Похоже, Чу Лян сделал эти снимки тайком. Чу Фань поднял руку и похлопал его по плечу: Не думай об этом. Спи.
На следующее утро Чу Фань поднялся ни свет ни заря. Его поезд был в час дня, оставалось ещё немного времени, и он решил заглянуть в больницу к Гу Веню. Однако когда он примчался туда, медсестра сказала, что пациента только что перевели в другую клинику, а куда именно — они не знают. Чу Фань постоял в холле, раздумывая, что делать, и вдруг увидел, как из лифта выходит Цзоу Кай.
— Брат Сяо Кай, куда делся брат Сяо Вэнь?
— Он… я не знаю.
Цзоу Кай глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается от боли. Гу Вэнь уехал. Так же, как и несколько лет назад — тихо, без предупреждения, не оставив ни весточки. А ведь ещё вчера вечером он, исполненный решимости, открылся своим родителям. Даже когда отец бил его и ругал, он всё стерпел. И вот, когда отец наконец смягчился, он поспешил сюда, но в больнице ему сообщили, что пациент переведен.
Чу Фань смотрел на потерянного, раздавленного горем Цзоу Кая, и сердце его сжималось от жалости. Он стоял посреди коридора, опустив голову. Чу Лян… неужели он чувствовал то же самое, когда он, Чу Фань, однажды уехал обратно в Хэцзя в одиночку?
Чу Фань тряхнул головой. Он не отрицал, что Чу Лян занимает в его сердце особое место. Когда тот целовал его, он чувствовал трепет, но это не заставляло его легко сдаться. В глубине души Чу Лян навсегда оставался его младшим братом, и испытывать к нему иные чувства было для него неприемлемо.
— Брат.
Чу Лян наблюдал за тем, как Чу Фань погрузился в свои мысли. Об отъезде Гу Веня он уже слышал от него, но было очевидно, что сейчас Чу Фань переживает не из-за этого. Тот уже несколько раз бесцельно прошелся по дому, даже перестал уворачиваться от Дуду, чуть не наступив на хвост псу несколько раз.
— Брат. — Чу Лян не выдержал и похлопал его по плечу.
— А? Что такое? — Чу Фань вздрогнул и, обернувшись, увидел, что Чу Лян смотрит на него с беспокойством.
— Ничего. — Чу Лян вздохнул. Он не стал расспрашивать: знал, что если даже спросит, Чу Фань вряд ли ответит. — Иди обедай. Скоро пора на поезд.
***
Цзи Цзин с самого утра проснулся от телефонного звонка. На экране высветилось имя Су Сяоке. К его удивлению, Су Сяоке не начал истерично допрашивать его об изменах, а разрыдался на другом конце провода. Цзи Цзин переполошился: Су Сяоке с детства был немного не от мира сего, его слезы обычно высыхали за секунду, и почти не существовало вещей, способных довести его до такого состояния.
Цзи Цзин в спешке примчался домой и увидел, что Су Сяоке рыдает, обнимая свою бородатую агаму. Лицо Цзи Цзина позеленело: из-за этого, черт возьми, он устроил такую сцену?
Увидев Цзи Цзина, Су Сяоке отложил ящерицу в сторону и бросился к нему: — Цзи Цзин, посмотри! Она умерла.
— Я и без того вижу, что она сдохла. К чему эти слезы? — Цзи Цзин не стал отцеплять руки Су Сяоке от своего рукава. Эту ящерицу Су Сяоке купил сам. Тогда на него нашло какое-то помутнение, он твердил, что хочет завести питомца, и двадцать четыре часа в сутки донимал его вопросами, кто ему нравится. Цзи Цзин просто брякнул: «Ящерица». Кто бы мог подумать, что на следующий день Су Сяоке притащит домой эту тварь.
— Наш ребенок умер, как ты можешь быть таким бессердечным?! — сквозь слезы воскликнул Су Сяоке.
— Не говори «наш». Это твой ребенок — ящерица, — Цзи Цзина передернуло. Логика Су Сяоке была для него чем-то непостижимым, но, увидев распухшие, как грецкие орехи, глаза парня, он не выдержал и, набравшись терпения, пошел вместе с ним хоронить ящерицу. Глядя на то, с какой серьезностью Су Сяоке подошел к делу, можно было подумать, будто умер настоящий человек.
Цзи Цзин еще не успел до конца посмеяться, как смех застрял у него в горле. Прямо перед ним стояла женщина с красивой фигурой и легким макияжем. Любой другой мужчина, возможно, обратил бы на нее внимание, но у Цзи Цзина хорошее настроение вмиг улетучилось.
— Давно не виделись. — Фу Янь была не менее удивлена; она не ожидала снова встретить Цзи Цзина.
— Ха, жаль, что не навсегда. — Цзи Цзин смерил ее взглядом и язвительно добавил: — Что, не нашла себе нового спонсора?
Лицо Фу Янь моментально побелело. Она промолчала, но Цзи Цзин не собирался останавливаться: — Ну что такое? Перед кем ты тут разыгрываешь невинную жертву?
Су Сяоке дернул Цзи Цзина за край одежды — он прекрасно знал о неприязни того к Фу Янь. — Цзи Цзин… — воспользовавшись тем, что Цзи Цзин отвлекся, Фу Янь быстро обошла его и поспешила прочь. Цзи Цзин смотрел ей вслед, сжав кулаки.
Чу Лян вышел из дома очень рано. Поезд Чу Фаня был в обед. Время, которое тот провел дома, в сумме составило меньше суток — слишком мало. Чу Лян шел по улице, размышляя об отъезде Гу Веня. А что, если однажды Чу Фань точно так же исчезнет, не оставив ни следа?
Погруженный в свои мысли, Чу Лян столкнулся с кем-то на встречном курсе. Подняв голову, он увидел неподалеку Цзи Цзина. Он был поражен: Цзи Цзин всегда держался как типичный бабник, улыбаясь каждому встречному, но сейчас он впервые видел его таким — до предела разъяренным. А человек, который только что поспешно сбежал от него — это была Фу Янь. Что их связывало?
***
Чу Фань смотрел в окно на проносящиеся мимо рельсы, чувствуя тяжесть в груди. Он не думал, что станет так сильно беспокоиться о Чу Ляне. Вид Чу Ляна рядом с Цзи Цзином вызывал в голове и сердце какую-то скручивающую боль. Это чувство застало его врасплох, сводило с ума, и ему оставалось лишь молчать.
— Чу Фань, Чу Фань! Ты где? Я у тебя в университете!
Чу Фань беспомощно улыбнулся и отодвинул телефон подальше от уха: голос Дэн Юя с каждым разом становился всё громче.
После окончания школы Дэн Юй уехал в другой город, а с началом учебного года они с Инь Цзюнем поступили в один университет. Их близость каждый раз вызывала у Чу Фаня оскомину. Всю дорогу Дэн Юй не давал ему покоя, каждые пять минут присылая сообщения с вопросом, где он.
Когда Чу Фань вышел из зоны прибытия, то издалека увидел Дэн Юя, который с аппетитом поедал мороженое, пока Инь Цзюнь рядом тащил пакет с закусками. Дэн Юй с детства никогда не загорал, и даже после военной подготовки, пока Инь Цзюнь рядом с ним заметно потемнел, он оставался таким же, как прежде, только стал еще упитаннее.
— Чу-у-у-Фань! Мы здесь! Чу-у-у-Фань! — Дэн Юй замахал мороженым. Его манера звать Чу Фаня с детства не изменилась — всё так же напоминала оперное пение. Чу Фань на мгновение замер, ему почудилось, будто он снова на каменной лестнице, Дэн Юй во всю глотку орет во дворе, а Чу Лян прильнул к стеклу с глазами, полными слез.
— Ты не боишься еще больше растолстеть? — Чу Фань указал на мороженое в руках Дэн Юя, имитируя его детскую привычку хлопать себя по животу.
— Ой, Чу Фань, ты такой вредный! — Дэн Юй посмотрел на мороженое — в последнее время он действительно прибавил в весе — и обернулся, одарив Инь Цзюня взглядом, в котором читалось: «Во всем виноват ты».
— Кузен Цзюнь, когда ты успел стать профессиональным свиноводом? Смотри, какой он белый и пухлый.
— Я думаю, надо дождаться подходящего дня и заколоть его. — Инь Цзюнь взял мороженое, которое протянул ему Дэн Юй, и с любовью улыбнулся.
— Эй, вы не забыли, что я тут стою? — Чу Фань притворно передернул плечами. Он был рад за Дэн Юя. Тот с детства был немного «не от мира сего», или, как говорила бабушка, «дурачок» — мол, в детстве прищемил голову дверью.
Университет Дэн Юя находился недалеко от университета Чу Фаня, ехать всего несколько часов. Дэн Юй уже много раз предлагал встретиться, но Инь Цзюнь всё отвергал. Дэн Юй не страдал морской болезнью, но вот поезда не переносил — в них у него леденели конечности и бледнело лицо. В этот раз они приехали на автобусе.
Чу Фань позвал двух парней из своего общежития.
— Ну и чего так далеко? В это время такие пробки! — Ши Лэй спрыгнул с автобуса. Его внушительные метр девяносто и тяжелая рука чуть не сломали Чу Фаню поясницу. Следом за ним Чжан Цзыбо поправил очки и приветливо улыбнулся Дэн Юю и Инь Цзюню.
— Мой друг, Дэн Юй. И его кузен, Инь Цзюнь.
— Мои соседи: Ши Лэй и Чжан Цзыбо, брат Чжан Цзыи.
Чжан Цзыбо рассмеялся и толкнул Чу Фаня в плечо. Когда тот представлялся в общежитии, Чу Фань не смог сдержать смеха.
— А где Линь Юй? — Чу Фань огляделся, не видя третьего соседа. Линь Юй приехал самым последним, и Чу Фань впервые встретил его еще в поезде до университета; он никак не ожидал, что они станут соседями по комнате.
— Ты же знаешь, какой он. Пойдем, займем места, а как явится — сам дойдет. — Ши Лэй, будучи человеком прямолинейным, первым двинулся внутрь. Чу Фань улыбнулся и пошел следом, и только Инь Цзюнь задержался позади.
— Быстрее! На что ты смотришь? — Дэн Юй загорался при упоминании еды, совершенно не заметив сложного выражения лица Инь Цзюня.
Дэн Юй легко сходился с людьми и вскоре уже вовсю болтал с компанией Ши Лэя, настаивая на том, чтобы выпить. Линь Юй появился, когда они уже заканчивали трапезу.
Ши Лэй первым заметил его, замахал руками и пробасил: — Чего так долго? Вторая половина ужина уже подходит к концу, давай скорее! Этот парень только что грозился напоить меня до беспамятства! — он потряс своим бокалом.
— По дороге задержали. — Дэн Юй замер, увидев Линь Юя. Этот человек показался ему очень знакомым.
«Дзынь». Стакан Инь Цзюня выпал из его рук и с грохотом ударился о стол.
Линь Юй, услышав звук, инстинктивно обернулся и, увидев Инь Цзюня, застыл, а лицо его на мгновение окаменело.
— Простите, рука соскользнула. — Инь Цзюнь быстро взял себя в руки и улыбнулся остальным.
Ши Лэй отреагировал первым: — Инь Цзюнь, ты серьезно? Еще даже не вечер, а ты уже дрожишь? — Атмосфера быстро разрядилась. Дэн Юй вызывал Ши Лэя на алкогольную дуэль, но где ему было тягаться с этим северным парнем? Через несколько стопок он уже лежал на столе, обнимая пустой стакан и требуя продолжения.
Ши Лэй оправдал звание человека, который пьет алкоголь как воду. Остальные уже захмелели, и только он продолжал сидеть с бутылкой. — А где Линь Юй? Опять спрятался? И Инь Цзюнь тоже исчез.
— Чу Фань, у меня голова кружится… — Дэн Юй терся лицом о стол. Чу Фань вздохнул: Дэн Юй вообще не умел пить, а тут так разошелся. Теперь придется расплачиваться.
— Только не вздумай меня облевать, а то заставлю Инь Цзюня всё вылизывать.
— Чу Фань, ты такой противный.
Чу Фань улыбнулся и подтянул повисшего на его плече Дэн Юя. Тот действительно сильно поправился, тяжелый стал.
Линь Юй прислонился к двери. Он выпил немало, его белое лицо покрылось румянцем, и он прищурившись, с улыбкой смотрел на Инь Цзюня: — Давно не виделись. Тот паренек — твой новый возлюбленный? А вкус у тебя совсем не изменился.
— Ты, черт возьми, жить надоело? — Инь Цзюнь нахмурился. Линь Юй — его первая любовь. Ну, или не совсем любовь, просто человек, с которым они вместе грелись в те сумрачные годы.
— Мне? Мне весело. Неужели тебе не интересно узнать, где я пропадал все эти годы? — Линь Юй склонил голову набок, на его бледном лице играла слабая улыбка. Он заметил, как за спиной Инь Цзюня Чу Фань поддерживает Дэн Юя.
Услышав первые слова Линь Юя, Дэн Юй мгновенно протрезвел. Как он мог забыть? Человек на фотографии в кошельке Инь Цзюня — это же и есть Линь Юй! Он сильно изменился, совсем не похож на того парня в светло-синей школьной форме, поэтому Дэн Юй не узнал его с первого взгляда. Но сейчас, даже с его медленной реакцией и «отсутствием извилин», он почти всё понял.
— Как здорово. Новая любовь встретила старую. Красавчик Инь Цзюнь, какая удача. — Дэн Юй, повиснув на шее Чу Фаня, глупо засмеялся.
— Дэн Юй, замолчи!
От этого окрика Дэн Юй вздрогнул, а через секунду отозвался: — Ладно, черт возьми, молчу. Вы тут кукуйте, а я свалю подальше. Доволен? — Инь Цзюнь смотрел вслед спотыкающемуся Дэн Юю, не в силах сдвинуться с места.
— Чего застыл? Беги за ним! — Чу Фань подтолкнул Инь Цзюня локтем. Тот посмотрел на Линь Юя, вздохнул и, придерживая его, вышел из туалета.
«Вот дерьмо», — прошипел Чу Фань и последовал за ними. И только когда Инь Цзюнь усадил Линь Юя в такси, из-за угла показался Дэн Юй.
— Инь Цзюнь, ты, мать твою, подонок!
Чу Фань подошел ближе. Он знал, что Дэн Юй — человек упрямый, из тех, кто не поверит, пока своими глазами не увидит. И теперь, увидев, как Инь Цзюнь уезжает с Линь Юем, он наверняка страдал больше, чем кто-либо.
— Инь Цзюнь, ты подонок… мразь… тварь… У-у-у… — последние слова перешли в рыдания.
Чу Фань вздохнул. Ну что за напасть? Приехали, называется, отдохнуть. Он позвонил Ши Лэю, расплатился за всех и повел рыдающего навзрыд Дэн Юя в отель.
Про Инь Цзюня Чу Фань знал немного. Раньше они общались только во время визитов на праздники. Инь Цзюнь всегда был таким уравновешенным, бабушка постоянно твердила: «Какой Инь Цзюнь рассудительный, не то что ты, Чу Фань — скачешь туда-сюда, как дикая обезьяна». Больше ничего он сказать не мог. Но после того, что он увидел, догадаться об их отношениях было нетрудно, и он невольно начал опасаться за Дэн Юя.
Чу Фань выставил температуру на кондиционере и набрал номер Инь Цзюня. Несколько раз подряд звучал механический женский голос: «Абонент выключен».
Дэн Юй после выпитого спиртного, да еще и проплакав всю дорогу до отеля, наконец уснул, свернувшись калачиком. Глаза его распухли.
Чу Фань проверил непрочитанные сообщения. Это было послание от Чу Ляна: «Береги себя». Всего пара слов. Он перечитал их несколько раз, но так и не ответил. Дэн Юй редко пил, а тут переборщил, и к полуночи начал жаловаться на сильные боли в желудке. Лицо его побелело, как лист бумаги.
Чу Фань не сомкнул глаз всю ночь, хотя от усталости готов был уснуть на ходу. К счастью, обошлось без серьезных последствий.
***
Чу Фань вернулся с завтраком и обнаружил, что больничная койка пуста, а капельница так и висит, не докапанная до конца.
— Дяденька, вы не знаете, куда делся парень с этой койки?
— А, тот малец? Только что вышел.
— Спасибо, дедушка. — Чу Фань поблагодарил его и вышел. Куда это Дэн Юй намылился? К счастью, больница была небольшой. Поднявшись со второго на третий этаж, Чу Фань увидел Дэн Юя, который сидел на корточках у двери одной из палат, а на тыльной стороне его ладони еще виднелись капли крови от иглы.
— Ты чего здесь забыл? Даже под капельницей не можешь… — Чу Фань подошел к Дэн Юю сзади и похлопал по плечу, но слова застряли в горле. В палате Инь Цзюнь держал ложку и кормил Линь Юя. Виден был только профиль, но по тому, как осторожно действовал Инь Цзюнь, было ясно, как он дорожит моментом.
Дэн Юй сжимал в руке телефон, в котором снова звучал механический голос: «Абонент выключен». Посмотри, какая идеальная пара. Дэн Юй, чего ты еще ждешь? Почему не уходишь? Хочешь посмотреть, как они счастливы? Он постоял у двери еще немного, а затем, совершенно потерянный, побрел обратно в свою палату.
На самом деле он надеялся, что Инь Цзюнь заметит его, выйдет и объяснит, что все не так, как кажется. Но нет. Все это время Инь Цзюнь смотрел только на Линь Юя, не отводя от него глаз. Оказалось, что все это время он лишь обманывал себя и тешил пустыми надеждами.
— Ведь вчера все было так хорошо. Вчера днем он покупал мне мороженое, смеялся, что я свинка, но я ему нравлюсь… Почему всё изменилось в один миг? — бормотал Дэн Юй, роняя слезы на простыню.
Чу Фань обнял его за плечи. Дэн Юй промолчал весь остаток утра, глядя в пустоту, даже когда капельница закончилась.
— Чу Фань, я хочу домой. И, пожалуйста, не говори Инь Цзюню о том, что сегодня случилось. — Дэн Юй погладил экран телефона, где на заставке была их совместная фотография: он обнимает Инь Цзюня за шею, смеясь так открыто и дерзко. Сейчас это казалось ему насмешкой.
Инь Цзюнь всегда хранил эту фотографию в бумажнике, но стоило ему увидеть Линь Юя, как он забыл обо всем — о том, что Дэн Юю нельзя пить, о том, что у него больной желудок. В его глазах был только Линь Юй. Дэн Юй смотрел на ослепительное солнце, отчего перед глазами поплыли пятна. Оказалось, что он был нужен Инь Цзюню лишь для того, чтобы отвлечься от тоски по другому. Все это время он вообще ничего не значил.
— Ты справишься? — Чу Фань с беспокойством посмотрел на него. В таком состоянии оставлять Дэн Юя нельзя. Автобусов в это время уже не было, только поезд, а Дэн Юй их не переносил.
— Я правда в порядке, Чу Фань. Возвращайся, — Дэн Юй помотал головой, пытаясь выкинуть из головы утреннюю сцену, но от этого становилось только хуже: боль в голове усиливалась, а картинка в памяти становилась лишь четче.
Чу Фань взял рюкзак Дэн Юя: — Я провожу тебя. Все равно уже взял отгул. — Он махнул рукой таксисту. Дэн Юй послушно сел в машину. До вокзала, посадка в поезд — всю дорогу Дэн Юй не проронил ни слова, лишь становился все бледнее. Он уперся лбом в столик перед собой.
Спустя какое-то время он поднял голову и одарил Чу Фаня вымученной улыбкой — сил на нормальную не было. Ему очень хотелось разреветься, чтобы хоть немного заглушить острую, как нож, боль в груди, но слез не было. Если можешь плакать — значит, чувствуешь боль. Но когда наступает момент, что даже плакать не можешь — значит, боль стала такой, что ты просто онемел. Он даже забыл, как это делается — плакать.
А что сейчас делает Инь Цзюнь? Наверное, сидит с Линь Юем. Он ведь так его любит. Теперь они могут быть вместе. Дэн Юй, как тебе не стыдно было влезать между ними? Забудь.
Как только поезд тронулся, Дэн Юя вырвало.
http://bllate.org/book/21148/2144277
Готово:
