Услышав это, Сьюз, чье настроение со дня отлета с планеты RFL-8713 было мрачным и тоскливым, пока он скитался по космосу вместе с самыми разными звездолетами, немного повеселел.
Хотя с началом эры Большого Космоса прошли уже тысячи лет, люди по-прежнему питали глубокую ностальгическую привязанность к родной земле. По сравнению с ничтожно малыми индивидуальными человеческими жизнями бесконечные просторы Вселенной казались поистине огромными — настолько огромными, что после долгого пребывания в них у человека неизбежно возникало удушающее чувство одиночества и страха перед лицом пустоты, на которую не на что опереться.
В ходе долгих межзвездных путешествий на кораблях обязательно приходилось держать штатных психотерапевтов. Это правило было закреплено в федеральном законодательстве после горького урока, полученного во время затяжного межзвездного похода, когда психически слабые солдаты в конце концов сорвались, спровоцировав армейский бунт.
В этот момент перед Сьюзом предстала приближающаяся бледно-голубая планета, которая по мере сокращения расстояния росла из крошечной точки.
— Это планета Эфиопия, — произнес Конрад, стоя за спиной Сьюза после доклада о воинских делах. Он все еще питался тайной надеждой переманить талантливого юношу к себе и думал про себя, что раз с самим командиром легиона договориться не вышло, то попытка убедить паренька была бы весьма неплохой идеей.
Как только он это произнес, Эрос постепенно сбавил скорость и, пройдя сканирование на пропускном пункте с использованием частиц самых жестких лучей, получил разрешение войти в зону противовоздушной обороны столичной планеты.
Вслед за вхождением в оборонную зону перед глазами всех присутствующих прежде всего предстала гигантская искусственная спутниковая крепость: даже в сравнении с Эросом, чья длина составляла почти тридцать ли, она была поистине колоссальным монстром.
— Подобных искусственных спутников, охраняющих подступы к столице, всего четыре, — Конрад устремил взгляд на грозные пушечные батареи крепости и огромные устрашающие стволы главных орудий. Искусственные боевые механизмы из чистейшего металла тускло мерцали в лучах пробивающегося рассветного света. — Иногда мне действительно хочется испытать, какими же вооруженными силами можно прорвать оборону столичной планеты... Но можно сказать наверняка: на Эросе, на котором мы летим сейчас, делать определенно нечего.
Сьюз молча отодвинулся от Конрада на два шага.
Пройдя сканирование внешней зоны на безопасность лучей и дальнейшую вековечную проверку импульсной коротковолновой связи, Эрос наконец смог прибавить скорости.
— Надеюсь, мы успеем к ужину, — Конрад бросил взгляд на небо. — Повар в особняке адмирала готовит просто великолепно.
— Ему придется готовить ужин больше чем на шестьдесят человек? — Сьюз слегка пожалел этого повара.
— Чего бояться? У него есть в помощь кухонные роботы, — заговорщицки произнес Конрад. — Открою тебе один маленький секрет: блюда для самого генерала повар всегда готовит лично, на вкус они совсем не такие, как еда из автомата... Как только мы приедем к генералу, я отведу тебя на кухню тайком перекусить. Мы с Кейном часто так делали раньше, нельзя же терять эту славную традицию!
— ...Не нужно, спасибо... — Сьюз снова отодвинулся в сторону еще на два шага.
— Не знаю, улыбнется ли тебе сегодня удача увидеть самый мощный звездолет Федерации, — с чувством произнес Конрад. — Участвовать в бою на том корабле — пожалуй, предел мальчишеской романтики...
Сьюз резко обернулся:
— Это «Адам»?!
— Ого! Ты даже знаешь про «Адама»? — Конрад попытался хлопнуть его по плечу, но не расстроился, когда парень ловко увернулся от этого жеста. — Кейн тот еще болтун.
— Раз есть «Адам», — стараясь придать голосу как можно более естественное звучание, спросил Сьюз, — ...то существует ли «Ева»?
— В досье военного ведомства такого корабля нет, — ответил Конрад.
Сьюз уловил скрытый смысл в его словах и уже собирался расспросить об этом подробнее, как вдруг услышал, как собеседник с воодушевлением повысил голос:
— Смотри туда, парень! — Конрад указал в направлении девяти часов. — Патрульный «Адам» возвращается!!
Сьюз поднял голову: очень далеко от них на огромной скорости нёсся на север звездолет, но из-за чудовищного расстояния удавалось различить лишь его смутный силуэт.
Однако в тот самый миг, когда этот нечеткий образ корабля попал ему на глаза, Сьюзу показалось, что кто-то тяжело и больно ударил его в грудь, лишив возможности дышать... Из глубины сердца медленно потекло неописуемо горькое чувство, с каждым ударом пульса по капле просачиваясь в вены и разносясь по всему телу.
— Почему...
В голове внезапно промелькнул этот обрывочный вопрос без адресата и начала.
Конрад наконец-то благополучно шлепнул юношу по плечу:
— Ха-ха-ха, с первого раза аж остолбенел, да? «Адам» — это тебе не рядовой звездолет общего галактического класса! Говорят, флагманы всех трех легионов вместе взятые не смогли бы с ним совладать, хотя мы еще не пробовали сойтись в схватке вместе с этими смазливыми щеночками из «Санлайта» и вечно сующими нос куда не надо псами из «Стеллара»...
От удара Сьюз пошатнулся. Находясь в некотором помрачнении рассудка, он машинально ухватил Конрада за большой палец и резко дернул вниз по косой. Когда тот потерял равновесие и уже валился на пол, Сьюз вдобавок двинул полковнику коленом в живот.
— ... — Придя в себя, Сьюз с глубоким чувством стыда присел на корточки, чтобы помочь Конраду подняться. — Простите, я только что отвлекся.
Физические показатели альф в целом были превосходными, так что удар коленом, нанесенный Сьюзом без применения всей силы, ощутился для Конрада не более чем безобидный щипок в живот. И хотя его швырнули на пол совершенно неожиданно, сильнее всего у полковника пострадало вовсе не тело, а самоуважение.
Поэтому, чтобы всем видом выразить свою душевную боль, он уставился на Сьюза жалостливым взглядом:
— Ты меня поколотил, так что в знак извинения вступай-ка в гвардейский батальон, а?
Сьюз:
— А?
— Чтобы следовать по славным стопам предков! Взвалить на себя незавершенное желание Кейна!! Проруби себе путь сквозь тернии в гвардейском батальоне, юноша!!! — брызжа слюной, воодушевленно призывал Конрад.
Сьюз:
— Ха?
— Как острие клинка легиона «Колючий Терновник»! Всегда первыми бросаться в самую мясорубку на передовой боевых действий!! Омыть вражеской кровью... — договорить пламенную соблазнительную речь полковнику не дали: его схватили за воротник сзади и приподняли над полом.
— Хватит балагана, пусти договорить! — отчаянно забился Конрад. — Вражеской... ве... великий господин?
Рудольф с абсолютно бесстрастным выражением лица смотрел на него.
Конрад попытался задомти назад, задействовав и руки, и ноги, но суровый командир держал его за шинельный ворот, и вырваться не было ни возможности, ни смелости.
Ухватив за воротник, Рудольф потащил его прочь. Конрад лихорадочно соображал, стоит ли ему встать во весь рост и позволить начальству тащить себя, как нашкодившего щенка, или же продолжать волочиться по полу, стирая грязь собственной спиной — впрочем, оба варианта казались одинаково позорными.
Прежде чем он успел принять решение, командир легиона вышвырнул его из командной рубки мостика, после чего перед носом бедолаги сверху вниз с грохотом захлопнулись трое тяжелых дверей.
Поднявшись на ноги, Конрад отряхнул несуществующую пыль с брюк и с горечью посмотрел на внешний слой из сверхпрочного сплава.
— Беда. Если не удастся заманить паренька в гвардейский батальон, как я смотрю в глаза Кейну, который даже на том свете не перестанет меня пилить?
— Что до позора — эка невидаль, если позориться достаточно часто, со временем вовсе потеряешь стыд.
— Стойте, мне показалось? Почему от ауры генерала только что веяло чем-то странным? Хочешь позлиться — злись, зачем устраивать подавление альфа-аурой?
— Никаких манер, не удивительно, что он до сих пор не может найти себе жену!
Выкинув «крупногабаритный человеческий мусор», Рудольф вернулся к завершению процедуры проверки личности при входе в порт: по протоколу это требовало его личного подтверждения.
После изгнания Конрада в рубке остался только адъютант Доусон. Сам же генерал-майор, по всей видимости, уже давно привык к подобным сценам, поэтому невозмутимо продолжал утверждать расписание на следующий день, даже не взглянув на потрепанного полковника.
Сьюз же так и остался сидеть на полу в той позе, в какой пытался помочь Конраду, и тупо смотрел в ту сторону, где скрылся «Адам».
В голове царил полный хаос. Ему казалось, будто он ухватился за какую-то ниточку, но внутренне понимал, что строить догадки лишь на основе совпадения имен — неубедительно и шатко.
Шариэна, генерал, «Ева», «Адам»... Эти четыре имени кружились в его сознании, сплетаясь воедино, и черной тяжелой тенью нависали над самой истиной, отчего дышать становилось нечем.
За спиной послышались шаги.
Сьюз поднял глаза и увидел командира легиона.
— Хочешь в гвардейский батальон? — как бы между прочим спросил Рудольф.
Подумав немного, Сьюз ответил:
— Не особо... с одним лишь Кейном было непросто справиться.
— Каковы тогда планы на будущее? — от этого ответа на душе у командира легиона стало необъяснимо легко, и в его голосе прозвучала нотка легкой беззаботности, которую он сам даже не заметил.
Сьюз снова бросил взгляд туда, где скрылся «Адам»:
— ...Что нужно, чтобы попасть на «Адама»?
Хотя Рудольф и удивился подобному вопросу, он ответил честно:
— Документ с тройной подписью: председателя парламента, главнокомандующего и министра обороны.
Сьюз смолк.
После прохождения строго охраняемого оборонного периметра столичной планеты «Эрос» официально вошел в верхние слои атмосферы центрального мира Федерации.
По мере замедления хода звездолета открылась и земля, лежащая за тысячи километров внизу, выражая готовность принять гостей.
— Изначально «Адам» был флагманом легиона «Санлайт», — пояснил Рудольф, заметив интерес юноши. — Но более шестисот лет назад «Санлайт» сменил флагман на «Фрост», а «Адам» перевели в прямое подчинение парламента и министерства обороны, и с тех пор он ни разу не покидал пределы центрального сектора.
— «Даун» и «Фрост» вместе взятые не смогли бы победить «Адама»? — Сьюз вспомнил слова Конрада.
— «Адам» существовал с того самого дня, когда человечество решилось покинуть Землю и шагнуть в эпоху Большого Космоса, — ответил Рудольф. — В самые суровые времена космической экспансии он служил одним из последних оплотов человечества и тысячелетиями подвергался модернизации. Не считая технологий и огневой мощи, накопленному им боевому опыту не способен сопоставить ни один другой искусственный интеллект звездолета.
— Если судить по вашим словам, — медленно произнес Сьюз, — «Даун» моложе ста лет, «Фрост» разменял шестой век... А что насчет флагмана третьего из основных легионов?
— «Гром» из легиона «Стеллар» был построен почти тысячу лет назад, — ответил Рудольф.
— Неудивительно, что «Даун» такой наивный, — вздохнул Сьюз. Выдержав паузу, он осведомился: — ...Скажите, чтобы командовать боевым кораблем общего галактического класса, обязательно нужно быть генералом?
— В федеральной военной системе — да.
Сьюз оперся ладонью о металлический настил пола. Обрывки диалогов, намертво врезавшиеся в память, снова и снова проносились в его сознании по кругу, отчего левый глаз под повязкой даже закололо от легкой фантомной боли:
— Шариэна, беги! «Ева» долго не протянет. Уходи, забери нашего ребенка!
— Генерал!
...
— Ты когда-нибудь слышал о «Еве»?
— Только о сверхмощном звездолете класса «Адам», что охраняет столичный сектор по приказу федерального правительства.
...
С трудом вынырнув из водоворота воспоминаний, Сьюз достал пространственное кольцо с заточью, протянул его Рудольфу и тихо промолвил:
— Я хочу стать генералом.
Рудольф взял кольцо:
— Хорошо.
Больше он ничего не добавил: не стал рассуждать о том, насколько дерзко для омеги мечтать о генеральском звании в Федерации, и не стал напоминать парню, что получить офицерский чин можно лишь опираясь на влияние влиятельных предков, окончив элитное военное училище или карабкаясь вверх с самых низов рядового состава.
«Эрос» прибыл в специальный космический порт столицы аккурат к ужину. Портовые службы, заблаговременно извещенные о его прибытии, не только зарезервировали для звездолета лучшую причальную марину, но и подготовили скромную церемонию встречи.
Впрочем, последняя так и не началась, поскольку командир легиона ее отменил.
Рафаэльская звездная система находилась на задворках Федерации по уровню развития, а Сьюз с малых лет обитал на ее самой отсталой, полузаброшенной ресурсной планете. И хотя его уже изрядно впечатлили исполинская спутниковая крепость и усеявшие все вокруг малые высокоэнергетические лазерные излучатели и фотонные турели, стоило ему спуститься по трапу после выхода из звездолета, как его глазам открылись совершенно немыслимые картины.
Если бесконечный поток разнообразных флаеров в воздушном коридоре низкого уровня и причудливых гражданских мех в высотном все еще казался ему в целом знакомым — пусть и поражал воображение суетливым, но упорядоченным ритмом жизни, — то все остальное...
Подвижные пешеходные дорожки по обе стороны портовой площади, автоматические уборочные машины, мимо которых равнодушно текли толпы спешащих рабочих, крошечные роботы, натирающие до блеска фотоэлектрические панели на высотных зданиях уступающих друг другу в высоте построек, а также ослепительные голограммы за пределами порта, неотличимые от живых существ и способные в реальном времени общаться с прохожими...
Все это заставило Сьюза, привыкшего к шахтерским улочкам полузаброшенной планеты-свалки и убогим лачугам, острее прежнего почувствовать собственную чужеродность в этом мире.
Эта секундная заминка выдала его лишь легким замедлением шага, но Рудольф, шедший впереди, мгновенно уловил это.
Тогда адмирал сбавил шаг и молча протянул правую руку.
Сьюз, испытывавший легкое смущение из-за собственных устаревших привычек и скудного кругозора, вдруг увидел перед глазами протянутую руку в белой парадной перчатке.
Он поднял взгляд на ее хозяина, помедлил пару секунд, а затем робко вложил свою левую руку в его ладонь. Ткань перчатки оказалась не слишком мягкой, но грубоватая на ощупь текстура в сочетании с теплом мужской ладони словно по волшебству стерла все его тревоги и страхи перед лицом незнакомой обстановки.
Так, ведомый генералом, Сьюз сделал свой самый первый шаг по столичной планете Федерации, ступив на землю с трапа звездолета.
Встречающие портовые чиновники, несмотря на внутреннее удивление, не смели произнести ни слова под тяжестью авторитета Рудольфа и почтительно проводили их к ожидавшему флагману.
Правда, услужливо распахивая дверцу автомобиля, чиновник все же не удержался и бросил еще один взгляд на юношу, которого именитый адмирал держал за руку.
...Оказывается, это бета.
Особняк Рудольфа был выделен министерством внутренних дел после присвоения ему звания адмирала, но поскольку мужчина десятилетиями пропадал в военных походах, он проводил в этом просторном жилище считанные дни за все годы.
Поэтому, хотя роскошно обставленный особняк содержался в безупречной чистоте силами прислуги, в нем неизменно витало ощущение безлюдной тоски и пустоты.
Семейный дворецкий, неизменно несший здесь вахту, был вне себя от радости при виде возвращения хозяина — если не считать момента, когда, заприметив полковника Конрада, он тут же поднял по тревоге всех охранных роботов для защиты «стратегического объекта» — кухни.
В ту же ночь в просторной гостиной особняка Рудольфа за тремя длинными столами расположились более шестидесяти офицеров и солдат. Они пили вино и веселились, а шумная и радостная атмосфера не утихала еще очень долго.
Адъютант Доусон выпил добрых несколько десятков крупных кубков вина. Не справляясь с хмелем, он был вынужден подняться и выйти во внутренний двор, чтобы спастись от очередной волны желающих выпить с ним на брудершафт.
Он медленно брел по садовой дорожке в глубине особняка. Мягкий серебристый свет искусственной луны — спутника Луна-1 — пал на плечи генерала и окружающие его раскидистые кусты.
Это был сорт цветов с древней Земли — ночная фиалка.
Генерал был слишком пьян. Подхваченный ночным ветерком аромат цветов в сочетании с подступившим к голове хмелем заставил его неверным движением опереться о ствол крупного дерева и медленно опуститься на землю.
Прищурившись, он задрал голову к звездному небу: свет Луны-1 и спутниковой крепости растворился в россыпи мириадов звезд бездонного купола. Небесный свод над головой походил на распахнутые объятия беззащитной красавицы, таящие в предельной таинственной соблазнительности невнятную, но опасную манящую силу.
Посмотрев наверх добрую минуту, Доусон громко крикнул в бескрайний океан космоса:
— За здоровье!
И ткнулся лицом в траву.
В тот момент молодой генерал еще не подозревал, какой глубокий смысл этот вечер обретет для него в будущем.
Офицеров и солдат, напившихся вдрызг подобно Доусону, было немало. После триумфальной победы в Алодианской звездной системе струна, натянутая в душах многих людей, ослабла лишь тогда, когда они наконец ступили на столичную землю.
Находились и те, кто не отличался особом тактом и пытался подпоить Сьюза, но вовремя перехватывавший их взгляды командир легиона пресекал любые подобные попытки.
Солдаты, вернувшиеся с Рудольфом, в основном происходили из столицы, поэтому после окончания пиршества, заботливо устроенного дворецким, они разъехались по домам на беспилотных флаерах.
Сьюзу выделили комнату для почетных гостей. Но даже здесь, снова ступив на твердую поверхность планеты, он не смог успокоиться — дневное видение «Адама» не шло у него из головы.
Это давящее ощущение вперемешку с бессилием тяжким грузом лежало на сердце, достигнув предела в тишине одиночества.
Обхватив колени руками и забившись в угол кровати, Сьюз никогда прежде не ощущал ночь столь темной и бесконечной.
Тепло воспоминаний о днях, проведенных с Кейном, и редкие слова родителей, затерявшиеся в лабиринтах памяти... сейчас они служили его главной опорой и утешением.
Сьюз невольно сжал левую руку еще крепче: кольцо на кончике указательного пальца впилось в фалангу от приложенного усилия, и благодаря теплу той самой грубоватой ткани, казалось, все еще хранимому ладонью, ему постепенно возвращалось мужество жить дальше.
Когда на следующее утро лучи восходящего солнца заглянули в окно его комнаты, на лице юноши вновь запечатлелось прежнее невозмутимое выражение.
Нет, что-то все же изменилось.
Вместо прежней отрешенности в нем проступила твердая решимость.
Сьюз распахнул окно. В золотистом сиянии утреннего солнца вечнозеленые кустарники во дворе и бесконечный поток машин на дальних улицах казались исполненными новой, свежей жизненной силы.
Вставший много раньше него Рудольф уже стоял посреди двора. Словно почуствовав на себе чей-то взгляд, мужчина повернулся.
Рудольф всегда придавал огромное значение воинской выправке, а сегодня был одет с особой строгостью и парадностью: ладный черно-золотой мундир адмирала, черный портупейный ремень, высокие военные сапоги, плотно облегающие голени, а также серебряный меч на поясе, золотые аксельбанты на груди и сверкающая «стена» медалей...
http://bllate.org/book/21267/2155004
Готово:
