К проистекающей из высоких технологий жизни длиной в восемьнадцать лет — сплошным летающим кораблям и мехам вокруг — Ся Дунъи уже почти привык, задвинув всякие россказни о призраках и демонах на самый дальний задворки сознания!
Когда с подобным не сталкиваешься, в голову и не приходит заранее к этому готовиться. По правде говоря, у Ся Дунъи не было никаких заготовленных на этот случай мер.
Добежав до подвала, он принялся тщательно перебирать в памяти всё, что могло бы сгодиться против нечисти. Наконец, в самом углу подвала он откопал пятиметровое бревно полуметровой в диаметре.
От этой древесины исходил природный аромат — пять лет назад старина Ци и остальные помогли Ся Дунъи раздобыть её. По-научному она называлась сюньтан, её древесина отличалась мягкой, нежной текстурой и темно-красным цветом, напоминая персиковое дерево. Ся Дунъи в своё время подумал, что такое дерево, возможно, способно отгонять злых духов и защищать от бедствий точно так же, как и персиковое.
Однако прежде Ся Дунъи не доводилось встречаться с призраками и зловещей ци, так что проверить свою догадку на практике было негде. Искусство гу, которому он обучался, по традиции относили к еретическим путям, и оно изначально шло вразрез с подобными исполненными праведности вещами вроде персикового дерева. Ся Дунъи не рисковал вырезать амулеты из сюньтана, опасаясь, что вместо создания талисмана он лишь навлечет беду на самого себя!
Делать было нечего, и ему оставалось лишь оставить это бревно с одиннадцатью годовыми кольцами пылиться в подвале, используя его разве что для успокоения духа дома.
Но теперь выдался отличный повод проверить всё на практике!
Восемь-девять из десяти техник тхиньтхау относились к извращенным еретическим путям, против которых персиковое дерево обладало сильнейшим подавляющим эффектом, а уж если бы это дерево еще и грозой было расколото — цены бы ему не было!
Ся Дунъи решил достать хранящийся дома кусок сюньтана, наколоть его на дюймовые деревянные гвозди и связать узлами из красной шелковой нити — тогда им можно будет пользоваться.
Единственное, чего он опасался, так это того, что его догадка неверна и сюньтан не обладает той же чудесной силой подавлять нечисть и злые чары, что и персиковое дерево. В таком случае, если в критический момент рассыпать горсть таких деревянных гвоздей, это не только не поможет одолеть врага, но и собственную жизнь унесет!
Как говорится в народной мудрости, яйца ни в коем случае нельзя складывать в одну корзину! На всякий случай Ся Дунъи требовалось подготовить что-то еще, вот только в его маленьком подвале изготовить всё это было невозможно.
Ся Дунъи еще немного повозился в подвале, составил список всего необходимого, а затем вернулся в спальню и завалился спать.
В итоге проспав до полуночи, он принялся крутить в голове те слова, которые Стерк наговорил ему во время празднования дня рождения — слова, звучавшие точь-в-точь как признание в любви. Из-за этого он так и не смог нормально уснуть всю ночь!
На следующее утро с трудом заснувшего Ся Дунъи разбудил заранее поставленный звонок на будильнике. Внезапно раздалась мелодичная трель, похожая на птичье пение, заставив Ся Дунъи резко распахнуть глаза и вскочить с постели.
После вчерашнего разговора со Стерком Ся Дунъи отчетливо понимал: даже если насекомые-вредители не были гу, переносимая ими зараза гу была неразрывно связана с той самой группой людей, что предала человечество сто лет назад! Он смертельно боялся, что это дело об убийстве в государственном университете вскроет какие-нибудь лишние тайны и вновь привлечет внимание Звездного альянса к планете Элфи. Поэтому он совершенно не хотел, чтобы старина Ци и уж тем ли более Стерк знали о том, что он собирается предпринять.
Он понимал, что поступает несколько эгоистично, ставя безопасность планеты Элфи выше безопасности всего человечества, но личное и общественное вечно трудно совместить. Заставить его сейчас напрямую явиться к Стерку и выложить все свои подозрения на чистоту он был абсолютно неспособен!
Пока что ему оставалось лишь действовать по обстоятельства раз за разом, в надежде найти золотую середину в этом вопросе!
Раз уж он не хотел светить происходящим, то и обращаться за помощью к старине Ци и остальным, как обычно, было нельзя. К счастью, много лет назад его семья приобрела поместье, в котором до сих пор трудилось двадцать пять работников. Стоило позвонить, и люди прибудут по первому требованию.
Поэтому рано утром, даже не позавтракав, Ся Дунъи позвонил на ферму и попросил работяг приехать на машине к нему домой. Он велел рабочему помочь вытащить сюньтан из подвала и отвезти его на ближайшую деревообрабатывающую фабрику, попросив мастеров распилить треть этого большого бревна на дюймовые деревянные гвозди.
Кроме того, он наказал этому рабочему купить семидюймовое железное долото, маленький топорик с золотой рукоятью, который ему будет удобно держать, и моток двухпрядной красной веревки длиной в пятьсот метров, а когда деревянные гвозди будут готовы, привезти всё это вместе.
Кто бы мог подумать, что стоило работнику уйти, как один из подчиненных старины Ци — тот самый Харден, что в свое время возглавлял группу и пытался запугать Ся Дунъи, — прибежал на участок, покусывая зубочистку, и с крайним любопытством принялся расспрашивать Ся Дунъи, с какой это стати из его дома с самого утра что-то вывозят.
Хотя в свое время Ся Дунъи напугал Хардена так, что тот чуть было не застрелился, в армии он оставался парнем видным. Его зрение и слух были просто превосходными, да и чутье ничуть не уступало ищейке!
Поэтому, еще даже не дойдя до дома Ся, он издалека бросил взгляд и заметил в кузове грузовика, на котором уехал рабочий, отрезок ствола дерева. А когда грузовик проехал мимо него, он уловил носом тот самый неповторимый аромат свежести, присущий исключительно сюньтану.Поначалу Хаден не придавал этому особого значения, но, приблизившись к Ся Дунъи, вдруг вспомнил, что эту вещь им в своё время помогли раздобыть именно они. Зачем она понадобилась, Ся Дунъи тогда не объяснил, обмолвившись лишь, что она может пригодиться.
За прошедшие годы Ся Дунъи заставил старика Ци и остальных раздобыть немало всякой всячины. Практически каждый раз он не объяснял, для чего всё это нужно, а на расспросы лишь небрежно бросал: «Может пригодиться». Старик Ци и остальные давно привыкли к подобному пренебрежению с его стороны. Они ничего не смыслили в искусстве гу, поэтому в итоге просто составляли список добытых вещей и докладывали вышестоящему руководству армии, на этом всё и заканчивалось.
Теперь же Хаден удивился, увидев, что Ся Дунъи внезапно извлёк на свет дымчатый ясень, который они раздобыли много лет назад. Однако Ся Дунъи, как и всегда, держался с ним крайне холодно. Хаден прекрасно понимал, что в прошлом они зашли слишком далеко, поэтому теперь, как бы холодно ни вёл себя Ся Дунъи, он неизменно сглаживал всё улыбкой. Раз Ся Дунъи не отвечал, он по привычке не стал донимать его расспросами и легко отпустил эту ситуацию, лишь по возвращении доложив обо всём по форме, да и только.
Не только он, даже старик Ци не стал заострять на этом внимание — просто за эти годы Ся Дунъи совершил слишком много подобных поступков. Как показала практика, далеко не каждая вещь, которую они притаскивали, действительно шла в дело: напротив, после экспериментов Ся Дунъи чаще всего признавал их бесполезным хламом.
Ся Дунъи надеялся отделаться от Хадена простой миской рисовой каши со свининой и столетними яйцами, но тот прекрасно знал свои служебные обязанности и не поддался на эту копеечную подачку. Он вёл себя ровно так же, как и в предыдущие десять лет, и сегодня явно намеревался неотступно следовать по пятам за Ся Дунъи.
Позавтракав, Ся Дунъи вытер рот и, не найдя другого выхода, попросту сделал вид, что Хадена не существует, оседлал велосипед и умчался прочь. Честно говоря, все эти годы он выращивал рыб древнего ока, так что связаться с ним мало кто рискнул бы. Стоило кому-то оказаться в радиусе десяти шагов от него, как тот попадал под его влияние даже без физического контакта: стоило поддаться притяжению рыбы древнего ока, и с беднягой можно было делать всё что угодно.
К тому же Ся Дунъи сопровождали двадцать пять мушиных разведчиков, и в радиусе десяти ли от него ни одна тёмная тварь не могла ускользнуть от их глаз! При таком уровне безопасности даже искусный наемный убийца, способный поразить цель со ста шагов, ничего не смог бы ему сделать, так что у старика Ци и остальных не было никакой реальной необходимости приставлять к нему телохранителей.
Впрочем, если старик Ци и другие следовали за ним, то исключительно из переживаний за его безопасность — это был жест доброй воли. Раньше Ся Дунъи было неудобно отказывать, а сегодня, чтобы не вызывать у них подозрений, он тем более не мог отделаться от Хадена!
В конце концов, сколько бы тот ни гадал, всё равно не смог бы угадать истинный смысл сегодняшней затеи.
Ся Дунъи сам крутил педали. Сначала он заехал в ближайшую аптеку, купил дюжину пакетов с кровью, а затем поспешил на собственную ферму, чтобы подготовить кое-что ещё — петушиную кровь!
Если говорить об избавлении от нечисти, проще всего было раздобыть именно петушиную кровь. Каждый раз, когда петух затягивал утреннюю песню, это знаменовало восход солнца на востоке. Наступал день, ночь рассеивалась, и всякая нечисть и демоны были вынуждены прятаться. Вот почему для призрачных созданий петух служил жутчайшим символом.
Если бы кто-то смог всюду носить с собой непорочного петуха, он наверняка не позволил бы злым духам и демонам ослепить себя и избежать беды!
Но на такие подвиги способны лишь чудаки, а Ся Дунъи был человеком земным, у него бы просто не хватило наглости заявиться с кукарекающим петухом на территорию учебного заведения. Приходилось довольствоваться малым и запасаться петушиной кровью на случай непредвиденных обстоятельств!
Правда, по своему эффекту петушиная кровь сильно уступала крови чёрной собаки или ослиным копытам. Будь у Ся Дунъи выбор, он бы с куда большим удовольствием использовал последние два средства против той шайки заклинателей падха.
Но, как говорится, они больше не на Земле — где ему теперь сыскать чёрную собаку да осла? Даже в отношении петухов, которых разводили в их усадьбе, он не мог поручиться, что их кровь обладает такой же силой устрашения против нечисти, как у земных деревенских петухов.
И всё же эти петухи ежедневно взлетали на стога сена и крыши, чтобы во весь голос возвестить о наступлении утра, так что их горячая кровь наверняка должна была подействовать на злых духов.
Добравшись до усадьбы и едва сойдя с велосипеда, Ся Дунъи увидел радостно спешащего к нему навстречу старого сторожа. Тот был местным уроженцем и всю жизнь возился с землей. Когда семья Ся переехала в Ичэн, старик жил по соседству и вошёл в число самых первых крестьян, получивших от них чёрные бархатные шарики для земледелия. Он всегда преклонялся перед бескорыстием людей из семьи Ся. Однако с годами старик постарел, а поскольку никого из близких у него не осталось, он просто сдал свои поля в аренду и нанялся в усадьбу сторожем, помогая ухаживать за лекарственными плантациями Ся.Пожилой мужчина как раз вышел из дома, ведя на поводке маленькую чёрную собачонку. И пусть эта кроха звалась собакой и даже умела лаять «гав-гав», на голове у неё красовались рога, а тело покрывала чешуя. Стоило ей приоткрыть пасть, как два ряда острых, словно пила, зубов тут же бросались в глаза. Ся Диньи специально проводил проверку: эта дрянь вовсе не принадлежала к семейству псовых и даже не была млекопитающим, а являлась близкой родственницей холоднокровных динозавров.
Когда старик подошел ближе, Ся Диньи как раз вытащил из машины купленные пакеты с кровью. Повернувшись и заметив пожилого мужчину, он передал свёртки ему в руки и попросил посодействовать в одном деле: найти несколько десятков непорочных петухов и согнать их на открытую площадку, чтобы те пробыли на солнце три часа.
Как только минует полдень, солнце начнет клониться к закату и янская энергия вновь сменится иньской, всех этих петушков следовало немедленно зарезать, а их раскаленную под лучами птичью кровь собрать в пакеты.
Петушиная кровь сама по себе изобилует чистой янской энергией, а после полуденного солнцепека ее ярость и сила становятся таковы, что сдержать их под силу лишь злым духам.
Правда, старик не совсем понимал, зачем Ся Диньи понадобилось творить такое: всех этих петушков он вырастил лично, вылупив из инкубатора и выкармливая зернышко за зернышком, так что какая-никакая привязанность между ними все же была. Но главное — разом зарубить несколько десятков птиц ради столь малого количества крови казалось ему постыдным расточительством.
Ся Диньи знал бережливость старика. Едва заметив перемену в его выражении лица, он тут же поспешил объяснить, что эта кровь пойдет на эксперименты. Да и самих птиц выбрасывать не станут: он попросил дедушку предварительно замариновать куриное мясо и развесить его на просушку на ферме, чтобы спустя время отправить в семью Ся.
Поразмыслив, старик признал, что в этом есть смысл, и сообразил, что поначалу неверно истолковал намерения юного господина. Успокоившись сердцем, он принялся в точности исполнять задуманное Ся Диньи. Вот только на семейной ферме Ся не нашлось нужного количества молодых петухов, так что Ся Диньи пришлось следовать за стариком на чужие фермы для закупки. Благодаря зоркому глазу пожилого помощника Ся Диньи не приходилось беспокоиться, что среди отобранных петухов окажутся неподходящие особи, уже делившие насест с курицами и топтавшие их.
Миновал час дня, и по знаку Ся Диньи вся ферма семьи Ся в мгновение ока превратилась в сущий кошмар для петухов: вокруг поднялся переполох из кудахтанья и взмахов крыльев, повсюду заструилась алая кровь. Старику потребовалось почти два часа, чтобы доверху наполнить все принесенные Ся Диньи пакеты.
Заполучив кровь, Ся Диньи остался вполне доволен. Он уже собирался отправляться домой, как к нему приблизился Харден, зажав в зубах роскошное яркое перо из петушиного хвоста. Уголки его рта с зажатой в них перушкой лукаво ползли вверх, придавая лицу лихой и озорной вид.
Ся Диньи, сжимая в руке связку пакетов с кровью, стоял на месте и наблюдал, как Харден косолапой походкой шагает в его сторону.
Поравнявшись с Ся Диньи, Харден лишь бегло бросил взгляд на пакеты в его руках и небрежно бросил:
— И что за тайный смысл в этой петушиной крови?
Ся Диньи покачал головой:
— Вчера после беседы с вашим генералом меня озарила внезапная идея, вот и хочу кое-что попробовать.
На сей раз Ся Диньи не стал холодно отказывать Хардену в ответе. Проведя почти полдня под палящим солнцем на ферме рядом с бедными петушками, он вдруг кое о чем задумался и в конце концов решил приоткрыть завесу тайны для Ориса и остальных. Во-первых, это не подорвало бы взаимное доверие, а во-вторых, если в будущем возникнет необходимость обнародовать природу этих вещей, у него останется пространство для маневра.
Харден протянул многозначительное «о», и его любопытство заметно возросло. Выплюнув птичье перо на землю, он протянул руку, забрал пакеты с кровью, с любопытством повертел их перед глазами, а затем поднял взгляд на Ся Диньи:
— Не мог бы рассказать подробнее?
Ся Диньи покачал головой:
— Не мог бы.
Он жаждал лишь слегка приоткрыть двусмысленную завесу, но вовсе не планировал выкладывать всё начистоту!
Харден тут же презрительно скривил губы, зная несгибаемый характер Ся Диньи, и на этом их разговор о петухах заглох.
Ся Диньи полагал, что раз уж он сам поведал Хардену о назначении петушиной крови, это неминуемо привлечет внимание Стерка. К его удивлению, в следующие два дня Стерк так и не появился.
Вспомнив слова Стерка, Ся Диньи предположил, что тот уже отправился в Национальный университет Эйфиры. Мысль о том, что Стерка, скорее всего, привлекло то самое убийство, вызвала у него легкое раздражение и тревогу: оставалось лишь гадать, какую цепную реакцию это дело запустит в дальнейшем.
Однако поддаваться панике он не смел и потому решил сидеть тихо, сохраняя хладнокровие. Действуя строго по первоначальному плану и дождавшись, пока рабочие с фермы доставят деревянные колья, красную нить, железные долота и золотые молотки вместе с достаточным запасом петушиной крови, он засел дома за приготовления.
Сперва он туго-натуго обмотал железные долота красной нитью виток за витком, а оставшуюся веревку нарезал на короткие отрезки и привязал к деревянным колышкам по технике вязки узлов, которой его обучил профессор Ся Лаоху. Под защитой красной нити эти предметы превратились в простейшие артефакты.
Работа эта была несложной, но деревянных кольев рабочие принесли около двух сотен, и количество перешло в качество — Ся Диньи потратил ровно два дня, прежде чем снабдил красной нитью каждый из них.
Закончив с приготовлениями, Ся Диньи ухватил за шкирку Сяо Цзыхуа — на редкость сообразительного зверька, который явно замышлял побег. Свирепым и устрашающим видом он принудил негодника разинуть пасть и разом «проглотить» и пакеты с кровью, и деревянные колья, и железные долота с золотыми молотками.
Много лет назад Ся Диньи случайно обнаружил, что брюшко Сяо Цзыхуа представляет собой удивительную пространственную сумку. К тому же эксперименты показали, что эта сумка обладает функцией консервации. Петушиная кровь, спрятанная в животе у Сяо Цзыхуа, находилась в абсолютной безопасности, избавляя от любых хлопот с истечением срока годности.
Бедный Сяо Цзыхуа вовсе не желал глотать весь этот хлам. Но поскольку Ся Диньи был его хозяином, а на всей планете Эйфира лишь этот пройдоха владел искусством создания гу-насекомых, зверьку приходилось сдерживать обиду — портить отношения с алхимиком не стоило, оставалось лишь со слезами на глазах покориться воле Ся Диньи.
Заставив Сяо Цзыхуа проглотить вещи, Ся Диньи поднялся из подвала и отыскал Ся Фэйи, чтобы сообщить ей: завтра он отправляется в учебное заведение. Ся Фэйи, которая в очках самозабвенно готовилась к предстоящим государственным экзаменам, услышав это, ни секунды не колеблясь, сдернула очки и кивнула Ся Диньи, подтверждая, что следует прежней договоренности и составит ему компанию по возвращении в академию.
К немалому удивлению Ся Диньи, Стерк, который, по его мнению, уже должен был отбыть на Эйфиру, тем же вечером неожиданно объявился у его порога. Едва войдя, тот дал понять, что хочет о чем-то поговорить наедине, в тихом месте.
Поведение Стерка выглядело загадочным, а лицо — напряженным, что заставило Ся Диньи насторожиться. У него внезапно возникло предчувствие, что Стерк заговорит о том самом убийстве в национальном университете.
Его догадка полностью оправдалась: едва Стерк оказался в подвале, куда его привел Ся Диньи, он сразу же спросил, с какой стати тот вдруг принялся мастерить колья из дерева мутантов и для чего потребовалась петушиная кровь.
Подобные расспросы со стороны Стерка означали, что он закономерно заподозрил неладное. Ся Диньи замялся, невольно потрепав себя за нос, раздумывая, стоит ли говорить правду. Он вовсе не опасался, что Стерк причинит вред ему или его близким, — его пугало другое: истовая преданность этого человека Альянсу не позволит замалчивать проблемы, скрывающиеся за кулисами этого убийства.
Однако Стерк не стал дожидаться ответа от колеблющегося Ся Диньи, а быть может, и вовсе не желал ставить парня в неловкое положение. Отыскав единственный стол в подвале, он устроился рядом и извлек из кармана оптический компьютер.
Включив его, Стерк вывел на экран файл с данными.
Этот оптокомпьютер был армейской конфигурации и сильно отличался от гражданских моделей. Стерк положил устройство плашмя на стол, и встроенный проектор выплеснул документ в воздух, сформировав трехголограмму.
Открыв нужный файл, Стерк продемонстрировал Ся Диньи снимок — фотографию жестоко убитой женщины.
В самый первый момент Ся Диньи рефлекторно подумал, что на снимке запечатлена та самая несчастная, что погибла в темном переулке возле национального университета, но присмотревшись, понял, что ошибается.
Хотя жертва принадлежала к другому делу, ее смерть выглядела не менее жутко: живот был распорот, нерожденный ребенок похищен, а на лбу и обеих руках красовались глубокие кровавые раны — очевидно, несчастную зверски обескровили, чтобы ускорить ее гибель.
Ся Диньи невольно вскинул изумленный взгляд на Стерка, подумав про себя, до чего же зарвался этот мастер тэм тао, раз ухитрился провернуть два столь похожих злодеяния за столь короткий срок.
Столь жестоких и ужасающих преступлений с лихвой хватило бы для привлечения внимания полиции, чего уж говорить о серийных убийствах!
Перехватив полный вопросов и потрясения взгляд Ся Диньи, Стерк указал на правый нижний угол фотографии. Ся Диньи тут же перевел туда глаза и лишь теперь заметил, что это преступление произошло вовсе не недавно и даже не на Эйфире, а на далекой столичной планете Альянса — Иньлю, причем целых двенадцать лет назад.
Стоило ему увидеть эту дату, как на душе у Ся Диньи отлегло. Он понял, что кровожадные мастера тэм тао водятся не только на Эйфире. Более того, они вообще не были коренными жителями этой планеты, а просочились сюда после того, как Альянс снял с Эйфиры блокаду!
При таком раскладе, даже если эти убийства затронут какие-то важные струны, излишнего внимания к Эйфире не привлекут. Напротив, проникновение подобных еретиков в самое сердце Альянса — на планету Иньлю — вот это поистине громогласная новость!
http://bllate.org/book/21213/2146842
Готово:
