами.
Сяо Бу Дин лизнул свои лапки: «Это не просто „немного не везёт“».
Му Сичэнь, наследник рода Му, обладал лучшим происхождением в мире древних воинов, лучшими семейными боевыми техниками и идеальными условиями для тренировок. К тому же он был красив и обладал выдающимся талантом. Единственное несчастье в его жизни — ранняя гибель родителей. Всё остальное у него было гораздо лучше, чем у обычных людей. Ему было трудно представить, как кто-то может докатиться до такого состояния.
Старшая дочь рода Гу теперь живёт под мостом и питается тем, что найдёт на свалке. Этот контраст вызывал скорбь и недоверие у Му Сичэня. Но профессиональное снаряжение собирателя мусора и её глубокое знание «мусорной» жизни убедительно свидетельствовали: последние дни она действительно выживала именно так.
Гу Лань вдруг воскликнула:
— Ага, нашла!
Му Сичэнь повернул голову и увидел, как она достала из рюкзака нечто, завёрнутое в старую тряпку, и с торжественным видом подошла к нему.
— Ученик, учитывая наши скромные условия, обойдёмся без церемонии посвящения и чая для учителя. Но раз ты назвал меня учителем, с этого дня ты — мой старший ученик. Сегодня я передаю тебе древнее учение нашей школы — «Чихуацзин»! Главное правило нашей школы — уважение к учителю и преданность долгу. Надеюсь, ты не опозоришь наш устав.
Лицо Му Сичэня стало серьёзным. Ради этого он и согласился называть восемнадцатилетнюю девушку учителем! Увидев перед собой таинственный свиток, который, возможно, поможет восстановить его даньтянь, Му Сичэнь торжественно принял его двумя руками.
— Благодарю учителя за великую милость! Му Сичэнь этого не забудет!
Хотя между ними и существовало лишь деловое соглашение, если Гу Лань действительно исцелит его, он непременно отплатит ей сторицей! Однако, едва он с трепетом и надеждой раскрыл потрёпанную цветастую ткань, его движения застыли. На том, что Гу Лань с таким пафосом вручила ему как древнее учение, чётко значилось: «Тетрадь для упражнений по китайскому языку для второклассников». В графах «Класс» и «Имя» было написано: «2-Б, Ниу Сяожу».
Открыв тетрадь, он увидел детские каракули, похожие на ползущих гусениц.
Му Сичэнь посмотрел на тетрадь, затем на Гу Лань, которая с невинным видом его обманула, и от злости боль в животе усилилась. Его тёмно-синие глаза то вспыхивали, то гасли, но в итоге он лишь сквозь зубы выдавил:
— Кто такая эта Ниу Сяожу?
Неужели древнее учение? Да это же явно из прошлой недели!
Сяо Бу Дин: «Всё, парень совсем ошалел от злости. Я же говорил — нельзя использовать тетрадь для упражнений! Кто вообще записывает древние техники в такие тетради?!»
Гу Лань, однако, вела себя так, будто была права:
— Ну… из-за глобального потепления тают ледники, загрязняются воды, вырубаются леса, и у белых медведей почти не остаётся дома. Чтобы сохранить мир и стать примером экологичности, а заодно немного сэкономить… я просто использовала найденную тетрадь. Не спеши злиться, посмотри на последние страницы. Там как раз то, чему я собираюсь тебя учить.
Му Сичэнь нахмурился, лицо его стало холодным. Он начал сомневаться в собственном уме: может, солнце так сильно припекло, что он сошёл с ума и поверил в эту чушь? Кто вообще так легко передаёт древние техники посторонним? Может, она вовсе не из рода Гу?
Хотя в душе он уже жалел о возможной ошибке, руки сами листали страницы. Он хотел увидеть, что ещё эта женщина сможет выдумать! И тут его движения снова замерли.
На страницах тетради крупными буквами было написано: «Чихуацзин». Надпись будто рвалась вырваться со страницы — почерк был совершенно иной, резкий и стремительный, в отличие от детских каракуль Ниу Сяожу. Очевидно, писал другой человек.
На следующей странице каждая иллюстрация изображала действие — простые, но удивительно гармоничные… человечки-палочки!
Сначала Му Сичэнь нахмурился, увидев эти примитивные, даже смешные фигурки. Но вскоре его захватили плавные, непрерывные движения множества человечков и аккуратные пояснения рядом.
В отличие от большинства боевых техник, где основой служит даньтянь, а ци накапливается именно там, «Чихуацзин» предлагал радикальный подход: тело делилось на «малое даньтянь» и «великое даньтянь». Под «малым даньтянем» подразумевалось общепринятое даньтянь, а «великое даньтянь» возникало тогда, когда обычное даньтянь было уничтожено. Как гласит пословица: «Только разрушив, можно создать заново». Вся энергия затем распределялась по всем восьми чудесным меридианам, и всё тело — каждая жилка, каждый палец — становилось сосудом для ци. Это и было «великое даньтянь»!
Уже сама идея уничтожить даньтянь была не для слабонервных. На деле, даже если бы кто-то решился на такой шаг, обучиться этому было бы невозможно без соответствующей подготовки. «Чихуацзин» имел чрезвычайно высокий порог входа.
В мире древних воинов боевые мастера делились на шесть уровней. «Ниже среднего» — те, кто знает пару приёмов, обычные «трёхногие коты». «Третий уровень» — люди с закалённым телом, способные одолеть пятерых, но без знания внутренней энергии. Это лишь внешние техники, не затрагивающие суть боевого искусства.
«Второй уровень» — те, кто ощутил ци. «Первый уровень» — мастера с прочной и глубокой внутренней силой, способные противостоять сотне обычных людей. Если же ци настолько мощна, что одним ударом можно расколоть гору или рассечь реку, — перед вами вершина мира древних воинов. Му Сичэнь знал лишь двоих таких: своего дядю, нынешнего главу рода Му Вэньхэ, и главу рода Фэн Сюньцинь. Что же касается «Великого Мастера», то это уже легенда, упоминаемая лишь в древних текстах.
А «Чихуацзин» требовал, чтобы мастер первого уровня сам уничтожил своё даньтянь! Обычно такие мастера достигали своего уровня к тридцати-сорока годам после десятилетий упорных тренировок с детства. Заставить их отказаться от всего и начать с нуля? Это всё равно что отнять у них половину жизни!
Но Му Сичэнь как раз и был таким мастером первого уровня. Ему едва перевалило за двадцать, но его внутренняя сила уже равнялась силе опытных сорокалетних воинов — именно поэтому его так восхваляли!
«Только разрушив, можно создать заново» — какое жестокое условие! Какой гениальный подход!
Чем дальше Му Сичэнь читал, тем больше поражался. Его тёмно-синие глаза всё ярче горели, и он даже забыл о боли в животе. Дочитав до середины, он с почтением посмотрел на Гу Лань.
— Учитель, кто создал это боевое искусство? Основатель нашей школы? Как его зовут?
Как человек, которого постоянно хвалили за талант, Му Сичэнь не был из тех, кто чрезмерно скромничает. Он знал: его дар действительно превосходит обычных людей. Но сейчас, глядя на этот свиток, он чувствовал себя жалким лягушонком на дне колодца.
Как он мог гордиться своими скудными знаниями, если в мире существует такая громада, подобная величайшей горе? Кто же был тот гений, что создал подобное боевое искусство?!
Гу Лань:
— Посмотри на последнюю страницу.
Му Сичэнь перевернул страницу и увидел в конце крупную надпись: «Автор — Гу Лань. Тридцать юаней за штуку, сто юаней — три штуки».
http://bllate.org/book/2130/243535
Готово:
