— Я очнулся в пещере, где обитают скорпионы, и совсем не знал, что с вами двумя приключилось потом, — Ши Цянь присел напротив них.
Неприкрытая тревога в его взгляде заставила пару поверить ему если не полностью, то по меньшей мере на семь-восемь частей. Ши Цяня не заботило, доверяют ему или нет; улыбка не сходила с его лица. Он наблюдал, как Чжан Цюань старательно расставляет перед ними одно блюдо за другим. Когда последний поднос был подан, Ши Цянь взмахом руки отпустил слугу и вновь обратил внимание на собеседников.
Цзэн Ин, словно что-то вспомнив, вспыхнула; она с влажным блеском в глазах посмотрела на Лань Тяня, и от этого взгляда сердце последнего дрогнуло, а в глазах вспыхнуло пламя. Однако он быстро подавил эмоции и с серьезным видом обратился к Ши Цяню:
— Отвечая вам, почтенный предок-дядя, в тот день нас тоже преследовали ядовитые скорпионы. В суматохе мы с Ин-ин случайно наступили на массив перемещения и оказались в каком-то городе, где и задержались на полдня, после чего выбрались наружу.
Ши Цянь не стал расспрашивать о спрятанных ими сокровищах. Он отпил чаю, наслаждаясь его свежим, прохладным вкусом, который помог утихомирить смятение в душе, одолевавшее его в последнее время.
— Не успел еще поздравить вас с прогрессом в культивации. Должно быть, вы уже стали парой в двойном совершенствовании? Что ж, у меня нет с собой ничего выдающегося, пусть этот флакон пилюль Истинного Ян послужит моим подарком в честь вашего союза.
— Благодарим вас, почтенный предок-дядя, — Лань Тянь, чей самодовольный настрой из-за резкого роста уровня культивации мгновенно испарился при одном только названии пилюль, натянуто улыбнулся и протянул руку, чтобы принять подношение.
Внутри него все клокотало. Неужели Ши Цянь что-то узнал? Но тут же он одернул себя: в тот момент его ведь не было рядом, да и Цзэн Ин не заметила его слабости. Значит, подарок — просто совпадение!
— Не стоит быть такими вежливыми, у меня их еще много. Если понадобятся, просто скажите, — добавил Ши Цянь, игнорируя попытки Лань Тяня себя успокоить.
Пилюли Истинного Ян предназначались для укрепления истинной ци у совершенствующихся с огненным духовным корнем. Но мало кто знал об их втором свойстве… они были мощным афродизиаком. Лань Тянь, к несчастью, был в числе тех, кто знал об этом. Для мужчины, особенно для того, кто сам прекрасно осведомлен о своей несостоятельности, получить в подарок средство для мужской силы было величайшим позором. Лань Тянь был вынужден проглотить эту горькую обиду, не имея возможности и слова сказать в ответ.
Цзэн Ин сегодня вела себя на удивление покладисто, совсем не пытаясь спорить с Ши Цянем. Она выглядела смиренной, а на Лань Тяня смотрела с нескрываемым обожанием. Лань Тянь, поймав этот взгляд, едва не задохнулся от ярости, но был вынужден вымученно улыбаться ей в ответ. Цзэн Ин же, кокетливо краснея, потупила взор.
Ши Цянь с интересом наблюдал за ними, то и дело предлагая угощаться, ведь за этот обед платил он. Однако Лань Тянь больше не мог сделать ни глотка. При мысли о припрятанном флаконе внутри него зарождалась смертельная ненависть к Ши Цяню. Знал он или не знал — оставлять его в живых нельзя. Пусть Ши Цянь и силен, но после двойного совершенствования Лань Тянь достиг ранней ступени Формирования Ядра и не верил, что не одолеет культиватора на ранней ступени Закладывания Основы. К тому же, у этого юноши, похоже, было немало ценных вещей.
Лань Тянь совершенно забыл, что еще недавно хотел наладить с Ши Цянем хорошие отношения, и не заметил, как его эмоции становятся все менее подконтрольными.
Почувствовав исходящую от Лань Тяня жажду убийства, Ши Цянь едва заметно усмехнулся. Он шевельнул пальцем, и незримая рябь мгновенно растворилась в чашке, которую как раз поднес к губам Лань Тянь. Увидев, что оба закончили трапезу, Ши Цянь с улыбкой поднялся:
— Я попросил Чжан Цюаня снять для вас комнату на четвертом этаже. Отдохните сегодня, а через пару дней вместе вернемся в секту.
Не обращая внимания на позеленевшее лицо Лань Тяня и его нерешительный вид, он велел Чжан Цюаню проводить их.
На улицах по-прежнему было людно. Исчезновение трех великих семей не оказало особого влияния на жизнь города: торговцы зазывали покупателей с приветливыми улыбками, прохожие спешили по своим делам — царило полное спокойствие и безмятежность.
Никто в этом мире не является незаменимым.
Выйдя из толпы, Ши Цянь свернул в переулок. Зловонный, сырой и темный, он был устлан плитами, чей истинный цвет давно стерся под слоем грязи. Покрытые мхом стены казались забытыми солнцем.
Переулок был коротким, и вскоре Ши Цянь оказался у цели.
Перед ним раскинулись огромные руины. За долгие годы их захватил сорняк, и теперь они выглядели невероятно пустынно. На краю руин виднелась разбитая половина каменного льва. Его единственный глаз смотрел в небо, а когда-то грозное тело было опутано диким вьюнком, вызывая лишь чувство глубокой печали.
Ши Цянь остановился перед львом и пнул его ногой, обнажив коричневую табличку, расколотую надвое. Краска на ней выцвела, но даже по остаткам гордых черт иероглифов можно было судить о былом величии этого места.
— Поместье Ши.
Ши Цянь долго смотрел на разбитую табличку, а затем поднял голову и произнес в пустоту:
— Выходи.
Голос его был спокоен, выражение лица — безмятежно.
— Ты… вернулся.
Неопрятный мужчина в той же одежде, что и прежде, с дырявым винным кувшином у пояса, вышел из тени. Месяц разлуки состарил его на годы: в спутанных волосах появилось много седины. Его голос, некогда ясный, теперь звучал хрипло и надрывно.
— Мне нужно тебя спросить, — Ши Цянь не собирался вступать в долгие разговоры.
Мужчина поднял кувшин, чтобы сделать глоток, но, обнаружив, что он пуст, смущенно повесил его обратно на пояс и посмотрел на Ши Цяня:
— Спрашивай.
— Меч внутри меня — откуда он?
Если бы не этот вопрос, Ши Цянь никогда бы не пожелал снова встретиться с человеком, с которым его больше ничего не связывало.
— … — Похоже, мужчина не ожидал такого вопроса. Он на мгновение растерялся, потянулся было к кувшину, но вспомнил, что тот пуст, и опустил руку. В его глазах мелькнуло раскаяние. — Эта история началась две тысячи лет назад.
Две тысячи лет назад семья Ши была богатым купеческим родом, далеким от мира совершенствования. Но однажды предок семьи Ши, путешествуя, спас человека. Тот утверждал, что выбрался из древних руин, и в знак благодарности обучил семью Ши некоторым техникам культивации, а также оставил меч — тот самый, что теперь покоился в даньтяне Ши Цяня.
— Из какой он был секты? И где находятся те древние руины? — Ши Цянь не интересовался историей успеха семьи Ши.
— Говорят, из секты Тяньлин. Но тогда он уже был могущественным мастером стадии Великого Достижения, а позже, как гласят предания, вознесся. О руинах я ничего не знаю, слышал лишь, что предок привез его из земель Дунъян, — мужчина напряженно вспоминал, хмурясь, и лицо его, скрытое бородой, на мгновение приобрело прежнюю суровость. — Чего ты хочешь добиться? Этот меч признал тебя хозяином с самого рождения. Легенды гласят, что он связан с древними бессмертными. Тебе лучше не раскрывать его тайну.
Под конец голос мужчины стал тише. Он сам видел иронию в своих словах и горько усмехнулся:
— Впрочем, неважно. Я виноват перед тобой, и это все, что мне известно. Береги себя.
Мужчина отвернулся, и его слегка сгорбленная спина словно слилась с руинами. И правда: гордость и слава семьи, строившиеся тысячи лет, были уничтожены его руками. Лишившись культивации, он теперь был обречен, подобно этим развалинам, ждать, пока его поглотят сорняки, без надежды на возрождение. И он принимал свою участь.
Дунъян — страна, противопоставленная могущественной и обширной империи Инсяо. Это была самая слабая и маленькая страна, площадь которой не превышала масштабов города Моцин. Земли ее были бесплодны, а сама она слыла страной нищих. Вероятно, именно поэтому великие державы даже не удостаивались чести захватить эту крошечную страну, которую можно было раздавить одним нажатием пальца.
Все это Ши Цянь вычитал в хрониках, не имеющих прямого отношения к главному герою оригинальной новеллы, где об этом месте не упоминалось.
Что же касается того мастера из секты Тяньлин, то Ши Цянь уже догадывался, кем он был. За последние две тысячи лет успешно вознесся только один культиватор — Мин Юнь. По статусу Ши Цянь должен был называть его предком-учителем, ведь тот был наставником Цзин Су.
Вернувшись в переулок, Ши Цянь заметил, что там прибавилось людей. На холодном полу сидела безумная женщина; вокруг нее валялись мелкие камни, отскочившие от нее самой. Ее грязное лицо было в синяках и ссадинах, а на лбу зияли кровоточащие раны.
Она что-то бормотала, но голос был настолько хриплым, что можно было разобрать лишь обрывки слов:
— Сестра… возмездие… женись на мне…
Ши Цянь прошел мимо, не удостоив её даже взглядом. На его губах заиграла насмешливая улыбка. Он никогда не верил в возмездие. Поражение — лишь признак нехватки сил, а возмездие — всего лишь оправдание собственной слабости.
— Почтенный дядя! — Чжан Цюань, заметив Ши Цяня, просиял и поспешил навстречу. — Вы наконец вернулись!
— Что-то случилось? — спросил Ши Цянь, проходя внутрь.
Солнце еще не успело полностью зайти, и его лучи окутывали юношу золотистым сиянием. Чжан Цюань на мгновение замер, глядя на него, а затем застенчиво почесал затылок:
— Да нет, ничего важного. Просто хотел спросить, нужно ли готовить ужин для тех двоих гостей?
— Они не спускались?
Чжан Цюань впервые за все время не ответил сразу. Его лицо внезапно залилось краской, глаза начали бегать по сторонам, но это не было похоже на признаки вины.
Ши Цянь понял все без лишних слов. Не став расспрашивать о его странном поведении, он бросил:
— В таком случае не обращай на них внимания.
— Слушаюсь, почтенный дядя.
Услышав, что Ши Цянь решил закрыть тему, Чжан Цюань облегченно вытер пот со лба. Вспомнив звуки, которые он услышал, когда поднимался на четвертый этаж, чтобы позвать их, он возблагодарил небеса за то, что господин не стал спрашивать дальше. Как его юный господин может знать о столь бесстыдных делах?
Ши Цянь же, не подозревая, в каком образе его видит Чжан Цюань, не спеша поднимался по лестнице.
— Слышал, что творится на четвертом этаже? Гости там развлекаются вовсю.
— Еще бы! Женщина кричит так, будто с ума сходит, тот мужчина, должно быть, очень силен.
— Ладно, довольно разговоров, мне нужно подавать блюда.
— Живее, живее!
Чжан Цюань, обливаясь холодным потом, украдкой взглянул на Ши Цяня. Тот сохранял полное равнодушие, и Чжан Цюань запаниковал еще больше. Он не смел ничего объяснять — а вдруг господин ничего не знает, и своими оправданиями он лишь сделает хуже? Он бросил яростный взгляд на удаляющихся слуг, пообещав себе, что обязательно задаст им трепку позже.
— Иди, а чуть позже принеси мне чаю.
— Слушаюсь! — не успел он договорить, как исчез из поля зрения Ши Цяня, оставив после себя лишь капли пота на полу.
Звукоизоляция в ресторане Цзюйлинь была превосходной, и даже лучшие мастера боевых искусств не услышали бы ни звука. Однако те двое слуг были культиваторами: пусть их уровень был невысок, но их слух был гораздо острее.
Не успел Ши Цянь подняться на четвертый этаж, как до него донеслись сладострастные стоны Цзэн Ин и низкий рык Лань Тяня. Усмехнувшись, он прошел мимо, словно ничего не слыша. Кажется, надо запастись еще пилюлями Истинного Ян.
На следующее утро Ши Цянь спустился поздно. До обеда было еще далеко, и в ресторане царила редкая тишина. Увидев Ши Цяня, Чжан Цюань засиял и принялся суетиться, подавая духовную пищу. Зная, что Ши Цянь давно перешел на питание ци, он старался угодить ему лучшими деликатесами, надеясь произвести впечатление.
Когда Чжан Цюань с гордостью предлагал очередное блюдо, наконец спустился Лань Тянь. Цзэн Ин, под руку с ним, выглядела как хрупкий цветок, а на её губах играла сладкая улыбка. Несмотря на высокий воротник, он не мог скрыть следы синяков на шее, и любой человек с хоть какими-то познаниями понял бы их происхождение.
Ши Цянь кивнул Лань Тяню. Заметив темные круги под глазами юноши, он едва заметно улыбнулся:
— Садитесь завтракать. Если дел больше нет, сегодня отправимся в секту.
— Слушаюсь, почтенный предок-дядя, — Лань Тянь при упоминании Ши Цяня вспомнил о флаконе с пилюлями Истинного Ян, который уже заметно опустел, и его лицо мгновенно позеленело. Тем не менее он послушно сел напротив, не отпуская Цзэн Ин.
Вчера Лань Тянь был на ранней стадии Формирования Ядра, а сегодня — уже на средней. В этом, конечно, была заслуга пилюль и двойного совершенствования, но без выдающегося таланта такой скачок был невозможен.
Чжан Цюань с болью в сердце смотрел, как его драгоценные духовные деликатесы поглощаются этими неприятными людьми. Но он не жалел еды для господина, лишь злился на незваных гостей. Он перевел взгляд на Ши Цяня, поклявшись приготовить в следующий раз что-то еще более изысканное. А эти 500-летние лососи и 1000-летние грибы… как же жаль!
Ши Цянь задумчиво вертел в руках пустую чашку, глядя, как исчезает еда, которой позавидовали бы даже в секте Тяньлин. Он был доволен стараниями Чжан Цюаня. Двойное совершенствование — это и огромная подпитка, и огромная трата жизненных сил; после него нельзя сразу восполнять ци в избытке, иначе фундамент пошатнется. Об этом знали немногие совершенствующиеся.
Далеко позади остался город Моцин, но Лань Тянь по-прежнему смотрел на Ши Цяня с подозрением. Сколько же сокровищ у этого парня? Пилюли для Закладывания Основы, техники высшего ранга, пилюли Истинного Ян… А те духовные камни высшего качества, что он дал трактирщику перед уходом? Даже у самого Лань Тяня, после того как он разжился сокровищами в городе Могуй, не было ничего подобного.
Взгляд Лань Тяня был слишком жгучим, и Ши Цянь, не желая делать вид, что ничего не замечает, замедлил полет на мече:
— Лянь Юань, что-то случилось?
— Нет, почтенный предок-дядя, — Лань Тянь вздрогнул, быстро скрывая жажду убийства и любопытство за маской почтительности. Убийства ради сокровищ в мире культиваторов были обычным делом, но Ши Цянь был его соучеником и старшим по рангу, поэтому Лань Тянь решил повременить.
— Хорошо.
День был в самом разгаре, Ши Цянь посмотрел на небо, собираясь что-то сказать, как вдруг почувствовал странную, зловещую ауру, стремительно приближающуюся к ним. Судя по всему, это был адепт Пути Демонов. Уровень его культивации был выше, так что вступать в бой было нельзя. Быстро оценив обстановку, Ши Цянь прищурился:
— Следуйте за мной.
Цзэн Ин, глядя на спину юноши в белом, которая стремительно удалялась, презрительно скривилась и прижалась к Лань Тяню. После нескольких ночей двойного совершенствования она уже достигла стадии Закладывания Основы и считала, что Ши Цянь, будучи на том же уровне, не достоин ими командовать. В мире культиваторов царит закон силы, а в ее глазах Лань Тянь теперь был гораздо сильнее Ши Цяня.
Вскоре ауру почувствовал и Лань Тянь. Не споря, он направил свой меч следом. Новый духовный меч, на котором он летел вместе с Цзэн Ин, был довольно быстрым, почти на пределе возможностей для стадии Формирования Ядра, но Лань Тянь все больше ужасался: как бы он ни старался, он не мог догнать Ши Цяня.
— Ты, помедленнее! Зачем так гнать? Мы ведь не бежим от кого-то… — Цзэн Ин, видя пот на лице Лань Тяня, с жалостью закричала, но не успела договорить, как Лань Тянь зажал ей рот рукой. Она лишь обиженно мычала.
Лань Тянь не убирал руку, его брови были нахмурены, лицо стало крайне неприятным.
Ши Цянь оставался внешне спокойным, хотя тело его напряглось. Тот адепт Пути Демонов, что почти разминулся с ними, похоже, что-то заподозрил и теперь стремительно приближался. Взглянув на брыкающуюся женщину, Ши Цянь незаметно метнул ледяную иглу, которая вонзилась ей в шею. Ее голос мгновенно оборвался.
Острая боль пронзила горло Цзэн Ин. К своему ужасу, она поняла, что не может издать ни звука. Ее глаза наполнились слезами. Хотя старейшина Цзин Мин снял с нее наказание за молчание в секте Тяньлин, нынешняя боль была в десятки раз сильнее: в горле словно выжгли дыру, и в нее залили раскаленный перец.
Больно, но она не могла произнести ни слова.
Лань Тянь заметил странное поведение Цзэн Ин, но решил, что она снова капризничает. Он лишь прижал ее к себе, прошептав слова утешения, но не сбавил скорость.
— Трое сосунков, стоять!
Голос, похожий на скрежет рвущейся ткани, прогремел прямо над ухом Ши Цяня. Его лицо мгновенно почернело. Только не он!
Этот человек несколько раз появлялся в оригинале как второстепенный персонаж рядом с Повелителем Демонов. Но, будучи сам Повелителем Демонов так много лет, Ши Цянь знал об опасности этого типа.
Мо Учжоу, один из двух великих старейшин под началом Повелителя Демонов. Его уровень — средняя ступень Разделения Духа, что эквивалентно средней ступени стадии Разделения Сознания у праведных культиваторов. Злобный, жестокий, он обожал мучить своих жертв. Те, кто попадал к нему в руки, мечтали лишь об одном — поскорее умереть. Он любил замучить культиватора до смерти, а затем заточить его душу в черный череп, который носил с собой, заставляя работать на него целую вечность.
Ши Цянь понимал, что не может противостоять такому противнику. Он остановил меч и, обернувшись, тут же изобразил на лице страх:
— В-вы… что вам нужно?
Мо Учжоу любил видеть ужас в глазах жертвы, но презирал трусов. Заметив страх Ши Цяня, он брезгливо поморщился — такая внешность его больше не прельщала. А вот Лань Тянь и Цзэн Ин его заинтересовали. Пусть их девственность была потеряна, они все равно могли стать хорошими материалами для адепта Пути Демонов. Вспомнив о собственном застое в культивации, он оживился.
— Я — Мо Учжоу, правый старейшина при Повелителе Демонов, известный как Старец-Демон. Не желаете ли вы, двое, стать моими учениками?
http://bllate.org/book/21128/2143793
Готово:
