Эта мелодия — мотив, который они так часто напевали в детстве. Голос принадлежал Яо Яо, тут не было никаких сомнений, абсолютно никаких, ведь она прислушивалась к нему столько лет.
Раньше она и сама порой напевала эту песню, а иногда в какой-то миг сходила с ума отчаявшегося желания услышать, как её поёт Яо Яо, заливалась слезами, а после продолжала истязать себя.
— Что с тобой? — Лин Юэси заметил, что что-то не так: плечи Юйсинь дрожали, вызывая глухую боль в груди и желание прижать её к себе.
Он подошёл, поддержал Юйсинь за плечи и обнял со спины:
— Что случилось?
Юйсинь с испуганным лицом огляделась по сторонам, затем резко повернулась, вцепилась в плечи Лин Юэси и принялась допытываться:
— Ты слышал? Ты ведь слышал, правда? Эту песню, которую пела та девушка... ты же слышал её, непременно слышал, да?
Пение? Разумеется, голос был невероятно красивым, до смущения чарующим — мягким, сладким, но... что в этом такого? Разве с пением было что-то не так?
— Да, я слышал, очень красиво. — Лин Юэси в этот момент тоже ничего не понимал и мог лишь отвечать то, что было на самом деле.
Юйсинь покачала головой:
— Ошибки быть не может. Яо Яо... Яо Яо...
Говоря это, она вырвалась из объятий Лин Юэси и бросилась на поиски источника пения.
Но стоило им почти добраться до таинственной поющей девушки, как пение внезапно оборвалось.
Юйсинь замерла. Подобно марионетке с оборванными нитями, она лишь беспрестанно твердила в пустоту одно и то же имя:
— Яо Яо, Яо Яо, ты ведь вернулась, да? Яо Яо, Яо Яо...
Лин Юэси растерянно замер: он никогда прежде не видел Юйсинь в таком состоянии.
— Яо Яо, ты вернулась? Почему ты не выйдешь ко мне? Яо Яо, выйди же, выйди! Почему ты не хочешь меня видеть, почему прячешься от меня? — голос Юйсинь к концу фразы стал совсем тихим, словно она стояла на краю полного срыва.
— Не бойся, я с тобой. — Он обнял Юйсинь, продолжая мягко успокаивать её.
Быть может, она просто устала; быть может, нашла повод и место, чтобы дать выход всему накопившемуся за эти годы тяжелому грузу и горечи, выплеснув эту боль без остатка.
Припав к груди Лин Юэси, Юйсинь горько и надрывно заплакала:
— Как ты могла не показаться мне на глаза, ведь ты же вернулась... — её голос то и дело срывался на всхлипывания.
С неба внезапно закапал мелкий дождь, а они всё стояли в объятиях друг друга, под струями холодного ливня.
Дождь продолжал идти, и слёзы, смешиваясь с дождевыми каплями, падали на землю и бесследно исчезали.
Юйсинь плакала долго, её плач был настолько полным боли и отчаяния, что Лин Юэси сжал руки вокруг неё ещё крепче, словно желая растворить Юйсинь в собственном теле.
Он думал: если впитать Юйсинь в себя, тогда всю её тоску, сожаления и отчаяние они смогут разделить на двоих, и тогда, возможно, ей станет не так тяжко.
Знакомый мотив всколыхнул воспоминания, и отпустить их уже не было никаких сил.
Внезапно в памяти всплыли события последних лет, и он сам поразился тому, через сколь многое им довелось пройти, и всё ради одной-единственной цели — мести.
Жизнь казалась до боли пресной и монотонной: что бы ни происходило, всё подчинялось лишь этому смыслу — и на острове во время тренировок, и при выполнении заданий.
Они жили унизительно, словно лишь ради мести, и от этого на душе становилось слегка тоскливо.
Юйсинь безудержно рыдала в объятиях Лин Юэси, безостановочно качая головой.
Воистину, Яо Яо вернулась, но почему она не желает выйти и встретиться с ней? Она ведь отчетливо ощущает её ци, так почему же та не признаётся, что вернулась?
Все эти вопросы сплелись в тугой узел в груди Юйсинь, она задавала их снова и отново, но ответа по-прежнему не было.
Никто из них так и не заметил фигуру за большим деревом позади них: под прозрачным зонтом стояла обладательница потрясающей, ослепительной красоты и роскошных длинных волос.
Выражение её лица было исполнено невиданной прежде тоски.
Где-то глубоко внутри тело пронзила острая боль — от этого плача заныло сердце, отзываясь судорожными, рвущими душу толчками.
Но ей оставалось лишь мысленно шепнуть: «Прости». Только так, и никак иначе.
Поскольку они попали под дождь и одежда насквозь промокла, а переодеться сразу возможности не было, Юйсинь простудилась и слегла с лихорадкой.
Когда Лин Юэси привёз её обратно, она уже находилась в полубессознательном состоянии, однако рассудок ещё сохраняла. В тумане лихорадки, когда Лин Юэси уходил, она едва слышно произнесла:
— Спасибо, что мокрой под дождём был со мной.
Лин Юэси обернулся и посмотрел на Юйсинь, а она в ответ изобразила жест телефонной трубки. От этого зрелища у него на мгновение замерло сердце, наполняясь щемящей жалостью.
Цзыде и Ро Сюань с покрасневшими глазами поддерживали ослабшую Юйсинь.
К вечеру Юйсинь окончательно лишилась сил — казалось, она пережила какое-то страшное бедствие. Чувствуя дикую усталость и погружаясь в тяжелый дурман, она снова провалилась в сон.
Цзыде дежурила у её постели, слёзы уже давно стояли в глазах: «Спи, спи же, я побуду с тобой. Отдохни как следует, устала — так поспи, я рядом».
В такой реакции Цзыде не было ничего удивительного: с тех пор как она знала Юйсинь, та ещё никогда не выглядела столь истощенной — даже в годы запредельно тяжелых тренировок подобного не случалось.
Поэтому на следующий день они, разумеется, отпросились и не пошли в школу.
Лин Юэси был парнем с крепким здоровьем, так что с ним всё было в порядке.
Время летело быстро, незаметно подбирались выходные — день, когда должно было исполниться обещание, день, когда все тайны наконец раскроются.
Однако Лин Юэси внезапно заколебался: стоит ли вообще узнавать истинные личности Юйсинь и остальных? Когда правда была уже совсем близко, ему вдруг захотелось, чтобы этого уговора никогда не существовало, чтобы всё это происходило не с ними.
Сжимая в руке телефон, он не знал, как поступить. В голове снова всплывал тот день и надрывный, полный безысходности плач Юйсинь — этот голос, стоявший на грани краха, словно тень преследовал его повсюду и никак не хотел исчезать.
Стоило вспомнить тот жест с телефонным звонком, которым Юйсинь попрощалась с ним, как в его душе поднималось жгучее раскаяние: зачем вообще нужно было докапываться до правды? Разве это так важно? Куда важнее та тайна, в которой он сам себе не смел признаться.
Я никогда не раскрывал правду раньше,
Боясь, что ты не вынесешь, не поверишь и не примешь этот удар.
Боль и беды валились одна за другой,
Причиняя тебе лишь новые раны.
Я обманывал тебя поневоле, не зная, как объясниться,
Всё произошло слишком быстро, жестокая судьба явилась без предупреждения.
Прощай, моя любовь, моя главная в жизни любовь,
Когда ты вскроешь это письмо, меня уже не будет рядом.
Прощай, моя любовь, прости за то, что был с тобой не до конца искренен,
Мне так больно, но я вынужден уйти, goodbye my love...
В этот момент телефон зазвонил, вырвав погруженного в задумчивость Лин Юэси из оцепенения. Он долго-долго смотрел на экран, не решаясь ответить.
Наньгун Юйсинь.
Четыре символа на определителе номера вонзились в сердце острой иглой, принеся такую муку, от которой невозможно было ни двинуться, ни вздохнуть.
— ... — он принял вызов, но не издал ни звука, даже дыхание его было едва слышным.
— Через два часа приезжай в ХХ, узнаешь ответ, который так хотел получить. — С этими словами Юйсинь повесила трубку.
Тот же непреклонный, холодный тон. Лин Юэси горько усмехнулся, опустил телефон, засунул свободную руку в карман брюк и посмотрел на пейзаж за окном.
Несокрушимая Наньгун Юйсинь.
Хотя Юйсинь пролежала несколько дней, выглядела она по-прежнему ослабленной, но сегодня ей предстояло проходить экзамен, и она ни за что не хотела отступать или сдаваться из-за плохого самочувствия.
Цзыде и Ро Сюань по-прежнему тревожились за неё, опасаясь, что Юйсинь просто не выдержит — если не свалится от усталости, так погибнет на самом испытании.
Они не раз пытались её отговорить, но Юйсинь неизменно бросала в ответ: «Не нужно, я в порядке». Одной этой фразы хватало, чтобы Ро Сюань и Цзыде умолкли; им оставалось лишь беспомощно качать головой и мысленно молиться за неё.
Юйсинь и впрямгь обладала железной волей: ещё пару секунд назад у неё кружилась голова, а теперь она держалась абсолютно уверенно. Выжав газ до отказа, она гнала на спорткаре по шоссе, проносясь мимо со скоростью ветра — лишь мелькнуло и растворилось.
Ро Сюань даже завистливо вздохнула, обращаясь к Цзыде:
— Юйсинь так сильна, даже когда болеет. Когда же я смогла бы её превзойти? — понимая, что надежды на это призрачны, она тоскливо поморщилась.
— По-моему, твоё желание превзойти Юйсинь — чистой воды бред, тебе тренироваться и тренироваться ещё пару сотен лет. — Цзыде одарила её презрительным взглядом, сочтя фантазии Ро Сюань небыбывальщиной.
— Подумаешь! Сама-то чем лучше, чего на меня наговариваешь? — Ро Сюань презрительно скривилась и отвесила Цзыде выразительный взгляд исподлобья.
Цзыде покосилась на удаляющийся силуэт Юйсинь:
— Я-то и не думала соревноваться с ней в силе, это всё твои личные фантазии. Эх, вечно ты приписываешь другим то, чего нет.
Ро Сюань, уже было собравшаяся ответить, задохнулась от возмущения — слова застряли в горле. Гнев волна за волной поднимался изнутри, и унять его было невозможно.
— Хм, по крайней мере, у меня хватает фантазии мечтать о таком, а у тебя? У тебя даже шанса помечтать нет, с какой стати ты здесь меня отчитываешь? — Ро Сюань бросила на Цзыде яростный косой взгляд.
Цзыде не хотелось продолжать этот пустой спор, но, вспоминая только что сказанное Ро Сюань, она поневоле подумала: с каких это пор твой язык стал таким подвешенным? Раньше я за тобой такого не замечала.
Они и не подозревали, что всё это время кто-то шёл у них за спиной.
Битва жизни и смерти, в которой нельзя проиграть.
Следуя указаниям деда, Юйсинь прибыла в назначенное место. Старик вышел из машины, опираясь на трость, и медленно направился к ним.
Увидев приближающегося старика, Цзыде и Ро Сюань прекратили свои мелкие препирательства и застыли скульпутрными изваяниями, выпрямившись во весь рост. Лишь Юйсинь по-прежнему лениво прислонилась к стоявшей рядом стене.
Цзыде искоса взглянула на Юйсинь и пожала плечами: с ней просто совладать было невозможно! Этот её нрав не менялся даже во время болезни — всё та же неизменная властность и высокомерие.
Ро Сюань стояла не шевелясь, однако её любопытная головёнка явно лихорадочно соображала, а глаза зорко шарили вокруг — вперёд, назад, по сторонам, — пытаясь рассмотреть всё в мельчайших деталях.
Старик долго молчал, из-за чего атмосфера стала донельзя странной: со стороны эта компания выглядела сборищем не совсем здоровых людей, достигших, пожалуй, самой тяжелой стадии помешательства.
Пользуясь паузой, Ро Сюань осмотрелась: вокруг громоздилось множество больших и малых складов.
Судя по виду, этими постройками не пользовались уже очень давно — некоторые строения уже начали гнить. Всё это место напоминало настоящий складской лабиринт.
Наконец один из высоких, крепких мужчин в строгом черном костюме тихо зашептал что-то старику на ухо, и только после этого тот заговорил:
— Рад видеть вас на последнем испытании.
Ро Сюань отвела взгляд и устремила его на старика.
— Вам предстоит войти в разные склады. У каждой из вас будет свой противник и своё испытание. Но учтите: всё будет куда сложнее, чем прежде.
Лицо старика при этом сделалось суровым и непреклонным.
— Проиграть нельзя. — Цзыде сжала кулак и посмотрела на Юйсинь и Ро Сюань с решимостью во взгляде.
Ро Сюань тоже выставила кулак, ожидая Юйсинь, но та по-прежнему лениво и насмешливо смотрела на них своими чарующими глазами, а затем...
Просто развернулась и пошла прочь.
— Я буду ждать вас здесь. Не забывайте: игра только началась.
— Помните: без зрителей и главных героев этот спектакль не состоится, — Юйсинь остановилась, обернулась и одарила их обольстительной улыбкой.
Кому предназначалась эта улыбка — тем, кто остался позади, или кому-то другому, — оставалось загадкой.
Цзыде и Ро Сюань прекрасно поняли скрытый смысл слов Юйсинь: нужно во что бы то ни стало вернуться живыми.
Юйсинь неторопливо сняла с пальца кольцо и протянула его стоявшему рядом человеку:
— Сбереги.
Каждая из них отлично понимала, почему она так поступила...
Смертельное испытание.
То, что принадлежало ей, никто не сможет отнять — даже сам Смертный Жнец.
И теперь, снимая кольцо с пальца, она выразила своё намерение яснее некуда: я непременно вернусь, обязательно вернусь живой, чтобы снова надеть это кольцо.
Во всём, за что бы ни бралась Юйсинь, она была уверена на сто процентов. Она никогда не ввязывалась в бой, если не имела гарантий успеха.
Победитель получает всё, а проигравший теряет всё. Она неустанно требовала от себя большего, изо дня в день подгоняя себя жёсткими рамками, лишь бы стать той, кто правит миром — временно ли, навечно ли.
Цзыде проводила взглядом уходящую Юйсинь и перевела глаза на оставленное ею кольцо.
Цзыде знала: Юйсинь хочет, чтобы все они прошли это испытание целыми и невредимыми. Она не желала терять то, что наполняло её жизнь смыслом и имело для неё огромную ценность.
Она повернулась к Ро Сюань, и та ответила ей сладкой улыбкой, словно говоря: «Я в порядке, держись!»
Эта улыбка стоила дороже любых слов.
Слова старика были сказаны всерьез и несли в себе немалый вес.
Это Юйсинь понимала лучше кого бы то ни было.
Пусть лицо её оставалось бесстрастным, внутри бушевала буря. Она не могла предвидеть всё наперед, не знала, что случится в следующую секунду и чем завершится этот экзамен.
Всё, что было в её силах, — это выжить и пробиться наружу, а затем молить небеса о защите для подруг.
Войдя в свои склады, каждая из них шагнула навстречу смертельному испытанию.
А что же чувствовал тот самый человек, который неотступно следовал за ними по пятам и остался незамеченным?
Раскаяние? За то, что поддался сомнениям и подозрениям, за то, что пошёл до конца, пытаясь любыми путями узнать их тайну?
Тревогу? Переживания за то, через какие немыслимые ужасы придется пройти девушкам в этих мрачных стенах?
Всё уже произошло, и повернуть время вспять было невозможно.
Никто, кроме них самих, не ведал, что таят в себе эти закрытые двери и через что им пришлось пройти.
Лин Юэси от начала и до конца ждал в мучительной тревоге. Это ожидание тянулось бесконечно, разрывая душу изнутри, заставляя метаться в сомнениях, гореть на медленном огне и проходить через все круги душевных мук.
В конце концов его сердце превратилось в сплошную кровоточащую рану.
— Неужели я и впрямь в чём-то ошибся? — прошептал Лин Юэси, откинувшись спиной о стену и пряча глаза, в которых застыл нескрываемый страх.
Возвращение истинного монарха.
После долгих внутренних терзаний замок на двери склада издал глухой щелчок и отворился.
Лин Юэси подавил волнение и, обернувшись, настороженно вгляделся в темноту. Из проема показалась изнуренная фигура Юйсинь — она шла покачиваясь, словно готовая упасть от каждого шага.
Она из последних сил держала себя на ногах; её фирменный черный плащ по-прежнему источал ауру властной госпожи, а вишнево-красные локоны ярко горели в полумраке.
Но всё внимание привлекали зловещие, бросающиеся в глаза пятна крови на джинсах.
Юйсинь, разумеется, заметила притаившегося за углом Лин Юэси, но лишь скользнула по нему равнодушным взглядом. Пройдя чуть дальше, она приняла у человека в черном кольцо и водворила его на прежнее место.
Затем она задумчиво посмотрела на украшение.
— Юйсинь, не зря ты моя преемница, поистине поразительно! Ха-ха-ха! — старик, увидев вышедшую Юйсинь, расплылся в похвале, но Лин Юэси этот смех за углом показался предельно циничным.
— Подобные пустяки не стоят упоминания. — Она по-прежнему не допускала мысли о поражении, оставаясь всё той же гордой, неприступной правительницей.
Запах крови был слишком резким, а Юйсинь терпеть не могла подобное — при легком налёте брезгливости она ценила чистоту:
— Дедушка, я пойду переоденусь.
Каждый, кто хорошо знал Юйсинь, ведал: после любого задания она непременно переодевалась, а окровавленную одежду безжалостно сжигали.
— Хорошо, ступай. — Старик лучезарно улыбнулся, провожая её взглядом.
Юйсинь кивнула, развернулась и зашагала в сторону Лин Юэси.
С холодным блеском в глазах, с манящей, опасной улыбкой на губах, излучая леденящую ауру, она уверенной поступью приближалась к нему.
Лин Юэси растерялся. Всегда бесстрашный парень в этот момент не смел поднять глаз и встретиться с ней взглядом, боясь, что стоит лишь посмотреть — и сердце пропустит удар.
Добравшись до угла стены, Юйсинь остановилась и бросила через плечо:
— За мной.
Они направились в отель Мулинь, где находились личные апартаменты Юйсинь.
Заперев за собой дверь и сменив одежду, она встала у панорамного окна и прямо посмотрела на Лин Юэси:
— Ну как? Ответ, который ты так искал, перед тобой. Доволен?
— Ха... — Лин Юэси издал самоуничижительный смешок.
— Мне следовало догадаться о твоей истинной сущности гораздо раньше, — вымолвил он без тени утайки.
Всё тот же ледяной голос, казалось, не претерпевший изменений за всё время:
— Получил ответ — так убирайся.
— А как же они?! — не выдержав, сорвался на крик Лин Юэси.
Они?
Юйсинь прекрасно понимала, кого именно он имеет в виду.
http://bllate.org/book/21104/2142332
Готово:
