Глава 26
Я не любил есть на ходу, поэтому, найдя свободный столик в зоне фуд-корта, я быстро расправился с этой порцией мороженого.
Наверное, я ел слишком быстро и не уследил, как испачкал руки в растаявшем сиропе — липком и донельзя противном.
Заметив неподалёку указатель туалета, я сказал Гу Вэньчжэну, что отойду помыть руки.
Когда перед умывальником я увидел знакомого человека, до меня с опозданием дошло, что в этом наброске сюжета был еще и главный герой-актив.
Возможно, из-за влияния оригинального сюжета вероятность столкнуться с главным герой-актив, когда мы с Гу Вэньчжэном выходили куда-то вместе, была невероятно высока.
Вот только выглядел главный герой-актив сейчас неважно: одной рукой он держался за лоб, а другую упер в раковину.
Сюжет этого романа-наброска и так был предельно примитивным, а ветка между бывшим мужем-агонистом и главным героем-сумом вообще не была прописана детально.
Поэтому, встретив главного героя-актив в такой момент, я понятия не имел, какому именно эпизоду из первоисточника с выяснением отношений это соответствовало.
Вымыв руки, я снова бросил взгляд в сторону главного героя-актив и заметил, что его глаза были наполовину прикрыты, а на лице играл нездоровый румянец — казалось, он мог рухнуть без чувств в любую секунду.
Дойдя до Гу Вэньчжэна, я остановился и перевел взгляд вперед: там и впрямь стоял Ли Вэньцы, а рядом с ним крутился незнакомый парень на голову ниже.
Подумав, что мы всё-таки были знакомы и делать вид, что никого не заметил, некрасиво, я открыл рот: — Цзян...
Я неловко замер на месте. Цзян Шуци открыл глаза и посмотрел в мою сторону — румянец на его лице не только усилился, но даже глаза начали подозрительно краснеть.
Порывшись в самых дальних уголках памяти и вспомнив наконец имя главного героя-актива, я переспросил: — Цзян Шуци, ты в порядке?
Я стоял на месте, не двигаясь, и, движимый каким-то непонятным импульсом, повернулся к нему: — Я встретил в туалете Цзян Шуци, он выглядит неважно.
Неужели это сказывалось несовпадение аур пушечного мяса и главного героя?
Впрочем, логично: вряд ли кому-то захочется показывать свою слабость перед лицом соперника в любви.
— Ли Вэньцы, тебе нельзя уходить.
Едва я вернулся, как увидел, что напротив Гу Вэньчжэна стоят двое. Высокая фигура показалась мне знакомой — ну вылитый наш вредный преподаватель высшей математики.
Ли Вэньцы повернулся к стоявшему рядом парню: — Я навещу друга, так что сегодня побуду без тебя.
Не дожидаясь ответа, он зашагал прочему, причем так быстро, будто только и ждал этого момента.
Я обернулся и встретился взглядом с лисьими глазами Гу Вэньчжэна, чувствуя себя абсолютно потерянным.
Прошло еще несколько секунд, но выражение лица Гу Вэньчжэна ни капли не изменилось — он стоял рядом с отрешенным равнодушием, словно происходящее его совершенно не касалось. Я решил, что ему в этой сцене участвовать не положено.
Подняв взгляд на торопливый взгляд Ли Вэньцы, я едва заметно скривил губы и, ничего не понимая, махнул ему рукой в сторону туалета.
Его лицо стало еще холоднее, он закусил нижнюю губу и отступил на шаг назад.
Черт, как же звали этого главного героя-актива? Помню, как выглядит, а имя в голове не всплывает.
— Не хочу, мы уходим.
Цзян Шуци мне не ответил. Поколебавшись секунду, я сделал шаг к нему и только протянул руку, как он шарахнулся назад, словно я был каким-то жутком монстром.
Я устало пожал плечами: мы ведь даже не были знакомы, так что моя попытка проявить участие добросердечного прохожего и так была максимумом вежливости.
Слушай, с чего это ты так переживаешь, когда у главного героя-актива неприятности?
Не успел я получить ответ от Гу Вэньчжэна, как рядом раздался торопливый и в то же время легкомысленный голос: — Что случилось с Цзян Шуци? Где он, пойду взгляну.
Увидев, что Ли Вэньцы даже не обернулся, парень яростно затопал ногами. Его миловидное лицо на секунду исказилось, но он быстро взял себя в руки.
По всей видимости, присутствие незнакомцев удерживало его от полноценной истерики; выдавив из себя натянутую улыбку и попрощавшись со мной и Гу Вэньчжэном, он развернулся и ушел.
Я перевел взгляд то на туалет, то на невозмутимого Гу Вэньчжэна рядом. Логику этого сюжета я постичь был явно не в силах.
По дороге домой я всё же не выдержал и спросил: — А Ли Вэньцы и Цзян Шуци близко общаются?
Гу Вэньчжэн ответил: — Так себе. Кажется, семью Ли Вэньцы насильно тащит на смотрины.
Дело раскрыто: Ли Вэньцы просто сбегал от свидания вслепую.
А что тогда насчет Гу Вэньчжэна?
Я как бы между прочим поинтересовался дальше: — Разве Цзян Шуци не твой однокурсник? Не хочешь навестить его?
Гу Вэньчжэн ответил: — Мы не близко знакомы.
В ту самую секунду, когда прозвучали эти слова, мои губы сами собой тронула улыбка — ощущение было такое, будто я одержал сокрушительную победу в каком-то состязании.
Осознав это, я опустил глаза и прикусил гугу.
Наверное, так было нельзя.
Это заставило меня задуматься: а не перешагнул ли я черту в своих чувствах к Гу Вэньчжэну?
Я из тех людей, кто легко поддается на жалость, но если уж принимаю твердое решение, сбить меня с толку внешним силам трудно.
Мне действительно нравилось лицо и тело Гу Вэньчжэна, из-за чего я смягчался к нему и ради забавы иногда намеренно подначивал.
Или, иначе говоря, симпатия к Гу Вэньчжэну у меня была, но её явно не хватало для того, чтобы ради него остаться в этом незнакомом мире.
С одной стороны, приходилось считаться с непреодолимой силой сюжета, с другой — чувства не были для меня смыслом жизни: есть — хорошо, нет — тоже сойдет.
В этом вопросе я сохранял трезвость и рассудительность.
Гу Вэньчжэн, шедший рядом, внезапно остановился.
Он спросил меня: — Почему у тебя испортилось настроение?
Мм? С чего бы ему портиться?
Я замер и в недоумении посмотрел на Гу Вэньчжэна, прямо встретившись взглядом с его глубокими темными глазами, на дне которых плескались какие-то непонятные мне эмоции.
Прежде чем я успел сообразить, с чего это он вдруг завел такой разговор, до меня дошло кое-что очень важное.
Я отвел руку и прикинул расстояние между нашими с Гу Вэньчжэном макушками.
Полгода скитаний в чужом теле прошли незаметно, но в какой-то момент мы, кажется, сравнялись ростом.
Это открытие вызвало во мне неудержимую радость, и голос сам собой взлетел на пару нот выше: — Гу Вэньчжэн, я вырос!
Словно не ожидая от меня такого заявления, Гу Вэньчжэн опешил на пару секунд.
Он приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но невысказанные слова в итоге обратились лишь легким вздохом.
Окрыленный новостью о собственном росте, я не обратил на это особого внимания и исподтишка покосился на наши обутки.
Мм, подошвы на вид одинаковой толщины.
В этот момент чья-то рука смахнула прядь волос у меня с уха, и я вновь перевел внимание на её обладателя.
Разгладив растрепавшиеся волоски, Гу Вэньчжэн попутно погладил меня по голове.
В его глазах мерцал мягкий свет, а уголки губ тронула улыбка — одновременно снисходительная и беспомощная.
Никто ведь ничего такого не сказал, но от всех этих его жестов я вдруг почувствовал себя ужасно наивным ребенком.
Я прикусил губу, чувствуя, как уши начинают гореть.
Охваченный странным коктейлем из смущения и досады, я свободной рукой ткнул Гу Вэньчжэна в открытый участок шеи.
Заметив, как он вздрогнул от холода моих пальцев, я фыркнул: — Чего лыбишься?
Закончив свою маленькую пакость, я попытался отдернуть руку, но Гу Вэньчжэн перехватил ее и нахмурился: — Почему у тебя такие ледяные руки?
Не дав мне возможности высвободиться, он переплел наши пальцы и засунул мою руку вместе со своей в глубокий карман пальто.
Вытащить руку не получилось, так что мне пришлось смириться и всю оставшуюся дорогу прошагать вот так.
Пф, его собственные руки были ничуть не теплее — грел разве что сам карман пальто.
Рабочие заметки генерального директора Гу — выдержка 19
Запах цитрусовых рядом со мной стал слабее.
Расстояние между мной и Фан Ианем, кажется, тоже увеличивается — странное и тревожное предчувствие.
Мне это не нравится.
http://bllate.org/book/21019/2136716
Готово:
