Му Цзышань шла очень быстро, и осенний ветер с шумом трепал её одежду.
Хэ Янься смотрела ей вслед, пока фигура той не растворилась в туманной дали.
Будучи главой дворца Цюнъин, она оказалась в столь жалком положении: рискуя жизнью, спасла ту, что ненавидит её до мозга костей, и лишь вызвала ещё большее отвращение. Она сносила побои и брань, не смея даже оправдаться, и когда та бросалась на неё с мечом, не решалась дать сдачи, лишь надеясь, что гнев Му Цзышань утихнет, если та выплеснет его наружу.
Неизвестно, то ли это кара за былые злодеяния, то ли судьба решила посмеяться.
Подумав об этом, Хэ Янься лишь беспомощно и горько усмехнулась.
***
В ту ночь Хэ Янься бродила снаружи до самого рассвета, прежде чем вернуться в хижину у реки.
С тех пор как богатый купец согласился взять их с собой, Хэ Янься и Му Цзышань снова жили под одной крышей. Вернувшись, она увидела, что Му Цзышань уже легла, укрылась одеялом и спит, повернувшись к ней спиной и ровно дыша.
На её приход та никак не отреагировала — то ли уснула, то ли не желала обращать внимания. Немного поразмыслив, Хэ Янься склонилась ко второму варианту: Му Цзышань обладала выдающимся мастерством, она не могла не услышать шагов. Вероятно, ненависть к ней была настолько глубока, что та не хотела произнести ни слова.
Зная, что Му Цзышань притворяется спящей, Хэ Янься не стала её разоблачать. Она просто присела рядом и некоторое время молча смотрела на неё.
Наконец, она заговорила, и её тихий голос звучал словно мысли вслух:
— Обещаю тебе, что больше не буду убивать невинных.
Сказав это, она задержала взгляд на Му Цзышань и, словно решившись на что-то, добавила:
— Если не буду уверена, что они хотят причинить мне вред, я не подниму руки.
Слова прозвучали внезапно, и для притворяющейся спящей Му Цзышань они показались совершенно бессмысленными. Зачем Хэ Янься давать ей такие обещания? Она — глава Демонической секты, а сама Му Цзышань — лишь её пленница. К чему ей меняться ради неё?
Всё равно её грехи уже не искупить, а сама она рано или поздно найдёт способ убить эту злодейку. Это не только избавит мир боевых искусств от великого бедствия, но и обезопасит младшую сестру, позволив той жить в мире с супругом и растить детей. А сама она сможет обрести покой, скрывшись в тихом, уединённом месте.
Рано или поздно их мечи всё равно скрестятся, и эта хитрая женщина наверняка давно разгадала скрытую в её глазах жажду убийства.
Именно поэтому сейчас эти слова показались ей пустыми и нелепыми.
Несмотря на недоумение, она продолжила притворяться спящей, не желая отвечать.
Хэ Янься, видя, что та не желает общаться, замолчала. Она взяла другое одеяло, лежавшее на кровати, укрылась и легла рядом в одежде, не смыкая глаз до самого рассвета.
***
На следующее утро Хэ Янься и Му Цзышань с готовым багажом отправились в путь вместе с купцом. Хэ Янься предлагала нанять отдельную повозку, чтобы следовать за обозом, но купец решительно отказался, настояв, чтобы они ехали с ним.
Хэ Янься попыталась вежливо отказаться, сославшись на то, что у её супруги чахотка и она может заразить окружающих, но купец лишь расхохотался, заявив, что у него крепкое здоровье и он не боится заразы. Он попросил Хэ Янься не переживать, заверив, что ничуть не брезгует. Отказать было невозможно, и Хэ Янься, к своему досаде, была вынуждена смириться с тем, что им придётся ехать в одной повозке.
Впрочем, присутствие третьего человека оказалось даже полезным. После того как Хэ Янься расправилась с той парой, Му Цзышань перестала с ней разговаривать, и атмосфера между ними была ледяной. Теперь же, благодаря болтливости купца, неловкость немного сгладилась.
Поскольку купец считал их той самой парой из деревни Янхуа, он всегда снимал им одну комнату. Му Цзышань это не нравилось, но, чтобы не выдать себя, приходилось играть роль. Впрочем, они по-прежнему спали под разными одеялами, соблюдая дистанцию, и, когда купца не было рядом, Му Цзышань не произносила ни звука.
Хэ Янься знала, что ненависть той не угасла, и не давила на неё, позволяя вести себя как угодно. Она просто игнорировала холодные взгляды, которые та бросала на неё в отсутствие купца.
Спустя несколько дней пути они приблизились к границам Дацзиня. Купец, часто бывавший в разъездах, прекрасно знал местные обычаи и кухню, поэтому в каждом городе водил их по лучшим заведениям, так что они неплохо питались.
В этот день они пересекли границу Государства Цзи и Дацзиня и готовились заночевать в придорожном городке.
Солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в багряные тона. После въезда в Дацзинь Хэ Янься стала непривычно молчаливой, часто погружаясь в глубокие раздумья.
Купец не замечал перемены в её настроении и продолжал болтать, хотя Хэ Янься отвечала лишь невпопад, утратив прежнюю живость.
— Через пару дней мы прибудем в Хэчжоу, что в Дацзине. Этот город стоит на границе двух стран, там кипит жизнь... — купец снова принялся рассказывать о своих приключениях и местных деликатесах. Му Цзышань, продолжая играть роль больной, лишь изредка кашляла, а Хэ Янься, витая в облаках, лишь формально отзывалась.
— Вдруг вспомнил, пятнадцатого числа — праздник Ся-юань. В Хэчжоу устраивают фестиваль фонарей, по реке пускают расписные лодки... В прошлый раз я опоздал, очень жаль...
— Но в этом году нам повезло, как раз успеваем к празднику...
Купец выглядел воодушевленным. Хэ Янься, до этого слушавшая вполуха, вдруг вздрогнула, уловив знакомые слова.
— Так скоро... уже Ся-юань? — в её глазах мелькнуло нечто неуловимое, какая-то тень воспоминаний.
— Да, время летит незаметно, когда едешь в приятной компании, — рассмеялся купец, не замечая холода между своими спутниками.
— Фестиваль фонарей... звучит неплохо, — Хэ Янься улыбнулась и выразительно посмотрела на Му Цзышань, но та, не меняясь в лице, лишь закашлялась и отвела взгляд.
Увидев, что Му Цзышань избегает её, Хэ Янься улыбнулась ещё шире и придвинулась ближе.
— Раз уж мы здесь, не хочешь пойти со мной посмотреть на фонари?
Лицо Му Цзышань помрачнело, но, чтобы не выдать себя, она ответила с привычной наигранной нежностью:
— Мне нездоровится, боюсь, не смогу составить компанию тебе и господину... кхе-кхе... — она снова прикрыла грудь, имитируя приступ кашля.
— Это не проблема! Если боитесь простудиться, снимем отдельную ложу в ресторане у реки. Оттуда будет прекрасно видно лодки и фонари, и не придётся толкаться в толпе!
— Вы так добры, господин, мы так обязаны вам за заботу, — Хэ Янься выглядела довольной, в то время как Му Цзышань, понимая, что купец искренен, чувствовала лишь раздражение.
В этот момент повозка резко остановилась. Купец не удержался, упал и ударился о дверцу, скривившись от боли.
Разгневанный, он распахнул штору, чтобы обругать возницу, но, высунувшись, замер: к его горлу был приставлен холодный клинок. Возница уже был мёртв, а перед купцом стоял свирепый громила.
— Почтительный господин... что вам... нужно? — купец дрожал всем телом. Хэ Янься и Му Цзышань сразу поняли: напали разбойники.
На границах Дацзиня и государства Цзи часто орудовали банды. Купцы, перевозившие товары, обычно нанимали охрану, иначе риск потерять жизнь был слишком велик.
Поэтому товары в приграничье стоили в разы дороже. Этот купец, не имея опыта, не нанял достаточной защиты, а внезапность нападения наводила на мысль, что среди его людей был предатель.
Му Цзышань хотела было броситься в бой, но почувствовала, как Хэ Янься крепко сжала её руку. Та одними губами произнесла: Не двигайся.
Му Цзышань рвалась в бой, но, поскольку Хэ Янься формально оставалась её госпожой, ей пришлось подчиниться.
— А теперь, любезный, выкладывай всё золото и драгоценности... — расхохотался громила, чей шрам на лице выглядел пугающе.
— Да... да... — трясущимися руками купец достал кошель, но разбойник остался недоволен.
— Не верю, что у тебя так мало. Если найду хоть медяк — головы лишусь! — пригрозил бандит. Купец, побледнев, вытащил из повозки маленький деревянный ящик, полный серебра. При виде того, как разбойник забирает его, сердце купца обливалось кровью.
— Уже лучше, — ухмыльнулся бандит, передавая ящик подельнику, но его взгляд снова упал на повозку.
— Господин... чего ещё изволите? — купец дрожал как осиновый лист.
— Мне вот интересно, повозка пустая, людей всего трое, а колея от неё глубже, чем у остальных... — в глазах бандита блеснул алчный огонек.
Он оттолкнул купца и заглянул внутрь. Там сидели две женщины, и, несмотря на скудность вещей, он осклабился.
— Эй, парни, проверьте там всё... — скомандовал он.
— Похоже, у него в охране были свои люди, иначе они бы не знали... — прошептала Хэ Янься. Му Цзышань почувствовала, как та снова сжала её руку, и замолчала.
Двое бандитов залезли в повозку. Один — с чёрной родинкой на брови, другой — тощий и желчный. Они уставились на женщин. Тот, что с родинкой, задержал взгляд на Му Цзышань, но окрик главаря заставил их поторопиться.
— Вскрывайте пол! — приказал атаман.
Купец, видя, как они ломают его повозку, был готов упасть в обморок.
— Господин... вы же ломаете всё... как же мы поедем... — пролепетал он, но бандиты не обращали внимания.
***
Они вскрыли доски, под которыми блеснуло серебро. Атаман засиял от жадности и приказал перетащить всё добро. Когда повозка опустела, купец, не выдержав удара, рухнул без чувств.
Главарь разбойников перевел взгляд на Хэ Янься и Му Цзышань. Женщины выглядели холеными, и бандит приказал обыскать их.
Хэ Янься, не сопротивляясь, отдала свой кошель, умоляя лишь сохранить им жизнь.
Му Цзышань была готова сорваться, но Хэ Янься снова удержала её.
Тощий разбойник был недоволен малым количеством монет, а тот, что с родинкой, всё не сводил глаз с Му Цзышань, что вызвало у Хэ Янься гнев.
— Главарь, а девка-то ничего, может, заберем её с собой, потешимся? — предложил бандит, хватая Му Цзышань за руку. Несмотря на маскировку, её красота была заметна.
— А что, неплохо, пусть парни развлекутся, — расхохотался атаман.
— Гляньте, какие ручки нежные, — бандит начал лапать Му Цзышань. Та уже собиралась ударить, но кто-то опередил её.
Хэ Янься, применив Технику разделения сухожилий и дробления костей, с хрустом вывернула запястье бандита и притянула Му Цзышань к себе.
Громила с воплем рухнул на колени, а остальные застыли в изумлении.
— Какая быстрая техника... — только и успел вымолвить атаман, как Хэ Янься с силой наступила на искалеченную руку бандита, раздробив кости окончательно.
— Руки моей супруги не для того, чтобы их лапали всякие отбросы, — голос Хэ Янься звучал ледяным спокойствием, от которого у всех по спине пробежал холодок.
— Ты... кто ты такая? — пробормотал атаман, напуганный её мастерством.
— Неважно кто. Советую не связываться с теми, кто вам не по зубам, — отрезала Хэ Янься. Её голос не был громким, но властность в нём подавляла всё вокруг.
— И еще... верните всё серебро до последней монеты, иначе пощады не ждите.
Бандиты зашумели:
— Да кто ты такая, чтобы нам указывать?
— Убьем тебя, не сомневайся!
— Главарь, не слушай её, давайте покажем им, чья сталь острее!
— А девку оставим, пусть посмотрит, как мы её потешим...
Хэ Янься не злилась, на её лице играла лишь холодная, зловещая улыбка.
— Хватит болтать! Сначала прикончим этого выскочку, а потом возьмемся за его бабу! — взревел атаман.
Разбойники бросились в атаку. Их движения были хаотичными и полными брешей. Хэ Янься даже не утруждала себя уклонением: двумя пальцами она перехватила клинок, применив Технику обезоруживания голыми руками, и выбила меч из рук нападавшего.
Тем временем Му Цзышань, слушая грязные оскорбления, тоже пришла в ярость и, не дожидаясь Хэ Янься, вступила в бой.
http://bllate.org/book/20982/2130329
Готово:
