Чу Ян понаблюдал за тем, как Су Мубай обрабатывает раны Цзян Линь. Решив, что ничего критичного с ней не случилось, он отвел взгляд и зашагал к стоявшим неподалеку Цзян Цзюэ и Линь Сяо.
Парни сидели на корточках прямо в снегу, осматривая добытые ядра зомби. Длинные, изящные пальцы Цзян Цзюэ сжимали кристалл, излучавший слабое бледно-зеленое свечение. Он неспешно стирал грязь с его граней чистым снегом.
Чу Ян остановился рядом с ними, ковырнул носком ботинка рыхлый снег и, помолчав пару секунд, все-таки тихо произнес:
– С Цзян Линь все будет в порядке. И… она только что оттолкнула с линии удара того ребенка.
Движения Цзян Цзюэ на мгновение замерли. Он поднял глаза на Чу Яна, затем бросил короткий взгляд в сторону Цзян Линь, которой все еще оказывали помощь. В его глубоких темных глазах мелькнуло что-то нечитаемое, но в итоге он лишь равнодушно бросил:
– Мгм.
И протянул очищенное ядро зомби Чу Яну:
– Спрячь.
А вот Линь Сяо церемониться не стал. Он небрежно смахнул налипший на лицо снег и удивленно вскинул бровь:
– Ого? Кто бы мог подумать, что у нашей столичной фифы в критический момент обнаружатся стальные яйца! Если бы она его не отшвырнула, или если бы ты, бро, хоть на секунду промедлил – и ей, и пацану пришел бы конец.
Чу Ян кивнул, забрал кристалл из рук Цзян Цзюэ и бережно убрал ядро зомби в свое пространство.
Какой бы стервой Цзян Линь ни была в прошлом и какие бы скелеты ни прятались в их с Цзян Цзюэ семейном шкафу, ее поступок на грани жизни и смерти заслуживал уважения. Неприятный осадок, оставшийся у Чу Яна от ее прежних выходок, заметно рассеялся.
– Здесь нельзя задерживаться, – ледяной голос Цзян Цзюэ разрушил недолгое молчание, мигом выветрив из голов ту расслабленность, что всегда накатывает после того, как чудом избежишь смерти.
Он поднялся на ноги. Его темный взгляд скользнул по истоптанному, перемешанному с грязью снегу и обрубкам черных ветвей.
– Запах крови и шум схватки были слишком сильными. Скоро сюда стянется и другая тварь. Выступаем немедленно. До темноты нужно найти безопасное укрытие для привала, – в его тоне звучала не терпящая возражений властность.
Чу Ян и Линь Сяо переглянулись. Лишних слов не требовалось.
Линь Сяо подхватил валявшийся под ногами клинок и с силой вытер окровавленное лезвие о чистый сугроб. Чу Ян же просто отряхнул одежду от налипшего снега и спрятал свое оружие в пространство.
Но как только они собрались выдвигаться, со стороны толпы выживших вдруг донесся сдавленный всхлип.
Изможденная женщина с отчаянным криком рухнула на колени возле тела того самого мужчины, чью грудь насквозь пронзило ветвями. Он был уже мертв.
Протянув трясущиеся руки, она принялась гладить его уже начавшее коченеть, ледяное лицо. Крупные слезы беззвучно градом катились из ее глаз, разбиваясь об окровавленную куртку мужа и оседая на грязном снегу. Плечи женщины судорожно вздрагивали, но она даже не могла закричать в голос – из горла вырывался лишь жуткий, сдавленный до предела скулеж.
– Т-тетя Ли… примите мои соболезнования… – робко пролепетал мальчик, которого совсем недавно вышвырнула из-под удара Цзян Линь. Это был малыш Вэнь. Сейчас он стоял, крепко прижавшись к матери, и тер покрасневшие глаза. В его дрожащем голоске все еще слышался пережитый ужас.
Стоявшая неподалеку студентка Ли Юй тоже присела на корточки. Осторожно погладив убитую горем женщину по плечу, она произнесла с тихим состраданием:
– Держитесь… мне так жаль. Но мертвых уже не вернуть.
Но женщина словно ослепла и оглохла. Она смотрела на мертвенно-бледное лицо мужа совершенно пустым взглядом, будто вместе с ним из ее собственного тела вытянули душу.
Женщина, обнимавшая малыша Вэня, тяжело вздохнула и смахнула набежавшую слезу.
– Ли… – хрипло произнесла она. – Старина Чжан… он был замечательным мужиком. Просто судьба у него такая – угодить в это проклятое время.
Но ты должна держаться! Подумай о ребенке!
Подумай о Нюню! Ей всего три годика! Она уже осталась без отца. Если ты сейчас сдашься и сломаешься, как, черт возьми, эта кроха выживет в таком мире?! – говоря это, она бросила взгляд на стоявшую рядом женщину постарше. Та баюкала на руках маленькую девочку с двумя смешными хвостиками. Личико крохи раскраснелось от непрерывного плача.
Слово «ребенок», казалось, пронзило вдову насквозь. В ее пустых, остекленевших глазах наконец затеплился проблеск осознанности.
Она медленно повернула голову и посмотрела на маленькую девочку, которая надрывно, до хрипоты плакала. Губы женщины шевелились, но она не могла издать ни звука.
Нюню, казалось, почувствовала на себе взгляд матери. Она заплакала еще громче, отчаянно тяня к ней свои крошечные ручки:
– Мама… мамочка…
Да… у нее ведь осталась Нюню.
Старина Чжан погиб, у девочки больше нет папы.
В этом безжалостном, пожирающем людей мире, если она тоже сломается, сколько дней протянет трехлетняя кроха?
– Нюню… моя Нюню… – пробормотала женщина сорванным, пугающе хриплым голосом.
В ее пустых глазах наконец-то снова зажегся слабый, едва уловимый огонек жизни.
Она с трудом поднялась с земли. Колени подкашивались, и она сделала несколько неуверенных шагов, прежде чем добраться до женщины, державшей Нюню на руках.
Протянув трясущиеся руки, она ледяными пальцами осторожно погладила залитое слезами, покрасневшее личико дочери. От пальцев исходило тепло живого детского тела, и слезы снова бурным потоком хлынули из ее глаз:
– Нюню, не бойся… мама здесь… мама с тобой…
Она сделала глубокий вдох, словно потратив на это все оставшиеся в теле силы, чтобы унять дрожь и не упасть.
Затем повернулась и шаг за шагом побрела обратно к трупу мужа.
Наклонившись, она протянула руку и с какой-то почти религиозной нежностью закрыла ему глаза – они так и остались широко распахнутыми, застывшими в смертельном ужасе.
Затем она опустилась на колени прямо в снег и принялась голыми, покрасневшими от мороза и расцарапанными о камни руками разгребать толстый слой снега рядом с мужчиной.
– Старина Чжан… ох, старина Чжан… – тихо всхлипывая, она механически рыла снег, прерывисто бормоча себе под нос. – В следующей жизни… найди себе судьбу получше… чтобы не родиться в это проклятое время… Я даже… даже не могу похоронить тебя по-человечески, предать земле… Смогу только… только оставить спать в снегу… не вини меня…
Выжившие, наблюдавшие за этой сценой, почувствовали, как к горлу подкатил тяжелый ком. Многим стало физически душно от навалившейся тоски.
Кто-то отворачивался, тайком смахивая слезы; кто-то до крови кусал губы, лишь бы не расплакаться вслух.
Неизвестно, кто шагнул первым, но один крепкий мужчина молча подошел, опустился на корточки и стал разгребать снег голыми руками.
Следом подошел еще один, затем другой. Один за другим люди молча садились в сугробы и своими замерзшими, негнущимися пальцами помогали копать эту скромную снежную могилу.
Вскоре неглубокая яма была готова.
Несколько человек осторожно подняли окоченевшее тело старины Чжана, опустили его на дно, а затем стали сгребать чистый снег, бережно засыпая покойного слой за слоем. В конце концов на этом месте вырос маленький, ничем не примечательный холмик.
– Хватит… пора выдвигаться, – Су Мубай огляделся по сторонам и, убедившись, что других раненых нет, повысил голос.
В его обычно ровном тоне тоже проскользнула едва уловимая хрипотца. Было ясно, что он изо всех сил давит в себе рвущуюся наружу горечь.
Чу Ян подошел поближе. Глядя на неприметный снежный холмик, он тихо произнес: «Спи спокойно», а затем перевел взгляд на валявшиеся на снегу обрубки ветвей.
А ведь эти штуки во время боя были твердыми, как металл. Пришлось потратить уйму сил, чтобы их перерубить.
http://bllate.org/book/20912/2132883
Готово:
