— Ло Тэмин! — с криком бросился вперед Ли Чэнминь.
Ким Ын Тхэ попытался схватить его за руку, но Ли Чэнминь обладал невероятной силой и протащил Ким Ын Тхэ пять-шесть шагов, прежде чем тот смог затормозить.
— Осторожно, ловушка.
Ким Ын Тхэ уточнил предупреждение:
— Берегись яда.
Яд — вещь, которую то и дело пускали в ход на международных аренах. В масштабных спецоперациях с участием более тысячи человек его часто использовали, чтобы выбить противника с оборонительных позиций, да и в небольших матчах он встречался нередко.
— Проклятые китайцы!
Маленькие глазки Ли Чэнминя мгновенно налились кровью:
— Он что, даже не побрезговал телами павших бойцов? Разве он боец? Разве у китайцев есть хоть капля бусидо? А?!.. Проклятая болячка Восточной Азии...
Хлоп! Звонкая пощёчина прозвучала между ладонью Ким Ын Тхэ и щекой Ли Чэнминя.
— Сейчас идет война. Война, в которой нет понятий чести и морали. Я не намерен терпеть, чтобы из-за твоей глупости пострадали боевые результаты Великой Кореи! Понял?!
Грудь Ли Чэнминя тяжело вздымалась, но он всё же с усилием кивнул и рявкнул:
— Есть!!
Прижавшись к потолку, китайский киберспортсмен по прозвищу Любовное Письмо прорезал ножом дырку в железном листе. Прислушиваясь, он с презрением фыркнул:
— Подумать только, эти корейцы даже в бою болтают без умолку. Бубнят и бубнят, и это они называют боевой подготовкой...
Улыбка еще не успела полностью исчезнуть с его лица, как черная молния внезапно пронзила мозг Любовного Письма. Первый убитый китайский боец тяжело рухнул на землю, и капли бело-красного мозга медленно потекли из огромного отверстия в виске, издавая шипящий звук пускающей пузыри крови...
А вверху, растеряв лишь часть смертоносной силы, пролетев еще немалое расстояние и наконец упав, сверкало в лучах крови кунай.
— Хэ-хэ.
Стоявший на коридорном балконе второго этажа Ким Ын Тхэ холодно усмехнулся, глядя на потолок высотой в добрый десяток метров:
— Смехотворный массовщик, умудрился же отвлечься в такой момент...
Не успела закончиться его усмешка, как из диспетчерской за их спинами донесся металлический скрежет открывающейся электронной двери комнаты заложников: «Вжик...»
Крышу склада можно было без труда оглядеть снаружи. Игрок по прозвищу Даос, стоявший на крыше недостроенного высотного здания, увидел поверженного Любовного Письма и тут же доложил:
— Любовное Письмо убит! Любовное Письмо убит! На крыше склада уничтожен скрытым оружием!
— Принято... — раздался спокойный приказ Хуан Ди. — Атакуем всем составом!
Стоило прозвучать этому долгожданному приказу, как из каждого укрытия по периметру склада со свистом высыпали десять фигур и стремительно окружили здание.
Сяо Бай взмахнул широким клинком, закинул голову и залился зловещим хохотом. Однако, опустив взгляд, он заметил, что цель их недавней беседы, Ло Фэн, уже перемахнул через перила эстакады, свалился прямо на четырехметровую землю и помчался к воротам склада. Не имея другого выхода, Сяо Бай швырнул широкий клинок на землю и, перемахивая через перила, заорал во всю глонь:
— Ло Фэн, сукин ты сын! Твою мать, смеешь игнорировать дедушку Сяо Бая?! А ну стой!!
Громко ругаясь, Сяо Бай продемонстрировал мастерство: в полете он ударил правой рукой по выступающей цементной плите эстакады, а левой ногой оттолкнулся от стены под путепроводом, максимально гася скорость. Приземлившись, Сяо Бай тут же сделал четыре кувырка вперед, чтобы погасить инерцию, вскочил на ноги, подхватил воткнутый в землю клинок и помчался вслед за Ло Фэном, уже скрывшимся внутри склада.
— Китайцы идут в генеральное наступление! Все! Наша цель — удержать комнату заложников! Выжившим по возможности подняться на второй этаж для обороны!
Ким Ын Тхэ на ходу выдернул наушник гарнитуры, поспешно отступил в диспетчерскую, чтобы оценить обстановку, и заорал во весь голос, отдавая приказ с невероятным напором и грозным видом.
Шесть бойцов корейской команды, разбитые по двое и находившиеся на первом этаже, уже заметили ворвавшихся на склад китайцев. Один из корейцев тут же присел на корточки, подставляя свое плечо в качестве ступенек, чтобы забросить напарника на галерею второго этажа, а сам выхватил армейский кинжал, штык-нож или короткий меч. Некоторые даже обнажили длинные катаны и с боевым кличем бросились навстречу вбегающим китайским бойцам.
Ким Ын Тхэ с напарником влетели в диспетчерскую. Глядя на безмолвную дверь комнаты заложников, Ли Чэнминь, казавшийся только что грубым и невежественным, на этот раз не стал опрометьвосно бросаться вперед. Вместо этого они обменялись с Ким Ын Тхэ взглядами и заняли позиции по обе стороны от проема.
Ким Ын Тхэ извлек из-за спины короткий матоэ с длиной клинка в две ладони, в то время как Ли Чэнминь выхватил из-за пояса собственную катану. Холодная сталь длинного клинка отразила свет белой лампы дневного света с потолка...
— Приготовиться...
Глаза Ким Ын Тхэ медленно сузились, в зрачках мелькнул холодный блеск. Его правая рука молниеносно вбила пароль на цифровой панели у двери, после чего он ударил по клавише открытия и взревел:
— Убить!
— Убить!! — вытаращив маленькие глазки и занеся катану высоко над головой, Ли Чэнминь сделал стремительный выпад и первым переступил порог комнаты заложников.
В комнате заложников, кроме самих заложников, никого не было...
Полностью виртуальные, не обладающие искусственным интеллектом заложники изображали крайний испуг, глядя на ворвавшихся двоих.
— Твою мать, никого! — озадаченно вопросил Ли Чэнминь Суньиро. — Никого нет, как же дверь тогда сама открылась?
Ким Ын Тхэ, словно что-то осознав, резко поднял голову.
На потолке человек в серой форме спецназа улыбался Ким Ын Тхэ. Несмотря на маску, Ким Ын Тхэ знал — тот улыбается. Улыбается презрительно... Ким Ын Тхэ опустил взгляд: Ли Чэнминь, стоявший всего в нескольких шагах от него, был уже мертв. Вытаращив глаза в неверии, он смотрел перед собой: тонкое черное лезвие скользнуло вдоль шлема Ли Чэнминя и вонзилось аккурат в его левое плечо. Лезвие с трудом пробило промежуток между костями и вонзилось прямо в сильное сердце Ли Чэнминя.
— Черт побери!!!!
Терпение Ким Ын Тхэ иссякло. Резким движением он швырнул короткий меч в потолок, бросился вперед, подхватил с пола катану и, совершив кувырок при приземлении, вжался спиной в угол за спиной заложников, настороженно глядя на спускающегося с потолка Хуан Ди.
— Отличный меч. — Хуан Ди сорвал маску и с бесстрастным видом окинул взглядом зажатое в руке короткое лезвие, отливающее синеватым холодом.
— Меч работы мастера из японского Сэйдзина, верно? В реальности и в игре он существует в единственном экземпляре, стоит около 2,8 миллиона земных кредитов.
Хуан Ди пронзительно посмотрел на Ким Ын Тхэ и вдруг широко улыбнулся:
— Впрочем, всё это не имеет никакого значения... Всё равно он не мой, а даже если бы и подарили — необязательно взял бы. Японский меч есть японский меч, дизайн всегда один и тот же, мне такое не по душе.
Ким Ын Тхэ ничего не ответил. Он заметил, что во время разговора все мышцы Хуан Ди оставались напряженными, ни на секунду не расслабляясь.
— Ох, да, чуть не забыл, — с видом озарения произнес Хуан Ди. — Забыл тебе сказать!
— Ты скоро умрешь...
Ким Ын Тхэ охватил ужас, но в этот момент спина, прижатая к стене, наполнилась онемением... Ким Ын Тхэ почувствовал, как силы постепенно покидают его тело.
О да-да, мой великолепный Хуан Ди сияет... Впрочем, сейчас раунд холодного оружия, а Хуан Ди, привыкший полагаться на клинки, обязан блистать.
....
[Глава 25] Битва на складе (4) Перестрелка
В первом раунде сборная Китая смела корейцев сокрушительным катком. Если не считать невезучего Любовного Письма, которого пристрелили на крыше, китайцы обошлись без потерь. Сяо Ли
Под звуки цифровой телепортации бойцов обеих сторон вернули в зоны возрождения. Теперь каждый мог достать из своего оружейного ящика «короткое огнестрельное» или «длинное холодное оружие».
Хуан Ди вытащил горсть деталей для снайперского арбалета, закрепил четыре подсумка со стрелами по обеим сторонам на бедрах и на пояснице, свернул в бухты и рассовал по тактическим карманам с десяток мотков стальной проволоки. Туда же отправилось свыше тритцати разрывных пуль, а на груди закрепили две светошумовые гранаты.
Сяо Бай долго рылся в невидимом для остальных оружейном ящике, пока наконец не вытащил длинный и узкий серебристо-серый пистолет, а затем привесил к поясу две фугасные гранаты.
Ло Фэн прямо из воздуха выущил изящный крупнокалиберный револьвер, лихо раскрутил барабан, с лязгом откинул его и защелкнул обратно, загнав внутрь шесть пуль дум-дум. От гранат он отказался, зато прихватил с собой несколько комплектов запасных деталей для револьвера вдобавок к самым разным боеприпасам.
Хэшан с хитрой ухмылкой извлек 8 фугасных гранат, 4 ослепляющие и 2 противопехотные мины, тщательно развесив их по всему телу так, чтобы иметь возможность мгновенно дотянуться до любой. Чеки нескольких гранат Хэшан предусмотрительно зафиксировал прямо на своем разгрузочном жилете: в бою достаточно будет просто сорвать гранату с крепления, как чека выдернется сама, избавляя от лишних движений и позволяя атаковать незамедлительно.
Даос зловеще извлек длинные плечи лука и объемный колчан, в котором аккуратно рядами торчали стрелы самого разного назначения. На поясе у Даоса болталось четыре-пять небольших жестяных банок — это был высокоэффективный зажигатель, та самая штука, которой Хуан Ди когда-то пытался его подпалить.
Хуже всех пришлось Любовному Письму. Будучи единственным китайским бойцом, слитым в первом раунде, он чувствовал себя донельзя униженным. Между тем Любовной Письмо входил в десятку лучших стрелков Китая по владению пистолетом и некогда в национальном кубке со своим скорострельным пистолетом ghoop совершил подвиг в формате один против десяти. И теперь Любовное Письмо жаждал мести.
— Черт побери, посмели меня прикончить... — у него от злобы дергалось лицо, и он процедил сквозь зубы: — Я вам отомщу!
— Прежде чем мстить, нужно успокоиться. — Хуан Ди прошел мимо Любовного Письма и хлопнул того по заднице.
— То унижение, что мы потерпели, братья помогут тебе смыть в этом раунде. Не позволяй бессмысленной злобе ослепить тебя и ударить в грязь лицом.
Как главный архитектор победы в первом раунде, Хуан Ди уже заслужил доверие элитных игроков из китайских клубов, которых пригласил Ло Фэн.
— Понял. — Любовное Письмо наконец поднял голову, вскинул свой ghoop и злорадно усмехнулся: — Я верну потерянное лицо с помощью этого ствола.
— Красавчик.
Хуан Ди кивнул Любовному Письму и вышел в центр зоны возрождения.
— Все сюда, народ, раунд огнестрела, нам нужен план. — Он дернул ремень своего боевого комбинезона, обращаясь к товарищам.
Тут же загалдел Хэшан:
— План? Какой еще план! Твою мать, у нас тут два монстра, одна утка, плюс мы с Даосом да толпа отморозков, какой к черту план. Вломимся внутрь, забросаем гранатами, нашпигуем свинцом — и дело в шляпе!
Все покатились со смеху, ухмыльнулся и Хуан Ди.
— Хэ-хэ, ты правда так считаешь? — Хуан Ди поднял руку и стал загибать пальцы: — Ну, если поступить так, то всю ответственность за поражение понесешь ты, Хэшан. Подумай-ка, ух-ух, каково тебе придется?.. Ну, клеймо китайского предателя от тебя уже никуда не денется. Из дома нос не высовывай — куда ни глянь, везде будут тыкать пальцем и проклинать. В интернет полезешь? Пожалуйста, если сможешь не беситься от постов с проклятиями в твой адрес. Работа? Какой клуб рискнет нанять предателя... М-да, а еще, а еще...
— Твою мать... — Хэшана словно обухом ударили, он чуть не ушел в угол рисовать круги.
— Я же так, к слову, не всерьез же... — забормотал Хэшан с видом обиженной молодую жены...
К счастью, в минуту подготовки трансляция первой минуты матча блокировалась во избежание утечки переговоров команды, иначе у Хэшана появился бы еще один умопомрачительный титул.
Когда зрители вновь увидели экран матча, китайские игроки уже с хитрыми физиономиями сгрудились в плотный кружок.
Хуан Ди выпрямился во весь рост и громко объявил:
— Ладно, по рукам. Все запомнили?
— Конечно. — Запомнил. — Абсолютно точно запомнил. — Угу.
Раздались самые разные ответы.
На трибунах арены славы красовался небольшой экран высочайшего разрешения размером с ладонь. На самой же сцене лазерные лучи и трехголографическая проекция транслировали гигантские объемные изображения, каждое из которых непрерывно менялось. Два из них транслировали точки обзора игроков каждой из команд, а третье представляло собой вид сверху с постоянно меняющимся ракурсным направлением. Зрители могли по своему выбору следить за личным экраном любимого игрока на маленьком дисплее, выискивать горячие точки на панорамной карте или же, поленившись, переключиться на командные камеры. Благодаря невероятной вычислительной скорости суперкомпьютера, командные ракурсы в реальном времени монтировались в зрелищный батальный блокбастер, так что каждый просмотр матча на деле ощущался как просмотр реалистичного фильма.
Правда, считанные единицы военных репортеров и VIP-зрителей могли напрямую проецировать свои аватары внутрь матча: хотя эти проекции ничего не могли предпринять, а сами игроки их не замечали, эффект полного погружения оставался всеобщим фаворитом.
...Ракурс же спортивных репортеров, разумеется, предназначался для телезрителей.
У Ибо и господин Бегемот вели репортаж прямо с места событий:
— Похоже, Тайшан уже закрепил за собой статус лидера в первом раунде, и практически все беспрекословно подчиняются его распоряжениям... О нет, кроме нашего Кинг-Конга из Чеджу.
Большой объемный экран с видом от лица китайской команды мгновенно переключился на бесстрастного Ло Фэна, выдав крупный план. Вместо того чтобы встать вместе с товарищами и слушать тактические выкладки Хуан Ди, Ло Фэн демонстративно стоял в стороне.
В этот момент Хуан Ди поджал губы и произнес:
— Ло Фэн — свободный агент, он может сам решать, куда ему направляться, но его действия должны координироваться с нашим планом. — Хуан Ди пристально посмотрел на Ло Фэна: — Есть возражения?
— Нет. — Ло Фэн кивнул и бросил на Хуан Ди долгий взгляд: — Как только выиграем этот матч, поедешь со мной в Англию на Мировой кубок по войне.
Хуан Ди приподнял бровь.
Ло Фэн нахмурился:
— Не хочешь?
Хуан Ди презрительно хмыкнул и усмехнулся:
— С чего бы не хотеть? Я просто хочу тебя поправить. Не ехать на кубок, а поехать в Англию и забрать чемпионский титул.
— Ха-ха, верно-верно, едем надирать задницы! Мы тоже с вами! — загоготали не боящиеся хаоса монахи и нелюди, дружно поддерживая идею.
— Вы-то? — Хуан Ди покосился на десятку горячих парней.
— Чего, нельзя что ли? Или квалификации не хватает? — Хэшан злобно зыркнул на Хуан Ди в ответ.
— Можно... но! — Хуан Ди покачал головой: — Нас ждет еще двенадцать матчей, где мы выступаем в роли козырных сил, и если кто-то из вас отбросит коньки, мы с Сяо Фэном больше не берем вас в Англию! Хотите — добирайтесь сами.
— Твою мать, — Хэшан принялся подбивать народ на бунт: — Разве так можно! Пули не разбирают, где чья голова, кто знает, когда зацепит, это же чистое вредительство и месть! Народ, нельзя с этим соглашаться, это несправедливо!
— С чего это несправедливо? — зафыркал Хуан Ди. — Пули что, будут облетать меня стороной, что ли? Давай добавим еще одно условие: кто перед смертью не завалит хотя бы одного корейца — тот пролетает. А если подохнешь с пустыми руками, тогда уж извиняй, разговор короткий.
М-да...
Народ призадумался.
— Ладно, пусть будет так. — Любовное Письмо ухмыльнулся и замахал пистолетом: — Парни, вам лучше хорошенько запрятаться. Смотрите, всех корейцев перебью я, и вам перед смертью уже некого будет убивать.
— Тц... — сослуживцы выразили всеобщее суровое презрение.
....
[Глава 26] Битва на складе (5) Ответный удар корейцев
— Господа, этот раунд мы обязаны выиграть. Сяо Ли
Ким Ын Тхэ гордо выпрямился посреди корейской команды и рявкнул:
— В прошлом раунде мы опозорили соотечественников перед лицом всего великого корейского народа! В этом раунде мы победим! Мы одержим победу, чтобы смыть позор первого раунда! Вам ясно?!
— Ясно! — громогласно отозвались корейские бойцы, демонстрируя боевой настрой.
— Китайцы сильны в индивидуальном бою, но они абсолютно не умеют действовать в команде! — продолжал предматчевую речь Ким Ын Тхэ, энергично жестикулируя, чтобы усилить вес своих слов.
— Кто-то однажды сказал: один китаец — дракон, а десяток китайцев — черви. А мы? Наша корейская нация! Мы величайшая нация, которая лучше всех понимает концепцию командного духа! Покажем же этим глупым китайцам, на что мы способны!
Ким Ын Тхэ обвел взглядом строй и, заметив в глазах бойцов нужный огонек, отдал приказ:
— Подогнать снаряжение! Приготовиться к бою!
В мгновение ока на карте воцарилась мертвая тишина, не было слышно ни единого звука.
Ло Фэн прислонился спиной к стене у окна второго этажа четырехэтажного здания перед складом, а его рука с револьвером не дрогнула ни единым разом. Несмотря на высокотехнологичную сборку, особенности конструкции револьвера накладывали ограничения на его возможности: невозможность быстрой перезарядки и скромный боезапас оставались его главными ахиллесовыми пётами. И все же использовать револьвер со стабилизированным стволом в роли снайперской винтовки было вполне неплохо — на дистанции до пятисот метров он сохранял достаточную точность.
В наушнике левого уха раздался четкий голос:
— ...Две крысы вылезли из задней двери... Задняя дверь открыта... Ш-ш-ш... — тишина.
— Сзади больше трех крыс, будьте начеку. — Прилетел приказ Хуан Ди.
Тот самый боец, что докладывал секунду назад — Железная Голова, следивший за задним входом с крыши склада, — уже был уничтожен корейцами. На защите тыла оставались лишь Даос, засевший на крыше недостроя, и притаившийся неподалеку от него Любовное Письмо. Они работали в паре.
— Четыре корейские крысы вылезли с тыла! Ой мать! Огонь!!
Тут же раздался грохот ожесточенной перестрелки: звонкие тяжелые выстрелы смешались со свистом рассекающих воздух стрел, время от времени пересекаясь со взрывами гранат. Впрочем, ничто из этого не поколебало Ло Фэна: его рука по-прежнему оставалась неподвижной, пугающе неподвижной.
Китайский игрок Любовное Письмо из скорострельного пистолета ghoop уничтожил корейского игрока Глаз Нами, хедшот, мгновенная смерть.
Китайский игрок Любовное Письмо из скорострельного пистолета ghoop уничтожил корейского игрока Темный Железный Кулак, хедшот, мгновенная смерть.
Китайский игрок Даос из мощной электронной снайперской длинной луковой установки ky уничтожил корейского игрока Ли Чэнминя, попадание в сердце, мгновенная смерть.
В верхнем левом углу поля зрения Ло Фэна внезапно вспыхнула алая строка и, словно растворяющийся в воздухе дым, сбежала вниз.
— Шикарно! Прекрасное, безупречное ближнее столкновение! Продемонстрировав мастерство в условиях абсолютного меньшинства два против трех, двое китайских бойцов идеальными действиями опровергли слова европейцев о том, что китайцы якобы не умеют играть в команде! Теперь европейцам нечего возразить!
У Ибо вытаращил маленькие глазки, подпрыгивая и горланя в микрофон. На арене и за ее пределами взметнулась волна неистового ликования: Любовное Письмо и Даос в одно мгновение превратились в национальных героев!
— Слишком рано...
Хотя Ло Фэн и Хуан Ди, находясь в разгаре матча, не слышали гула трибун, они, казалось, интуитивно угадали ликование зала и в один голос тихо пробормотали:
— Настоящим главным блюдом станет внезапная атака, которая начнется прямо сейчас...
— Внимание, всем подразделениям внимание, остерегайтесь неминуемой атаки!
http://bllate.org/book/21103/2142296
Готово:
