Ты наконец отложил ножи и вилки.
Стоявшая перед тобой тарелка уже опустела — ты съел два куска жареного цыпленка, гору картофельного пюре, чуть меньше половины куска говяжьего пирога, несколько ложек макарон и небольшой кусочек шоколадного пудинга.
Ты откинулся на спинку стула, чувствуя в желудке приятное тепло, от которого во всем теле разлилась легкая дремота.
Ты поднял голову, желая взглянуть на звездный купол за окном, и тут твой взгляд столкнулся с другим.
Северус сидел напротив, его тарелка тоже была пуста, но ты заметил, что на самом деле он почти ничего не ел: вилкой он превратил картофельное пюре в сплошное решето, словно там разыгралась маленькая битва.
Он смотрел на тебя — взгляд его был спокоен и сосредоточен, казалось, он смотрит так уже очень давно.
В ту самую секунду, когда ты поднял голову, его взгляд мгновенно отскочил в сторону: он опустил глаза и сделал глоток тыквенного сока со стола, причем движение вышло нарочитым и скованным, будто он просто случайно глянул в твою сторону, а вовсе не пялился на тебя всё это время.
Но ты заметил.
Ты заметил едва заметный, ускользающий намек на румянец на кончиках его ушей, который проступал в свете свечей, словно его случайно задело языком пламени.
Ты чуть изогнул губы в улыбке, но промолчал.
Дамблдор поднялся, и шум в Большом зале постепенно стих.
Он откашлялся и мягким, зычным голосом произнес:
— Прежде чем вы отправитесь спать, я хочу сказать еще пару слов.
Он сделал паузу, обведя взглядом весь зал:
— Первокурсникам следует запомнить: Запретный лес закрыт для посещения всеми студентами. Если, конечно, вы не желаете стать ночным перекусом для обитающих там существ.
Кроме того, наш смотритель, мистер Филч, просил напомнить, что в коридорах запрещено колдовать и бегать на переменках. И еще — если кто-то вдруг решит отправиться на поиски приключений в комнату справа от коридора на третьем этаже, я настоятельно советую выбросить эту мысль из головы.
Он выдержал паузу и с улыбкой добавил:
— Желаю всем приятного вечера.
По залу прокатились редкие смешки и хлопки. Старосты факультетов поднялись со своих мест и принялись строить новичков.
Старостой от Слизерина был пятикурсник; его серебряно-зеленый галстук был завязан с безупречной аккуратностью, а на лице читались врожденное превосходство и сдержанная холодность. Стоя у края слизеринского стола, он негромким, но прекрасно слышным голосом произнес:
— Новобранцы Слизерина, собирайтесь ко мне.
В этот самый момент красная фигурка рассекла толпу, стрелой метнувшись прямо к тебе.
Лили Эванс проскользнула в промежуток между столами Гриффиндора и Слизерина, изящно лавируя среди выстраивавшихся в колонны старшекурсников, и замерла прямо перед тобой.
Ее зеленые глаза ярко сияли в свете свечей, дыхание от быстрого бега немного сбилось. Оперевшись ладонями о край стола и слегка подавшись вперед, она понизила голос и заговорила быстро и сбивчиво — в ее тоне смешались шок, растерянность и нечто похожее на обиду от предательства:
— Сия?!
Ты посмотрел на нее, приоткрыл рот, но не успел и слова сказать, как она выпалила снова:
— Ты — та лиса! Ведь так? Ты та самая белая лисица, которая вечно грелась на солнышке у окна! Ты та самая... ты...
Она глубоко вздохнула, словно пытаясь взять себя в руки:
— Ты всё это время была с нами? Ты всё знала и понимала, о чем мы говорим? Ты... ты понимала каждое слово?
Глядя в ее глаза, где в отсветах свечей отражалась целая буря чувств, ты на мгновение смолкнул, а затем кивнул.
— ...Да.
Глаза Лили распахнулись еще шире. Ее губы то приоткрывались, то закрывались — точь-в-точь как выброшенная на берег рыба, которая отчаянно пытается переварить информацию, выходящую за рамки ее понимания.
Затем она снова глубоко вдохнула и обрушила на тебя шквал быстрых, непрекращающихся вопросов, понизив голос, но сохранив всю бурю эмоций:
— То есть ты с самого начала была человеком? Нет, погоди, ты лисий демон...
— То есть ты можешь оборачиваться то лисой, то человеком? Зачем ты превращалась в лису и притворялась? Почему ничего не сказала? Куда ты потом пропала? И как ты вдруг оказалась дочерью дома Блэков? Вы что, с Северусом давным-давно всё знали...
Погоди-ка, неужели он тоже всё знал? Вы что, вдвоем от меня всё скрывали?
Ее вопросы сыпались на тебя градом, словно из пулемета, и у тебя не оставалось ни единого шанса ответить хоть на один.
Ты то открывал рот, то захлопывал его, напоминая неумелого жонглера, которого забросали мячами.
В тот самый момент, когда тебя едва не захлестнуло вопросами Лили и ты был готов поднять руки в знак капитуляции, чья-то рука протянулась сбоку и крепко сжала твое запястье.
Ощущение от прикосновения было до боли знакомым: чуть прохладные подушечки пальцев, длинные пальцы и сдержанная, но непреклонная сила.
Северус неизвестно когда поднялся со своего места. Крепко сжав твое запястье, он ровным, совершенно лишенным эмоций голосом произнес:
— Гриффиндорцы уходят.
Лили опешила и оглянулась — колонна Гриффиндора действительно уже тронулась с места, и несколько старшекурсников звали новичков следовать за ними.
Она повернулась обратно, перевела взгляд с тебя на Снегга и с досадой бросила на ходу:
— Ладно, проехали — Сия, завтра я с тобой еще посчитаюсь!
С этими словами она развернулась и быстрым шагом побежала к гриффиндорцам; ее рыжие волосы развевались за спиной, словно спешно отступающее знамя.
Северус отпустил твое запястье. Не глядя на тебя, он развернулся и зашагал к слизеринцам.
Ты поплелся следом, лавируя между строившимися новичками и старостой, и занял место в самом хвосте колонны Слизерина.
Уткнувшись взглядом в его затылок и слегка напрягшиеся плечи, ты тихонько прошептал:
— ...Спасибо.
Он не обернулся. Но едва заметно кивнул — движение было настолько мимолетным, что если бы ты не пялился неотрывно на его затылок, ни за что бы не заметил.
Поколебавшись секунду, ты добавил:
— ...Ты всё еще сердишься на меня?
Он какое-то время молчал. Затем вымолвил, очень тихо, с присущей ему наигранной холодностью:
— ...Нет.
Ты, разумеется, ему не поверил. Но кончики его ушей снова покраснели. Больше ты расспрашивать не стал, лишь тронул уголками губ улыбку и молча зашагал позади него, следуя за слизеринцами через вестибюль вниз по лестнице, в самые недра замка.
Коридор, ведущий в подземелья Слизерина, представлял собой уходящую всё ниже и ниже каменную лестницу.
Стены были сложены из грубого серого камня, а каждые несколько шагов в железных держателях горели факелы, отбрасывая пляшущие оранжевые тени.
Чем ниже они спускались, тем прохладнее становилось вокруг; воздух приобретал сыроватый, скальный привкус, смешанный со слабым запахом речной воды.
Ты шел где-то в середине колонны, а Северус — прямо перед тобой.
Глядя на его спину — на его потертую, слегка поседевшую черную мантию, покачивающуюся в свете факелов, — ты отмечал размеренный шаг: он стучал подошвами твердо и уверенно, словно отмерял шагами дорогу, по которой ходил уже бесчисленное число раз.
Староста остановился перед гладкой каменной стеной.
На ней не было ни знаков, ни украшений — самая обыкновенная, голая каменная кладка.
Повернувшись лицом к первокурсникам, староста с ноткой высокомерия и официальным тоном отчеканил:
— Вход в гостиную Слизерина находится за этой стеной. Пароль — чистокровные. Каждую неделю пароль меняется, старосты курсов будут сообщать его вам.
Сделав паузу и окинув лица новичков презрительным взглядом, он криво усмехнулся:
— Кто забудет пароль — будет спать в коридоре. Слизерин не терпит тех, кто не умеет запоминать правила.
С этими словами он повернулся к стене и отчетливо произнес:
— Чистокровные.
Каменная кладка издала глухой скрежещущий звук, посередине треснула, а затем медленно раздвинулась в обе стороны, открывая взору просторный круглый зал, погруженный в сумеречный полумрак.
Ты шагнул в гостиную Слизерина вместе со всеми.
Комната оказалась намного больше, чем ты предполагал: круглая планировка, высокий сводчатый потолок, стены, отделанные черными плитами, которые таинственно мерцали в свете свечей.
Больше всего поражало гигантское арочное окно во всю стену, тянувшееся от самого потолка до пола, за которым плескались темные воды Черного озера.
Блики воды бежали по стеклу, непрерывно меняя свои зеленые оттенки, словно это была живая, вечно движущаяся абстрактная картина. Иногда за стеклом проплывала тень крупной рыбы, растворяясь в темно-зеленой водной дымке.
С потолка свисали шелковые полотна серебряного и зеленого цветов, едва колыхавшиеся от проникающего сквозь толщу воды слабого света. В камине полыхало зеленое пламя, дававшее ровное, мягкое тепло без обжигающего жара.
Несколько гарнитуров из черной кожи были расставлены вокруг камина, на журнальных столиках валялись журналы и шахматы для волшебников.
От всей обстановки веяло сдержанной, горделивой и загадочной роскошью — словно под водой раскинулся аристократический салон.
Староста указал на два коридора справа и слева:
— Спальни мальчиков — налево, спальни девочек — направо. Ваши вещи уже доставлены по комнатам. У каждого первокурсника есть собственная личная спальня — Слизерин не делит общие спальни с другими факультетами.
Произнеся это, он ничуть не скрывал гордости.
Завтра в семь утра сбор в гостиной, старосты проводят вас в Большой зал на завтрак. А теперь — разойтись.
Новички начали расходиться, поодиночке направляясь в нужные коридоры на поиски своих комнат.
Оставшись посреди гостиной, ты огляделся: зеленое пламя в камине мерцало, вода за окном неспешно текла в полумраке, словно дыхание какого-то огромного спящего существа.
Тебя окатила странная, звенящая тишина — не мертвая, а та уютная глухота, когда тебя со всех сторон окутывает толща воды, отрезая от остального мира.
Пройдя по коридору девочек, ты отыскал свою дверь.
На ручке висела маленькая медная табличка с выгравированным именем: Сия Блэк. Ты толкнул дверь и вошел.
Комната оказалась просторнее, чем ты ожидал. Кровать с четырьмя столбиками стояла у стены, полог из серебряно-зеленого бархата гармонировал с убранством гостиной.
Рядом примостился небольшой письменный стол, где уже аккуратно лежали твои учебники и медная настольная лампа.
В углу стоял дубовый шкаф; дверца была приоткрыта, и сквозь щель виднелись аккуратно развешенные школьные мантии.
Бродвей стояла на полке рядом со шкафом совершенно прямо и неподвижно, казалось, она уже задремала.
Странно, разве совы — не ночные птицы? Впрочем, ты не стал забивать этим голову и быстро отвел взгляд.
Округлое окно было вмуровано в толстую каменную стену, открывая вид на темную пучину Черного озера.
Лунный свет пробивался сквозь толщу воды, отбрасывая по комнате призрачные зеленые блики. Подойдя к окну, ты прикоснулся кончиками пальцев к холодному стеклу.
Вода за стеклом медленно переливалась в лунном свете, точно жидкий изумруд.
Ты заметил, как мимо проплыла серебристая рыбка, взмахнула хвостом и растворилась в зеленеющем тумане.
Ты простоял у окна довольно долго. Затем развернулся, снял мантию, убрал ее в шкаф, переоделся в пижаму и забрался под серебряно-зеленое пуховое одеяло.
Одеяло оказалось удивительно мягким и источало свежий аромат, словно его только что высушили на солнце — пусть в подземельях замка солнца отродясь не бывало, у волшебников всегда находились свои секреты.
Свернувшись калачиком под одеялом и зарывшись подбородком в край постели, ты продолжил смотреть на колышущиеся зеленые отсветы за окном.
Твои лисьи ушки слегка подрагивали на подушке, а хвост устроился поудобнее, примостившись поверх твоих ног.
Закрыв глаза, ты услышал доносящийся снаружи тихий плеск озерной воды, напоминавший глубокую, лишенную слов колыбельную.
Спокойной ночи, Хогвартс.
Спокойной ночи, Слизерин.
Сознание начало плавно угасать, словно перышко, опускающееся в воду, укутывая тебя теплым мраком и унося в безмятежный сон.
А Бродвей тем временем тихонько приоткрыла глаза...
http://bllate.org/book/21197/2145845
Готово:
