У Хуань дошел по проходу до самых ступеней в конце тронного зала. Все, мимо кого он проходил, опускали головы и сторонились.
На возвышении, за длинным столом, главное место строго посредине пуевало — зловеще и неестественно пустое, оно бросалось в глаза сильнее всего.
Не обращая внимания на странные взгляды, устремленные ему в спину, У Хуань так же молча смотрел снизу вверх на пустой трон. Лицо его оставалось неподвижным, и никто не знал, о чем он думает.
В то же время появление другого человека мгновенно приковало к себе всеобщее внимание.
Среди собравшихся здесь чиновников хрупкая мальчишеская фигура выглядела чужеродно, но роскошные одежды и характерная прядь волос у левого виска, принадлежавшая членам королевского рода, позволяли мгновенно узнать его даже тем, кто видел его впервые.
Застывший воздух рассеялся от появления У Сюня. Все словно нашли точку эмоциональной разрядки, шумно выдохнули и поспешили отвести глаза. Несколько чиновников, близких к У Сюню, решительно шагнули вперед, но замялись, не зная, что сказать.
— Высочество… Вы…
Наперебой раздавались то тревожные, то полные надежды приветствия. У Сюнь с закрытыми глазами прошел сквозь хаос взволнованных взглядов. Он молчал, выглядя до крайности уставшим.
Юнь Пу тоже не мог отвести глаз от этой юной фигуры; он едва не сделал шаг навстречу, но все же сдержал себя.
Он бросил взгляд на У Хуаня, стоявшего под троном, затем на мальчика в толпе и тяжело вздохнул.
Вскоре У Сюнь вырвался из толпы окружавших его чиновников, и его потухший взгляд обвел весь просторный зал.
Как много незнакомых лиц…
Он скользил взглядом по каждому, и те, заметив его внимание, в ответ вежливо и сдержанно улыбались.
Наконец У Сюнь отыскал глазами человека, которого искал все это время.
Дядя Юнь…
У Сюнь сам подошел ближе, с тяжелым сердцем глядя на первого министра, который обычно всегда улыбался. Чуть растрепанная прекрасная борода, следы изможденности на брови и пара прищуренных глаз, полных усталости, красноречиво свидетельствовали о том, каково пришлось ему в последние дни.
А ведь еще позавчера он предостерегал его из лучших побуждений.
Теперь же всё сбылось.
В ту же секунду к горлу подступил горький ком, защипало в глазах, и У Сюнь резко отвернулся, не желая, чтобы кто-либо видел его в этот момент.
— Высочество, — мягко произнес Юнь Пу. — Вы…
— Сяо Си, она… она… — У Сюнь сдержал слезы и заговорил со срывающимся голосом.
Тревога, заполнившая его разум до отказа, не позволяла дольше скрывать терзавшую сердце боль и беспокойство.
Юнь Пу перевел дыхание и утешил его:
— Не беспокойтесь, Высочество, она в безопасности и невредима.
Получив подтверждение от Юнь Пу, У Сюнь от напряжения качнулся, плечи его опали, и тяжелый груз, так долго давивший на сердце, наконец упал с плеч.
— Вернувшись, она плакала и умоляла меня разыскать вас, — сказал Юнь Пу. — Но поделать было ничего нельзя… Эх…
У Сюнь понимал, о чем речь: сам он вскоре после этого попал в руки У Хуаня, и помочь уже ничем не смог бы.
Нетрудно было представить, в каком страшном напряжении провел весь вчерашний день Юнь Пу.
Юнь Пу покачал головой и лишь произнес:
— Видя, что вы целы и невредимы, этот старик бесконечно рад. Когда я вернусь сегодня домой, непременно передам ей всё до последней подробности.
— Сюнь-эр.
У Сюнь только хотел расспросить о Вэй Яне, как не вовремя раздался голос У Хуаня. Тот уже повернулся к нему лицом, и на его губах заиграла мягкая улыбка, предназначенная исключительно для У Сюня:
— Подойди к Королевскому Дяде, хорошо?
— ? — увидев выражение лица и тон У Хуаня, многие чиновники нахмурились.
По идее, этот пожалованный маркиз из Да-Ву отродясь не видел юного Высочества.
Неужели слухи правдивы, и Высочество действительно с ним…
…У Сюнь стоял неподвижно, инстинктивно отстраняясь от него, и от начала до конца не удостоил его даже мимолетным взглядом.
— Хм.
У Хуань лишь беззаботно усмехнулся на пренебрежение со стороны мальчика и больше ничего не сказал.
— Господа.
Когда У Хуань снова повернулся к остальным, его мягкая улыбка исчезла, словно растаявшая на солнце ледяная корка. Он заговорил негромко, но его спокойный голос в один миг заглушил все звуки в зале.
— Кажется, все в сборе.
Одетый в роскошные пурпурные одежды маркиз стоял подле трона, оглядывая собрание и неторопливо прохаживаясь туда-сюда.
Легкая волна властности исходила от каждого его шага, расползаясь по всем углам тронного зала, пока он молча ждал, пока утихнут последние голоса.
Когда шум окончательно стих, он остановился.
В наступившей тишине У Хуань вдруг согнул руку в локте и плавным движением ладони вместе с корпусом указал на пустующий трон.
— Однако, как вы все можете видеть, Ван болен и недомогает, а потому не в силах присутствовать здесь.
Собрание по случаю аудиенции у Вана — великое событие, происходящее в Да-Ву раз в три года, и сегодняшний маркиз прибыл сюда именно ради этого.
Он покачал головой и опустил руку, отчего нефритовые бусины на его золотой короне зазвенели:
— Но увы, ныне здесь недостает главного действующего лица, и это поистине великая утрата.
Это было лишь вступительное слово, полное грозной силы, но не успели придворные навострить уши в надежде узнать побольше о состоянии Вана, как У Хуань резко сменил тему.
— И всё же вчера в Городе Ву произошло куда более чудовищное событие.
Те, кто казался прежде преданными слугами, на самом деле замышляли зло и вынашивали преступные замыслы.
Те, кто занимал высокие посты и клялся защищать простой народ Да-Ву, напротив, превратились в безжалостных демонических палачей, отнимающих жизни.
Всего несколько фраз — не назвав имен, он каждым словом явно указывал на одного и того же человека. Оттого и сановники при дворе, и стражники замерли в потрясении.
— Хоть бедствие и миновало, — с фальшивым милосердием продолжил У Хуань, — но для жителей Да-Ву это незаживающая рана, а для нашего царского рода — и вовсе несмываемый позор.
Прибыв в Город Ву, этот маркиз изначально собирался огласить другое важное дело. Но теперь подобные вопиющие происшествия требуют немедленного рассмотрения и обсуждения.
Никто и не пытался гадать, какое именно другое дело имел в виду У Хуань; стоило ему произнести это, как все, словно предчувствуя неладное, дружно уставились на вход в главный зал.
Лишь У Сюнь стоял в толпе с опущенной головой, а взгляд его был полон боли и смятения.
— Привести Вэй Ли!
Приказ, способный расколоть землю и разрушить небеса, вызвал суматоху в толпе. Под ошеломленными и растерянными взглядами чиновников из-за дверей со скрипом выкатили тюремную телегу.
Она была опутана густой сетью тяжелых цепей, сковавших окровавленную человеческую фигуру.
— Великий полководец…
— Генерал!
Множество испуганных возгласов вырвалось из уст военачальников, близких с маркизом Вэй.
Хотя слухи ходили давно, стоило им воочию увидеть столь потрясающую воображение картину, как у них закружилась голова.
У Хуань неспешно подошел к тюремной телеге и, игнорируя испуганные взгляды присутствовавших, свысока и надменно уставился на сидевшую внутри застывшую фигуру, словно император, взирающий на ничтожную пыль под ногами.
— Вэй Ли, признаешь ли ты свою вину?
Короткая мертвая тишина.
— Маркиз Хуань!
Один из военачальников с вспыльчивым нравом не стерпел первым, выскочил вперед и гневно крикнул:
— Смеешь!
Следом за ним недовольство выразили и другие чиновники, дружные с Вэй Ли.
Но подавляющее большинство предпочло хранить молчание.
Люди смотрели с безумным выражением лиц на возвышающуюся над всеми фигуру, но тут же поспешно отводили глаза.
Судя по густой бороде и еще более глубокой ауре, время словно не оставило на нем следа — он выглядел точь-в-точь как прежде.
Он явился, чтобы вернуть то, что издавна считал своим по праву.
Неужели небо Да-Ву и впрямь собирается перемениться?
— Назад!
Среди всеобщего хаоса раздался еще один громогласный окрик.
Окружающие перевели взгляды и увидели, как из тени неторопливо вышел другой военачальник. Кивнув в знак приветствия У Хуаню, он свирепо уставился на того, кто только что повысил голос:
— Хм, разве дозволено вам бесчинствовать и шуметь в императорском зале?
— Дуань Чжэн, да ты пособник тирана! — взревел тот военачальник.
— Кто здесь тиран, а кто злодей? — холодно усмехнулся Дуань Чжэн, ответив еще более свирепым взглядом. — Шире откройте глаза и посмотрите, какова нынче обстановка!
Задрав подбородок, он издали отвесил У Хуаню церемонный поклон и, бросив свирепый взгляд, громко возвестил:
— Ниже Вана лишь титул маркиза почитается превыше всего! Прибыв сюда сегодня, господин маркиз исполняет волю Вана ради правого дела — вершит суд над преступником!
— Занимая высокий пост военачальника, ты дерзаешь оскорблять высших и замышляешь недоброе! — он двинулся вперед с наглым напором. — Знаешь ли ты, какова за это кара?
— Ты! — у военачальника из глаз чуть не искры сыпались, руки так и чесались.
Если бы не правило, запрещающее являться к престолу с мечом, он бы уже непременно бросился на него в атаку.
Сделав несколько тяжелых вдохов и немного успокоившись, он резко перевел прицел на стоявшего руки в боки У Хуаня и сквозь зубы процедил:
— Маркиз Хуань, неужто ты, творя такое беззаконие, вознамерился… поднять бунт?!
— Ха.
У Хуань холодно скользнул по нему взглядом.
— Вывести.
Когда эти три коротких слога эхом разнеслись по залу, многие решили, что им изменяет слух.
Эти четыре слова заставили голову военачальника гудеть от удара.
— Вы…вести его?
Его…!
Он не верил собственным ушам, не верил, что У Хуань так легко вынес ему смертный приговор.
— Дерзкие речи, бесчинство без манер, неподобающее поведение перед престолом, сквернословие и хула — какая из этих вин не тянет на смертную казнь? — перечислил преступления У Хуаня ледяным тоном, а затем нетерпеливо взмахнул рукой, словно прогоняя надоедливую муху.
Стоило его руке опуститься, как императорская стража, до того застывшая в зале подобно немым изваяниям, стремительно двинулась вперед, отчего под сводами потолка замелькали холодные отблески золотых доспехов.
— Маркиз Хуань… Ты не смеешь… Ты не сме… Ах…!
Лицо военачальника резко переменилось; стоило ему сделать шаг, как несколько стражников свирепо набросились на него.
— А! Ах!…
Охваченный диким ужасом, он даже сообразить ничего не успел, как ему заломили локти. Руки вывернули за спину и с силой вдавили в пол.
— А!
Тело военачальника извивалось в отчаянной борьбе, словно умирающая рыба в пересохшем пруду, но все попытки сопротивления были тщетны. Претерпевая страшное унижение, его потащили по полу зала, волоча к блестевшему у выхода из палаты мечу палача.
Во дворец опустилась мертвая тишина.
В ответ на эту тишину доносились лишь затихающие вдали крики.
В какой-то момент затихли и крики, поглощенные могильным безмолвием. Осталась лишь грозная волна ужаса, поднявшаяся в груди у каждого.
http://bllate.org/book/21202/2146290
Готово:
