— Му Цинхань слабо улыбнулся: — На сей раз с правящим князем Наньчжао действительно начнётся война.
— Что намеревается предпринять Император? — Цин Ло на мгновение замерла, а затем задала вопрос.
— Угадай.
Цин Ло:……
Ночью Му Цинхань так и не вернулся во дворец. Цин Ло лежала в постели одна и лишь спустя долгое время погрузилась в сон. Она не могла знать, что в этот самый момент Му Цинхань методично и упорно распоряжался в резиденции канцлера делами, направленными на то, чтобы помешать Чу Ли войти в столицу, а на его лице застыла леденящая душу кровожадность.
— Император… почему вы вдруг ускорили выполнение плана?
Лю Сычэнь смотрел на неизменно спокойного, но явно находившегося на грани ярости Му Цинханя и наконец озвучил терзавший его долгое время вопрос. Му Цинхань с холодной улыбкой ответил:
— А как иначе? Ждать, пока он разгромит Хуэйхэ и завоюет ещё больше авторитета при дворе?
— Но если Император отберёт у правящего князя военные власти сразу после его победы, солдаты не смирятся! Прошу Императора тщательно всё обдумать!
— Я знаю, но мне вдруг расхотелось ждать.
— Император! Неужели всё ради… красавицы Юй?
С некоторой тревогой спросил Лю Сычэнь. Выражение лица Му Цинханя не изменилось, однако возражать он не стал. Лю Сычэнь стиснул зубы и направился к выходу, но Му Цинхань окликнул его в спину:
— Ты куда направляешься?
— Убить красавицу Юй.
— Канцлер!
— Император! Вы столько лет терпели унижения ради того, чтобы единым ударом сокрушить правящего князя Наньчжао! Почему из-за какой-то женщины вы готовы лишиться рассудка и собственных принципов? Такую женщину нельзя оставлять в живых!
— Канцлер, с каких это пор тебе дозволено вмешиваться в мои дела? Ты что, пытаешься меня разъярить?
— Если Император действительно привязан к красавице Юй, то ваш покорный слуга, разумеется, только рад за вас. Но Император ни в коем случае не должен разрушать свой собственный план из-за какой-то женщины! Если Император потерпит поражение, какая участь ждет красавицу Юй? Мы пока не можем выступать против правящего князя, Император!
— Всё, что ты говоришь, я понимаю, но просто не могу проглотить эту обиду…
— Император, прошу, стерпите. Вы должны стерпеть!
— Верно… Столько лет уже терпел, что изменит ещё несколько лет? Ха-ха…
———————————Разделительная линия—————————————
На следующий день Цин Ло вместе с Му Цинханем вернулась во дворец.
Стоило им ступить на территорию дворца, как Му Цинхань невольно замер: перед ними в белых одеждах на коленях стояла Роуцзя. Лицо Роуцзя было сплошь покрыто слезами, и она жалобно запричитала:
— Император, прошу, накажите красавицу Юй! Мало того, что она разбила нефрит Царской Печати из Павильона Линлун, так еще и убила старую служанку из моих покоев! Император ни в коем случае не должен прощать столь обезумевшую женщину!
— С каких это пор тебе позволено вмешиваться в мои дела, благородная супруга Гуйфэй? — усмехнулся Му Цинхань.
— Неужели Император намерен вот так просто отпустить эту змею в человеческом обличье? Я с этим не согласна! — наседала Роуцзя. — Эта старая служанка была приведена мной из Резиденции вана. Если мой царственный брат узнает об этом, он страшно разгневается, а это повредит ходу военных действий!
— Благородная супруга, ты мне угрожаешь?
— Смею ли я. Я лишь надеюсь на справедливое решение Императора.
— Я всегда был лишь правителем-смутьяном… Подумаешь, убили какую-то старую служанку — велика ли беда? Даже если красавица Юй перебьёт всех в твоих покоях, что с того? Точно так же, как в моё отсутствие ты посмела поднять руку на красавицу Юй, так и сейчас: правящего князя нет в столице, и как по-твоему, что сделает твой царственный брат, если я лишу тебя жизни?
— Ты…
— Вон отсюда!
Лицо Му Цинханя помрачнело, а Роуцзя бросила на Цин Ло полный жгучей ненависти взгляд и поспешно удалилась, обливаясь холодным потом. Цин Ло казалось, что после этого возвращения Император словно переродился. Она долго смотрела на него, не смея вымолвить ни слова. Му Цинхань с лёгкой усмешкой взглянул на неё и произнёс:
— Хочешь о чём-то спросить — спрашивай.
— Зачем… зачем Император помог мне?
— Мы в одной лодке. Твою жизнь может забрать только я, и я никому не позволю тебя третировать.
— Неужели Император… увлечся мной?
Переманивание благородной госпожи Сюэ
Цин Ло странно посмотрела на Му Цинханя и невольно озвучила то, о чём думала, отчего лицо Императора в тот же миг почернело. Какая бы ни была у Цин Ло заторможенная реакция, даже она поняла, что Му Цинхань не в духе, и поспешно бросила:
— Пожалуй, я вернусь к себе.
— Настолько не желаешь оставаться со мной?
— Нет…
Да просто ты слишком непостоянна, и я боюсь, как бы в один прекрасный день по капризу ты не приказал казнить и меня. Если Чу Ли — волк, то ты — тигр, непредсказуемый владыка.
Я не могу быть благодарна за то, что ты меня спас. Ты не даёшь мне умереть лишь потому, что я всё ещё представляю ценность. Зачем я задала такой глупый вопрос, просто…
— Цин Ло, почему ты задала мне такой вопрос? — Му Цинхань с улыбкой погладил её по волосам.
— Я сболтнула лишнее, надеюсь, Император простит.
— А если я не прощу?
— Тогда… ничего не поделаешь.
— Ха-ха… Цин Ло, кажется, ты уже не испытываешь ко мне отвращения, пора тебе и разделить со мной ложе. — Му Цинхань легко улыбнулся. — Я спас тебе жизнь, ты ведь должна отблагодарить меня, верно?
— Что за глупости говорит Император! Вы же обещали!
— Но я передумал.
— Император!
— Цин Ло, я ведь тебе не противен, не так ли? Ты уже давно не сопротивляешься моим прикосновениям.
— Я…
Цин Ло осекся.
Если подумать, у неё действительно пропал приступ тошноты и омерзения при виде мужчин, да и рядом с Му Цинханем больше не было прежнего нервного отторжения. И как же это паршиво! Неужели действительно можно привыкнуть к мужчине, неужели можно позабыть о мести ради сытой и спокойной жизни? Но ведь этот человек — убийца всей её семьи!
— Что с тобой, о чём задумалась?
— Я…
— Неужели я тебе недостоин, Цин Ло?
В голосе Му Цинханя прозвучала лёгкая нотка гнева, а Цин Ло в ту минуту совершенно не знала, что ответить. Му Цинхань холодно хмыкнул и прошептал ей на ухо:
— Раз уж разожгла во мне огонь, отделаться так просто не выйдет. Я и вправду слишком распустил тебя.
— Император! Если вы непременно хотите провести со мной ночь, я не смогу противостоять силой, но я буду ненавидеть Императора!
— Почему? Твоё сердце занято кем-то другим?
— Цин Ло клянётся: пока Чу Ли жив, она добровольно не отдастся никому! Желаешь заполучить Цин Ло — сначала убей Чу Ли!
— Ты и впрямь так сильно ненавидишь Чу Ли… Или это очередной предлог, чтобы снова и снова отказывать мне?
— Цин Ло не смеет!
— Ха-ха… Во дворце чаще всего повторяют фразу «не смею», но много ли среди говорящих тех, кто и впрямь не смеет? Раз ты не хочешь, не стану тебя неволить. Иди.
— Слушаюсь, Император.
С тяжёлым сердцем Цин Ло удалилась и вернулась во Дворец Юйцзао, чувствуя, что впереди её ждут ещё более трудные дни.
Она не понимала, почему настроение Му Цинханя по отношению к ней столь переменчиво, и уж тем более не догадывалась, что сама незаметно заняла совсем другое место в его сердце.
Если бы не риск потерять её окончательно, Му Цинхань, пожалуй, так и не заглянул бы в собственное сердце.
Но теперь, когда он понял всю важность этой женщины, он никогда её не обидит и тем более не позволит уйти.
Она может принадлежать только ему.
У него полно времени.
— Павильон Линлун, значит… Цин Ло, что же ты такое ищешь? Я дождусь дня, когда ты сама мне расскажешь. Только не разочаруй меня, Цин Ло…
————————————Разделительная линия————————————————
Инцидент в Павильоне Линлун благополучно сошёл на нет. Роуцзя оставалась благородной супругой Гуйфэй, Цин Ло — красавицей Юй, и жизнь казалась безмятежной. Однако противостояние между Цин Ло и Роуцзя вышло на открытую арену, превратившись в непримиримую вражду.
Му Цинхань по-прежнему выказывал Цин Ло «величайшую благосклонность», но больше не призывал её на ночлег во дворец. Зато драгоценные подарки рекой текли в её покои, что изрядно сбивало всех с толку. Лоэр заметила, что хозяйка не виделась с Императором уже почти полмесяца, и не удержалась от вопросов:
— Красавица, что в конце концов происходит между вами и Императором?
— С чего ты взяла, что что-то происходит? — с недоумением переспросила Цин Ло.
— Почему Император так долго не зовёт вас к себе…
— Лоэр, как ты, юная девушка, можешь задавать такие вопросы? — с полуулыбкой произнесла Цин Ло. — Неужели самой замуж захотелось?
— Красавица! — Лоэр залилась краской.
— Как оживленно в этих покоях, кажется, я зашла не вовремя.
— Благородная госпожа Сюэ всегда приходит вовремя. Лоэр, подай чаю.
Ин Сюэ неизвестно когда появилась в комнате. Цин Ло мягко улыбнулась ей, велела служанке налить гостье чаю, и обе по привычке принялись за партию в го. Лоэр знала, что за игрой обе госпожи не любят чужих глаз, и предусмотрительно удалилась. Не прошло и много времени, как Цин Ло одержала победу. Ин Сюэ с улыбкой выразила досаду, на что Цин Ло заметила:
— Моё мастерство в игре невелико, а вот ты умеешь проигрывать так искусно, что комар носа не подточит. Верно, Ин Сюэ?
— Красавица меня дразнит?
— Ха-ха, что вы, как можно. Разве смею я насмехаться над своей спасительницей? Просто тебе, Ин Сюэ, и вправду приходится тяжело. Обладая столь прекрасной внешностью, ты до сих пор не приглянулась Императору, не познала его милости и прозябаешь в скромном звании благородной госпожи. Как несправедливо к тебе. А ко мне Император благоволит, но своей опоры при дворе у меня нет. Если бы рядом оказалась обласканная монаршим милосердием наложница, это пошло бы на пользу нам обеим. Так что, хочешь, я порекомендую тебя Императору?
— Красавица, оставьте шутки. Вы же знаете, я никогда не стремилась к борьбе за милость.
— Тебе и не придётся бороться — милость придёт сама. К тому же, мы с тобой близки, а значит, давно стали бельмом на глазу для кое-кого. Раз так, почему бы не сыграть ва-банк? Кто откажется от богатства и почестей? Тем более, Император отнюдь не какой-то деревенский мужлан, он вполне тебя достоин.
Потеря доверия
Лицо Ин Сюэ побледнело, но она попыталась отшутиться, хотя взгляд её сделался серьёзным. Цин Ло отпила глоток чая и с лёгкой улыбкой продолжила:
— Ин Сюэ, я говорю искренне. Ты так мне помогала, спасла мне жизнь, и я, разумеется, должна отблагодарить тебя. Понимаешь, хотя Император и обласкивает меня своим вниманием, реальной власти при дворе у меня нет. Единственное, что я могу сделать — это порекомендовать тебя Императору, чтобы ты разделила с ним его милость. Или ты считаешь, что этого мало?
— Красавица, я уже говорила, что не ищу монаршей милости, прошу вас, избавьте меня от этого.
— Не стоит церемоний, благородная госпожа Сюэ. Мы с тобой как сёстры неужели ты думаешь, что я стала бы испытывать тебя и устраивать тайные ловушки? Я говорю от всего сердца.
— Прошу красавицу взять свои слова обратно.
На лице всегда безмятежной и утончённой Ин Сюэ наконец мелькнуло выражение тревоги. Она медленно опустилась перед Цин Ло на колени, но та поспешно подняла её. Заглянув Ин Сюэ в глаза, Цин Ло произнесла:
— Если Ин Сюэ не желает служить Императору — воля твоя, но у меня есть несколько вопросов, на которые я очень хочу получить ответы.
— Что именно хочет знать красавица?
— Во дворце строжайшая стража, так как же Ин Сюэ умудрилась связаться с канцлером? Ты что, обладаешь даром предвидения, или всё это просто совпадение? С самого моего появления во дворец ты намеренно сблизилась со мной и сильно помогла, и я безмерно тебе благодарна. Но с чего бы незнакомому человеку так заботиться обо мне? Неужели между нами и впрямь возникла любовь с первого взгляда?
Вопросы Цин Ло звучали резко и напористо. Ин Сюэ долго смотрела на неё, а затем тихо рассмеялась. Спокойно откинув со лба выбившуюся прядь волос, она с улыбкой произнесла:
— Красавица подозревает меня в каких-то скрытых замыслах?
— О скрытых замыслах речи не идет, ты ведь всё-таки помогала мне. Но я действительно не понимаю, на кого ты работаешь.
— Много знать вредно. Тебе достаточно верить в то, что я не причиню тебе вреда и буду лишь помогать.
— Почему?
— Потому что кое-кто не хочет твоей смерти… Прости, большего сказать не могу.
— Чья же ты на самом деле? Какова твоя цель?
— Зачем жить так тяжело, Цин Ло? Поверь мне, у меня нет против тебя дурных помыслов. Возможно, поначалу мои подсказки и были продиктованы волей того человека, но после всего времени, что мы провели вместе, я действительно стала считать тебя подругой.
— Вот как… — сердце Цин Ло слегка дрогнуло, но на лице не отразилось ни единой эмоции.
— Если бы я действительно хотела тебе навредить, благородная супруга Гуйфэй расправилась бы с тобой без всяких моих усилий, к чему такие сложности? Цин Ло, я знаю, тебе трудно доверять людям, но доверься своей интуиции, своему сердцу, ладно? Мы же подруги.
— Ин Сюэ, я тронута, но… меня уже предавали те, кого я считала подругами. Если ты готова рассказать мне правду — я буду признательна. Если нет — я не стану причинять тебе вреда. В конце концов, ты спасла меня, и я это ценю.
— Цин Ло…
— Хватит об этом. Благородная госпожа Сюэ, возвращайся к себе.
Ин Сюэ бросила на Цин Ло полный невысказанных слов взгляд и со тяжёлым сердцем удалилась. А Цин Ло осталась сидеть в комнате, ощущая невыразимую усталость.
Ей так хотелось довериться Ин Сюэ, но она не могла забыть прошлую жизнь, когда та самая девушка держала её за руку, улыбаясь и уверяя в дружбе, а затем влила ей в рот отравленное вино, лишив возможности даже предстать перед ликом Императора после смерти!
Доверие…
Разве может существовать столь непозволительная роскошь?
Достойна ли я её?
Ха-ха…
Цин Ло прекрасно понимала, что ей следовало бы прикинуться дурочкой, чтобы и дальше использовать благородную госпожу Сюэ, но сентиментальная сторона её души в этот момент взяла верх.
Эмоционально она верила, что Ин Сюэ не строит против неё козней, но после того горького опыта слепой веры разве могла она оступиться вновь? Есть ли вообще в этом мире хоть кто-то, кому можно верить?
Эх…
—————————————Разделительная линия——————————————
Прошло полмесяца, и до столицы дошла весть о триумфальном возвращении правящего князя Наньчжао. Чу Ли наконец возвращался во дворец.
Каждый при дворе по-своему воспринимал это известие, для Цин Ло же это было смешением скорби и радости. Опечалена она была тем, что Чу Ли вновь одержал победу и не сгинул на поле боя, а радовало её то, что после его возвращения у неё непременно появится противоядие, и она сможет прожить ещё один месяц.
Если подсчитать, дни действия яда Му Цинханя уже подходили к концу, но он больше не вызывал её во дворец — похоже, он действительно затаил на неё обиду. Хотя Цин Ло так и не поняла, чем именно провинилась перед этим взбалмошным Императором.
Как любимая наложница Императора, Цин Ло должна была присутствовать на банкете по случаю триумфального возвращения Чу Ли, и точно так же там обязана была быть Роуцзя как родная сестра Чу Ли. Для них обеих это была первая официальная встреча после того столкновения.
— Красавица, наденете сегодня это платье? — Лоэр указала на парадный наряд гуанфу гусино-жёлтого цвета.
— Нет, надеваем красное.
— Что с вами, красавица? Разве вы не всегда предпочитали более скромные цвета?
— Князь возвращается с победой, подобает облачиться в праздничное. К тому же, это платье пожалованное Императором, как я могу пренебречь его милостью?
— Слушаюсь.
Цин Ло сменила привычный строгий наряд на ослепительно-великолепный образ и даже сама залюбовалась отражением в зеркале. Довольная собой, она поднялась и, опершись на руку Лоэр, произнесла:
— Пойдём.
— Красавица так прекрасна… — завороженно выдохнула Лоэр.
— Во дворце полным-полно красавиц-наложниц, разве когда-нибудь ощущался недостаток в красоте? В этом месте внешность — всего лишь необходимое условие для выживания.
Впрочем, чтобы выжить здесь, одной красоты мало.
Эта Роуцзя вечно кичится своей привлекательностью, что ж, я непременно сравнюсь с ней.
— Прибыла красавица Юй!
Под громкое объявление евнуха ослепительная и царственная Цин Ло с улыбкой вошла в главный зал. Не удостоив Чу Ли даже взглядом, она молча заняла место рядом с Му Цинханем. В глазах Му Цинханя мелькнуло какое-то неуловимое чувство, и он с улыбкой заметил:
— Сегодня твой наряд пришёлся мне по сердцу, красавица.
— Благодарю за похвалу, Император.
— Хм.
Кто она такая
Из толпы донёсся неуместный холодных хмык. Цин Ло тут же перевела взгляд и увидела помрачневшее лицо Роуцзя. На той тоже было красное платье, фасоном очень похожее на её собственное, однако в вопросах возраста и природной прелести Цин Ло брала верх.
Одинаковые наряды, но совершенно разное впечатление — любой слепец понял бы, кто из них красивее. А о чём больше всего переживают женщины, как не о собственной внешности? На сей раз Цин Ло ловко использовала своё превосходство, чтобы задеть Роуцзя, и на душе у неё от этого стало приятно.
— Что с благородной супругой? Не захворала ли?
Заметив, как Му Цинхань изображает показное беспокойство, Цин Ло еле сдержала улыбку, но внешне осталась невозмутимой. Роуцзя, разумеется, не могла позволить себе потерять лицо перед всеми, поэтому поспешно поднялась и слащавым голоском произнесла:
— Благодарю Императора за заботу, со мной всё в порядке, просто лёгкая простуда.
— Коль нездоровится — ступай в покои, не нужно себя мучить. Эй, кто там…
— Мне полегчало!
Услышав, что Му Цинхань и впрямь собирается отправить её с глаз долой, Роуцзя сквозь землю была готова провалиться и поспешно взяла свои слова назад, со стыдом усаживаясь на место. Цин Ло едва не покатывалась со смеху внутри — она ещё никогда не находила Му Цинханя столь очаровательным! Придворные на мгновение замерли, а затем вновь завели дежурные любезности. А Му Цинхань наклонился к самому уху Цин Ло и тихо произнёс:
— Ну как, отомстил я за тебя?
— Благодарю, Император, — растерявшись на секунду, шепнула она в ответ.
— Ха-ха…
Му Цинхань вдруг почувствовал себя удивительно легко.
Столько дней холода и отстраненности — он лишь ждал, что Цин Ло осознает свою ошибку и придёт с повинной. Кто бы знал, что она способна вести себя так невозмутимо, словно ничего не произошло, и жить по-прежнему.
Порою ему так хотелось услышать от доносчиков, что красавица Юй не в духе, что она потеряла аппетит, но эта женщина по-прежнему отлично ела, бессонницей не страдала, а когда он посылал людей намекнуть, не прогневила ли она случайно монарха, та лишь широко распахивала глаза в непонимании: Прогневила Императора? Разве?
Какая же она всё-таки заторможенная…
Привыкнув засыпать вдвоём, он и вправду начал испытывать странное неудобство, засыпая в одиночестве. Его рука по привычке тянулась обнять пустоту. Впервые он пожалел о решении даровать этой женщине право делить с ним ложе — оказывается, к некоторым вещам и вправду можно привыкнуть.
Стоило Му Цинханю вспомнить эту внешне холодную, но умеющую вляпаться в неприятности Цин Ло, как на его губах появлялась лёгкая улыбка. Чу Ли же, наблюдая за их непринуждённым общением, ощутил странный укол раздражения. Кто-то поинтересовался подробностями разгрома войск Хуэйхэ, и лишь тогда он вернулся к реальности, сухо бросив пару фраз в ответ, после чего весь зал разразился одобрительными криками.
— Правящий князь поистине доблестен и искусен в бою, поистине боевой бог государства Янь!
— Верно, великое счастье для Великой Янь!
— С нашим князем нам не страшны любые внешние враги, ха-ха!
Среди этих хвалебных речей Чу Ли сохранял полнейшее спокойствие, да и Му Цинхань не выглядел недовольным, отчего атмосфера на пиру царила самая благожелательная. По заведённому порядку Император должен был пожаловать князю новые титулы или сокровища, но ранг Чу Ли и без того уступал лишь императорскому, так что на сей раз пришлось ограничиться лишь щедрыми дарами золота и серебра.
http://bllate.org/book/21099/2142187
Готово:
