Выражение лица Линь Дунцин слегка смягчилось, и она равнодушно улыбнулась:
— Хорошо.
Убаюкав Е Чжицю, Линь Дунцин вышла наружу, бросила взгляд на лекаря Чэня и велела:
— Пойдём со мной.
Она отвела лекаря Чэня в уединенное место и спросила:
— Ну как?
Лекарь Чэнь с подобострастной улыбкой закивал:
— Будьте спокойны, хозяйка, стоит ей и дальше принимать этот отвар, как пройдет совсем немного времени, и...
— Лекарь Чэнь, — прервала его Линь Дунцин, — я хочу сохранить этого ребенка. Сделайте всё возможное, чтобы уберечь его.
Лекарь Чэнь на мгновение замер, но тут же поспешно ответил:
— Слушаюсь, хозяйка. — Он вытер рукавом холодный пот со лба. — Я выпишу госпоже лекарство для укрепления здоровья.
— Иди, — Линь Дунцин остановилась. — Если с ней случится хоть малейшая неприятность, можешь распрощаться со своей головой.
Лекарь Чэнь закивал и поспешно бросился прочь.
— Раз уж вы слышали от лекаря Чэня, что с госпожой всё в порядке, чего вы все тут толпитесь? — сдвинув брови, Линь Дунцин оглядела собравшихся членов семьи Линь.
— В животе госпожи бьется единственная кровь рода Линь, с этим делом ни в коем случае нельзя относиться легкомысленно, нужно наказать кого-нибудь в назидание остальным! Иначе, если у кого-то возникнут дурные мысли и он навредит ребенку, разве наш род Линь не прервется?! — выступила вперед старшая в клане, тетушка Линь Цзяньхэна, Линь ЮэЭ.
В свое время они оставили ей жизнь, видя, что она осталась сиротой с ребенком на руках, а теперь она смеет вот так выступать.
Линь Дунцин перевела взгляд на ее сына Линь Ци. Молодой, горячий, статный — в нем и впрямь было что-то от Линь Цзяньхэна. Пожалуй, единственный в этом поколении, на кого еще можно было смотреть без отвращения.
Вот только способности к постижению Метода Меча Семьи Линь у него оказались из рук вон плохими, так что пришлось перейти на владение саблей.
— Пока я здесь стою, кто посмеет навредить сестричке Цзю? — скрестив руки на груди, произнесла Линь Дунцин. На людях они с Е Чжицю приходились друг другу золовкой и невесткой, но об истинных отношениях между ними в поместье знали все до единого.
Однако Линь Дунцин было на это плевать. Она владела мечом лучше всех и обладала высшим боевым искусством; те из членов семьи Линь, кому посчастливилось сохранить головы в прошлом, должны были быть ей по гроб жизни благодарны, не говоря уже о том, что теперь всем поместьем заправляла она одна.
После битвы с Цан Ланом Вилла Пересекающихся Мечей снискала в Цзянху невероятное влияние и славу — кто осмелился бы с ней тягаться?
В то время несколько непокорных членов клана Линь тайно сговорились устроить на нее покушение, чтобы отомстить за гибель родных.
Ещё вчера вечером они строили заговор, а на следующее утро головы зачинщиков уже висели перед дверями остальных. Те, кто проснулся поутру и увидел это зрелище, едва не умерли от страха.
С тех пор больше никто не смел задирать Линь Дунцин.
Линь ЮэЭ с улыбкой произнесла:
— Раз хозяйка здесь, мы, разумеется, спокойны. Но ведь бывает, что и хозяйка ошибается. Если пригреть человека с дурными помыслами рядом с собой, разве это не потворство злу?
К чему все эти обидные увертки? Не намекает ли она часом, что та потакает злодеяниям Бай Цзиньжун?
Линь Дунцин слегка поджала губы и недовольно посмотрела на нее:
— Своих людей я управлю сама! Нечего тут всяким указывать!
Линь ЮэЭ благоразумно отступила на шаг назад, но уходить не стала, ожидая наказания от Линь Дунцин.
— Тридцать ударов палками, — тихо произнесла Линь Дунцин. — Ослушаешься впредь — ответишь и за это преступление тоже! Все довольны?
Линь ЮэЭ и остальные остались во дворе, прислушиваясь к тому, как удары палок один за другим обрушивались на Бай Цзиньжун. Сначала та еще пару раз всхлипнула от боли, а потом затихла.
Линь Дунцин вспомнила, что та ужасно боялась боли и поднимала вой из-за малейшей царапины, а теперь принимает целых тридцать ударов палками.
Спустя час Е Чжицю проснулась. Есть особо не хотелось, так что она лишь съела немного жидкого риса и наотрез отказалась выпускать руку Линь Дунцин из своей.
— Я никуда не уйду, побуду здесь с тобой, — усевшись на краешек кровати, сказала Линь Дунцин.
— Ложись рядом, побудь со мной, — попросила Е Чжицю.
Третья жизнь.
— Я сплю неспокойно, не дай бог задену твой живот. Спи, а я посторожу твой сон здесь, — утешила ее Линь Дунцин.
— Я хочу, чтобы ты легла со мной, — от слов Е Чжицю глаза ее покраснели, и Линь Дунцин тут же засуетилась: — Хорошо-хорошо, только не плачь.
Осторожно пристроившись рядом с Е Чжицю, они легли на бок лицом друг к другу, крепко переплетя пальцы, и только тогда Е Чжицю со спокойной душой погрузилась в сон.
Убедившись, что дыхание Е Чжицю стало ровным, Линь Дунцин попыталась высвободить руку. Е Чжицю держала ее мертвой хваткой, и Линь Дунцин, тяжело вздохнув, пришлось закрыть глаза и попытаться уснуть.
Но в ушах по-прежнему звучали глухие удары палок о плоть и жалкие всхлипывания Бай Цзиньжун.
Линь Дунцин с усилием разжала пальцы Е Чжицю, вытащила руку и, стараясь не шуметь, сошла с ложа, толкнула дверь и вышла наружу.
Как только она ушла, Е Чжицю медленно открыла глаза, ее веки слегка покраснели.
Когда Линь Дунцин вернулась в Балдахин Меча, Бай Цзиньжун с голой задницей лежала ничком на кушетке, уткнувшись лицом в подушку и горько плача, так что глаза ее распухли.
— Довели тебя до слез, — Линь Дунцин подошла к ней, откинула одеяло и увидела, что ее белоснежные ягодицы были разбиты в кровь — зрелище было донельзя жалостливое.
— Проваливай! Чего ты приперлась?! — оборачиваясь, зыркнула на нее Бай Цзиньжун распухшими, как у золотой рыбки, глазами. — Ненавижу тебя!
— Кто просил тебя совать нос куда не следует и тащиться с этим лекарством от лекаря Чэня? Терпи теперь, как бы больно ни было, — сдвинула брови Линь Дунцин. — И почему Юй-эр даже не обработала тебе раны?
— У меня совести не хватит! — завыла Бай Цзиньжун. — Покушалась на главную хозяйку, да еще чтоб мне после этого задницу мазали!
Линь Дунцин невольно усмехнулась, ущипнула ее за щеку и вытащила из-за пазухи фарфоровый пузырек с мазью:
— К счастью, я захватила ее с собой.
Бай Цзиньжун шмыгнула носом и сердито уставилась на нее, а Линь Дунцин тем временем принялась сама набирать пальцем целебное средство и смазывать раны.
Стоило лекарству коснуться кожи, как Бай Цзиньжун взвыла от боли, оглашая комнату жалобными криками.
— Хватит притворяться! Когда тебя били, я что-то не слышала особого крика, а теперь строишь из себя несчастную, — Линь Дунцин легко щелкнула ее по лбу.
— Если бы я еще горланила во всю мочь, лучше бы зубы стиснула, хоть сил бы поберегла, — уныло протянула Бай Цзиньжун, вспоминая, как в клане Шэн ей всегда приходилось молча сносить побои — ни в коем случае нельзя было издать ни звука, ни стона, иначе тому человеку становилось лишь веселее.
Линь Дунцин бросила на нее взгляд, мягкими движениями пальцев закончила наносить мазь, натянула тонкие штаны и набросила одеяло:
— Спи. Выспишься — и всё пройдет.
— Скажешь тоже, — сердито зыркнула на нее та, время от времени судорожно втягивая воздух.
— Что? Хочешь, я тебе шею сверну, чтобы ты вырубилась? — Линь Дунцин демонстративно размяла запястья.
Бай Цзиньжун плотно зажмурила глаза, изображая спящую.
Линь Дунцин тихонько рассмеялась, легла рядом и, склонив голову набок, уставилась на нее:
— Сама виновата.
— Это кто еще виновата? — приоткрыв глаза, тут же возмутилась Бай Цзиньжун.
— Кто просил тебя болтать про место главной жены? Пусти слух — и каждый встречный станет воспринимать тебя как кость в горле, — Линь Дунцин подложила руку под голову и улыбнулась загадочной улыбкой. — Какая же ты жадная: титула наложницы мало, захотелось в госпожи дома выбиться? А ростом вышла?
Бай Цзиньжун блестящими глазами посмотрела на нее:
— Я не в госпожи хочу выбиться, я хочу занять место Е Чжицю и стать тем человеком, о котором ты думаешь больше всего.
Линь Дунцин осеклась, на мгновение прикрыв глаза:
— Бредовые мечты. Нас с ней связывают десять лет чувств, разве тебе с ней тягаться?
Бай Цзиньжун разочарованно уткнулась носом в подушку, но тут услышала голос Линь Дунцин:
— Ты только не бросай попыток, глядишь, и шанс представится?
Бай Цзиньжун тут же вскинула голову, с надеждой уставившись на нее, а Линь Дунцин, еле сдерживая смех, бросила:
— В следующей жизни.
— Спать хочу. Проваливай, — Бай Цзиньжун закрыла глаза, не желая с ней больше разговаривать.
Она почувствовала легкий поцелуй в щеку, а когда открыла глаза — Линь Дунцин и след простыл.
Погода постепенно теплела. Отцвели грушевые деревья, буйно зацвели персики, миновала весна, и наступило раннее лето.
Бай Цзиньжун время от времени всё еще попадала под раздачу от людей Е Чжицю. В интригах внутреннего двора она была не сильна, и всякий раз, когда она пыталась дать отпор, Е Чжицю тут же бежала жаловаться Линь Дунцин.
Линь Дунцин никогда особо не разбиралась, кто прав, а кто виноват, неизменно принимая сторону Е Чжицю, так что Бай Цзиньжун изрядно натерпелась от рук последней.
— Слышал, матушка Чэнь сегодня тебя похвалила, говорит, вышитые тобою мандаринки стали больше похожи на птиц, а не на диких уток, — обнимая Бай Цзиньжун, Линь Дунцин запускала пальцы между ее ног.
В глазах Бай Цзиньжун блестели слезы, она тяжело дышала, приоткрыв рот, и не могла вымолвить ни слова.
Линь Дунцин страстно поцеловала ее:
— Только эта твоя лисья мордашка меня и прельщает.
Бай Цзиньжун не отвечала — лишь извивалась телом, пытаясь прижаться ближе, и задыхалась:
— Была бы у тебя хоть капля гордости, не приходила бы ко мне! Сама себе противоречишь!
— Ишь ты какая резвая! — Линь Дунцин жестко приласкала ее пару раз. — Если бы сестрица Цзю не была в положении и к ней нельзя было бы притронуться, стала бы я с тобой возиться?! Совсем берега потеряла?!
Бай Цзиньжун попыталась оттолкнуть ее, но безуспешно, и тогда в ярости принялась колотить ее по плечам. Линь Дунцин перехватила ее руки, прижала всем весом к постели, и вскоре от той не осталось и следа сил — она превратилась в самую податливую, растопленную страстью лужицу.
Стояла удушливая жара. Линь Дунцин разрывалась между тревогами о приближающихся родах Е Чжицю и необходимостью выполнить годовую клятву, данную Цан Лану.
За этот год поместье пережило смену власти, да еще хлопоты с Е Чжицю отняли у нее столько сил, что порой она чувствовала, как ее возможности исчерпывают себя.
Вообще-то эти полгода ей следовало провести в уединении за тренировками, постижением техники меча и выстраиванием внутренней энергии, но, видя, что Е Чжицю вот-вот родит, она не могла и думать о духовных практиках — насильственное продвижение вперед грозило лишь отклонением в ци и помрачением рассудка.
Метод Меча Семьи Линь сам по себе был полон перемен и коварных непредсказуемых траекторий, но Цан Лан превосходил ее в мощи и глубине ци, а в этом аспекте Линь Дунцин сильно отставала.
— Хозяйка, вам пора в затворничество, — почтительно произнес Мо Ци. — Битва с Цан Ланом — вопрос жизни и смерти, здесь нельзя относиться к делу легкомысленно.
— Сестрица Цзю вот-вот разрешится от бремени. Говорят ведь, что роды для женщины — это всё равно что сходить к вратам ада, о каком затворе может идти речь? У меня на душе полнейший кавардак, — нахмурившись, ответила Линь Дунцин.
— В этот раз, как докладывают подчиненные, раз уж предстоит смертный бой, Цан Лан намерен идти до конца, — сурово произнес Мо Ци. — Линь Цзяньхэн мертв, и кроме вас, хозяйка, у Меченого Поместья никого не осталось. Стоит случиться беде — и Вилла Пересекающихся Мечей исчезнет из Цзянху.
— Этот старый хрыч хитер и расчетлив, но я ведь тоже не дура. Если не смогу одолеть его в бою, неужто не сумею сбежать? — рассмеялась Линь Дунцин. — Он стар и немощен, за мной ему не угнаться.
Мо Ци хотел было продолжить, но Линь Дунцин жестом остановила его:
— Я должна быть рядом, когда сестрица Цзю будет рожать. Это продолжение рода семьи Линь, и если я погибну, то хотя бы оставлю хоть какую-то кровную ветвь тем членам семьи Линь, что уже на том свете.
В последние дни Е Чжицю была на сносях, во внутренних покоях стояла суматоха, и Линь Дунцин просто перебралась жить в Балдахин Меча.
Она упражнялась с мечом прямо во дворе, и пронзительная энергия клинка рассекала воздух. Обернувшись, она увидела, как под деревом, подперев голову рукой, дремлет Бай Цзиньжун, все еще сжимая в пальцах наполовину вышитую мандаринку.
Линь Дунцин слегка поджала губы и вновь полностью сосредоточилась на движениях, ощущая, пожалуй, в стенах Балдахина Меча долгожданное душевное спокойствие.
Закончив тренировку, она уже собиралась направиться к Бай Цзиньжун, как со стороны подбежал слуга:
— Хозяйка, госпожа велела вам идти к ней.
— Поняла, — Линь Дунцин вытерла пот, небрежным движением метнула меч вперед, и тот вонзился острием в ствол дерева как раз в тот момент, когда Бай Цзиньжун от испуга открыла глаза. Рукоять меча вибрировала совсем рядом с ней, едва не до смерти перепугав девушку до бледности лица.
— Смотри у меня, присмотри за мечом как следует, — ухмыльнулась Линь Дунцин и зашагала прочь, на ходу отклонив голову, чтобы увернуться от запущенного Бай Цзиньжун камня.
Потратив немало сил, Бай Цзиньжун наконец вытащила меч из дерева, сердито швырнула его на землю и даже пару раз пнула ногой.
— Это самая дорогая реликвия хозяйки, она никогда не расстается со своим клинком, — зловещим голосом раздалось с ветви дерева замечание Мо Ци. — Она рассердится.
Бай Цзиньжун благоразумно тут же подняла оружие, рукавом торопливо смахнула грязь и кое-как запихнула в ножны:
— Вот и береги его сам, чего мне подсунул?
— Раз хозяйка доверила его вам, у вашего подчиненного нет права касаться этой вещи, — отозвался Мо Ци.
— Проклятая морока, — проворчала Бай Цзиньжун, направляясь внутрь с мечом в руках.
Мо Ци лишь покачал головой. Для мастеров боевых искусств с высоким уровнем владения мечом их клинок подобен собственной руке — они ни за что не доверили бы его тому, в ком не уверены.
Перед лицом грядущей битвы хозяйка без колебаний отдала оружие Бай Цзиньжун, что ясно говорило о ее благосклонности.
Переступив порог внутреннего двора, Линь Дунцин сразу почувствовала сильный запах лекарственного отвара. Внутри Е Чжицю капризничала и наотрез отказывалась пить лекарство.
— Я принесла тебе засахаренные фрукты из Фуцзи, с ними пить отвар совсем не горько, — с улыбкой присев рядом с ней, произнесла Линь Дунцин. — Ты ведь сама скоро станешь матерью, негоже так капризничать.
— Не буду пить, — надулась Е Чжицю. — Кстати, Тао Ран, отнеси-ка ту миску с отваром для восстановления сил, которую лекарь Чэнь приготовил хозяйке, пусть она выпьет и сама оценит, горькая ли она!
Линь Дунцин невольно рассмеялась:
— С какой стати мне тоже пить лекарство?
— А ты составь мне компанию, выпьешь вместе со мной, ладно? — ухватившись за ее рукав, захныкала Е Чжицю.
— Сама скоро матерью станешь, а всё балуешься, — Линь Дунцин слегка провела пальцем по ее носу, после чего, поморщившись, осушила всю чашу до дна и сразу закинула в рот засахаренный фрукт, пережёвывая его. — Я закончила, теперь твоя очередь.
Е Чжицю залпом выпила отвар, с отвращением поморщилась и, зажав во рту сладость, пообещала:
— Теперь каждый день будешь приходить и пить вместе со мной, иначе я больше ни капли не притронусь.
Линь Дунцин покачала головой, улыбаясь:
— Ладно-ладно, уговорила, сущий ребенок.
Е Чжицю медленно прижалась к ее груди и прикрыла глаза, а взгляд ее постепенно холодел.
В день родов Е Чжицю Бай Цзиньжун казалось, будто рожает сама Линь Дунцин. Поместье погрузилось в суматоху и переполох, а Линь Дунцин, заламывая руки и не находя себе места от тревоги, в конце концов не выдержала и лично ворвалась внутрь, чтобы быть рядом с Е Чжицю.
Судя по доносившимся крикам, страдания были сильнее, чем при собственных родах, и Бай Цзиньжун, подперев щеку рукой, сидела во дворе и молча наблюдала.
Заметив ее фигуру, Тао Жань тут же нахмурилась:
— Ты чего здесь околачиваешься?!
— Ты права, мне лучше не оставаться здесь, не то случись что с ребенком — всю вину повесят на меня, — со глубоким смыслом кивнула Бай Цзиньжун и тут же ушла.
— Тьфу! Из собачьей пасти приличного слова не услышишь! — сплюнула Тао Жань и поспешно скрылась в доме с тазом горячей воды.
К счастью, всё прошло благополучно. Е Чжицю родила мальчика, которого нарекли Линь Дуном; орал младенец вовсю.
Прошло около месяца. Линь Дунцин так и не возвращалась в Балдахин Меча, и Бай Цзиньжун, прищурившись, лежала на кушетке и думала: раз Е Чжицю родила ребенка, не стала ли она теперь, как временная замена, абсолютно бесполезна?
Стоило вспомнить те глупые слова Линь Дунцин о том, что если бы не беременность Е Чжицю, она ни за что не оставила бы ту в покое.
Бай Цзиньжун моргнула — ну и ладно, раз не идет, то и не надо. Матушка Чэнь тоже ушла прислуживать Е Чжицю, так что ей никто не докучал, и она наслаждалась покоем и свободой.
А ночью, когда Бай Цзиньжун уже засыпала в полудреме, кто-то проскользнул на ее ложе.
Третья жизнь.
Она попыталась вскрикнуть, но ей зажали рот рукой, и в темноте раздался уставший голос Линь Дунцин:
— Не шуми, это я.
Линь Дунцин обессиленно рухнула на кровать, валилась с ног от усталости, прижала мягкое тело Бай Цзиньжун к себе, машинально залезла рукой под одежду и, довольно сжав грудь, закрыла глаза.
Бай Цзиньжун попыталась вырваться, но Линь Дунцин пробормотала:
— Не рыгайся. Сегодня не до тебя, просто посплю и уйду.
Словно кому-то очень хотелось, чтобы к нему прикасались! Бай Цзиньжун сердито зыркнула в темноту, посмотрела на бледный лунный свет, падавший из окна на осунувшееся лицо Линь Дунцин, и послушно затихла.
Не прошло и минуты, как Линь Дунцин захрапела так, что у Бай Цзиньжун едва не случился приступ смеха: эта женщина не уставала ни от меча, ни от поединков, а умоталась до полусмерти от забот с младенцем.
Приближался день поединка. Члены семьи Линь ужасно нервничали, но Линь Дунцин по-прежнему большую часть времени проводила во внутренних покоях, охраняя Е Чжицю и ребенка, а если и заглядывала в Балдахин Меча, то вовсе не ради тренировок с мечом, а для тренировок с самой Бай Цзиньжун.
Тетушка Линь ЮэЭ обиняками намекала Линь Дунцин, что перед схваткой положено воздерживаться от плотских утех, дабы не растерять силы, за что была с позором выгнана вон.
Ночью взмокшая от пота Бай Цзиньжун без сил валилась в объятия Линь Дунцин, а та откидывала прилипшие ко лбу влажные пряди волос и продолжала рассеянно гладить ее мягкие изгибы.
— Сегодня старшие из семьи Линь приходили меня поучать, велели держаться от тебя подальше, — пожаловалась Бай Цзиньжун. — Бранили меня беспутной бабой, что целыми днями только и делает, что искушает тебя. Пошла бы да объяснила им, кто тут на самом деле не ведает стыда.
Линь Дунцин шлепнула ее по бедру:
— Будешь буянить — продам в публичный дом!
Бай Цзиньжун широко распахнула глаза, а Линь Дунцин с серьезным видом продолжила:
— Посмотри на эти полные влаги омуты глаз — разве не искушают? Взгляни на эту тонкую талию — разве не манят? А эти стройные ноги — разве не обвивают меня каждую ночь?
Бай Цзиньжун закатила глаза, обхватила ее за шею и сладко улыбнулась:
— А я всё равно хочу быть главной женой.
— Мечтай, — Линь Дунцин отвернулась, поворачиваясь к ней спиной. — Спи давай.
Разозленная Бай Цзиньжун пнула ее в бок и отвернулась спать.
Годовщина подходила к концу, наступила ночь перед поединком.
Линь Дунцин, как обычно, выпила лекарство и с горькой усмешкой произнесла:
— Пожалуй, с этим отваром пора завязывать.
— Даже если прием лекарств закончится, ты всё равно должна выпить его. Лекарь Чэнь сказал, что это поможет тебе в предстоящем бою, — Е Чжицю взяла ее за руку, пряча смущение на дне глаз, и повела к ложу.
— Лекарь Чэнь говорит, что можно, — Е Чжицю опустилась на колени и принялась развязывать ее пояс, опуская застенчивый взгляд, полный невыразимого очарования.
За исключением едва заметной округлости после родов, по ней было трудно сказать, что она вообще рожала ребенка, а от тела исходил слабый, нежный аромат.
— Разве сегодня не нужно кормить Дун-э? — опустив взгляд на ее округлую грудь, хрипло спросила Линь Дунцин.
— О нем позаботится кормилица, — Е Чжицю протянула руку и коснулась ее щеки. — Ты в последнее время тоже устала, я хочу позаботиться о тебе.
Е Чжицю толкнула ее на ложе, одежды опали долой, а от тела исходил неуловимый манящий аромат. Линь Дунцин помрачнела взглядом, перевернулась и прижала Е Чжицю к постели.
В эту ночь Е Чжицю вела себя необычайно послушно и податливо, даже не пытаясь сдерживать стоны, пока прерывистое дыхание не заполнило комнату, и наконец обессиленная она не рухнула в объятия Линь Дунцин.
Прижав к себе Е Чжицю, Линь Дунцин на мгновение замерла, всматриваясь в ее лицо в лунном свете, и слегка закусила губу.
Е Чжицю прижалась к ней ближе, смущенно заглянула в глаза и легонько коснулась губами уголка ее рта:
— Дунцин, ты ведь всегда будешь со мной и ребенком?
Линь Дунцин неопределенно хмыкнула, похлопала ее по спине:
— Спи.
— В чем дело? Ты какая-то рассеянная, — обеспокоиленно спросила Е Чжицю.
— А, — Линь Дунцин слабо улыбнулась. — Думаю о завтрашнем поединке, как одолеть Цан Лана?
Е Чжицю крепче сжала ее руку:
— После этой битвы не могла бы ты бросить дела, навсегда уйти из Цзянху и зажить нашей собственной жизнью?
Линь Дунцин воздержалась от ответа, лишь усмехнувшись:
— Сначала давай выиграем завтра, а там посмотрим.
Е Чжицю вцепилась в ее ладонь:
— Ты непременно победишь.
Линь Дунцин пригладила ее волосы, успокаивая:
— Не бойся, этот старик уже в летах, ноги у него не те, что прежде, разве он мне соперник?
Е Чжицю обвила руками ее талию, прижалась всем телом, впитывая ее тепло так, словно боялась, что та в любую минуту может ускользнуть.
Лишь спустя долгое время, побежденная сном, Е Чжицю наконец задремала.
Линь Дунцин открыла глаза, несколько раз моргнула, медленно разжала ее пальцы, тихо выбралась из внутренних покоев и вернулась в Балдахин Меча.
Толкнув дверь, она увидела, что Бай Цзиньжун беззаботно раскинулась на кровати и крепко спала, высунув из-под одеяла одну белоснежную ступню, у которой даже пальчики слегка поджались.
Линь Дунцин забралась на ложе, принялась срывать с нее одежду, впиваясь поцелуями в мочку уха так, будто жаждала вплавить ее в собственное тело в исступленном, обжигающем пламени.
Когда Бай Цзиньжун в полусне пришла в себя, она обнаружила, что ее прижимает к себе Линь Дунцин, в груди ощущалась легкая саднящая боль и влажность.
— М-м...?? — Бай Цзиньжун распахнула затуманенные глаза, сфокусировав взгляд на хищном выражении лица Линь Дунцин. От испуга она дернулась, но в тот же миг Линь Дунцин полностью вошла в нее, довершая начатое, а Бай Цзиньжун в отчаянии вцепилась руками ей в плечи, глядя на нее полными влаги глазами.
http://bllate.org/book/21201/2146006
Готово:
