Позже Лин Юэюэ написала в личном приложении фразу, приуроченную к тому дню. Нажим был совсем слабым, словно она боялась порвать бумагу от излишнего усердия. Сама фраза звучала так: «Я стояла на сцене и видела целое море. Не то море, на котором мы серфили в тот день, а море света — еще более яркое, сотканное из взглядов десятков тысяч людей. И в этом море я завершила для него первый в его жизни сольный концерт. Нет — наш первый».
В скобках она добавила: Чжу Чжисинь сказал, что видел из зала, как я улыбалась. Я не стала ему говорить, что в тот момент не улыбалась, а сдерживала слезы.
Ежегодный новый музыкальный концерт Time Fengjun — главное музыкальное торжество компании за весь год. Все дочерние группы и сольные артисты по очереди выходили на сцену, у каждого был отдельный номер и совместные выступления. Для фанатов это ежегодное паломничество, для артистов — важнейшее сражение года. Сольная часть Су Синьхао состояла из двух песен: сольного исполнения заглавного трека из нового альбома и танцевального соло под собственную постановку. Компания утвердила хореографию еще месяц назад, и когда Лин Юэюэ получила расписание, до выхода на сцену оставалось ровно семь дней. Эти семь дней она потратила на то, чтобы отточить оба танца до того момента, пока мышечная память не заглушит нервозность. Су Синьхао по видеосвязи покадрово разбирал с ней движения, порой заставляя повторять демонстрацию по десятку раз ради правильного угла наклона кончиков пальцев. Она не пожаловалась ни разу. Ведь это сцена Су Синьхао, то место, которое он завоевал в репетиционном зале за семь лет упорного труда, и она не имела права все испортить.
В день концерта вокруг арены яблоку было негде упасть. Фанаты занимали очередь с самого рассвета, а стены из поздравительных цветов тянулись вдоль входных коридоров на сотни метров: парные стены Чжу и Су, личные стены Су Синьхао, общие стены всей группы — каждая была сплошь усыпана фанатскими баннерами и записками. Перед тем как войти внутрь, Лин Юэюэ разглядела сквозь темное стекло минивэна ту самую стену, предназначенную именно ей. Под аркой из розовых и голубых воздушных шаров фанаты выложили живыми цветами огромное сердце вокруг портрета Су Синьхао, а рядом возвышалась светящаяся табличка: «Су Синьхао, мы всегда идем за тобой». Она не впервые видела поддержку Су Синьхао, но раньше смотрела на нее через экран, репостила в супертопиках и охала в общежитии: «Как красиво!» Теперь же человеком, ради которого все это затевалось, была она сама.
Ее рука легла на оконное стекло, кончики пальцев слегка похолодели. Мысленно, не произнося ни звука, она сказала: «Су Синьхао, ты видишь? Все это ради тебя».
Телефон коротко вибрировал. Уведомление в Вичате от Су Синьхао.
— Увидела. Цветочная стена очень красивая, таблички яркие. Ты нервничаешь?
— Нервничаю. Ладони уже потели.
— Нервничать правильно. Если не нервничаешь — значит, тебе все равно. Волнение означает, что тебе не все равно.
— А ты нервничала перед прошлым выходом на сцену?
— Каждый раз. Хоть тысячу раз повтори репетицию, а перед выходом все равно волнуешься. И дело не в страхе оступиться — просто люди в зале потратили столько времени и сил, чтобы прийти на тебя посмотреть, и ты обязана оправдать каждый их взгляд.
— А если я оступлюсь?
— Даже если оступишься — это оступится Су Синьхао. Ошибется Су Синьхао, и фанаты скажут, что у него сегодня просто не тот настрой, а компания явно перегрузила график и не дала отдохнуть. Сыграешь безупречно — назовут не иначе как живым метрономом. Так что как бы ты ни танцевала, они тебя любят. Тебе нужно сделать всего одну вещь...
— Какую?
— Довериться собственному телу. Я уже пробежала в нем до башни Короля Ускорения, прыгала в нем на Чжу Чжисиня в доме с призраками, ловила на нем волны у моря и сжимала руку Чжу Чжисиня на карусели. Это тело уже пережило со мной столько безумств, станцевать две песни — плевое дело.
— Под «безумствами» ты имела в виду прыжок на него или то, что держала его за руку?
— И то, и другое. И вообще, разве ты не должна сейчас готовиться за кулисами? Откуда у тебя время мгновенно отвечать на мои сообщения?
— Я в туалетной комнате. Чжао Тяньтянь решила, что у меня диарея, и уже три минуты тарабанит в дверь.
— Беги обратно. Когда подойдет моя очередь выходить на сцену, чтобы даже не смела смотреть в телефон — уставилась в экран от начала и до конца.
— Почему?
— Потому что это твоя сцена, а танцуешь ты в моем теле. Я хочу, чтобы ты видела это своими глазами.
— Хорошо.
— И еще...
— Закончишь танцевать — не реви. Макияж потечет.
Зона ожидания за кулисами. Лин Юэюэ стояла у боковой кулисы, сквозь щель в занавесе ей было видно то самое море света перед сценой. Зал на десятки тысяч зрителей был забит под завязку, светящиеся таблички образовывали сплошную текучую реку. Она заметила табличку с иероглифом «Су», разглядела транспарант «Пара Чжу и Су — чистейшая правда», увидела знакомое море розового сияния — фирменный цвет Су Синьхао, которым фанаты усыпали все трибуны. До нее доносились их визги, накатывавшие волна за волной, словно морской прилив.
Открывал концерт командный номер. Пятеро участников заняли места на подъемных платформах, а Лин Юэюэ оказалась на фиксированной точке Су Синьхао: третьей, прямо перед Чжу Чжисинем и слева от Чжан Цзи. В тот момент, когда музыка взорвала тишину, вся ее нервозность растворилась под натиском мышечной памяти. Под светом прожекторов активировалась память тела Су Синьхао: каждое движение выверено до кончиков пальцев, каждое перемещение настолько отточено, что голове даже не приходилось думать. Во время танца она бросила быстрый взгляд искоса на Чжу Чжисиня. Он тоже смотрел на нее — не для того, чтобы сверить позиции по-товарищески, а чтобы убедиться, в порядке ли она. Она едва заметно кивнула. Он ответил тем же. Два кивлка утонули в тяжелых басах музыки, замеченные лишь ими двоими.
Следом за командным выступлением настала очередь сольной программы. Лин Юэюэ стояла на поднимающейся платформе, и под ногами начал медленно приходить в движение сценический механизм. В погруженном во тьму зале стук собственного сердца сливался с гулом подъемника. А затем вспыхнули прожекторы. Она стояла в самом центре сцены, лицом к бескрайней тьме и горящим в ней десяткам тысяч пар глаз. Взмыла вверх музыка — заглавная песня из нового альбома Су Синьхао. Она затянула первую строчку. Голос принадлежал Су Синьхао, но каждое слово было пропитано душой, живущей в ее собственном теле. В памяти всплыли поздние вечера первого дня в репетиционном зале, когда она раз за разом отрабатывала у зеркала волны телом, слова Су Синьхао из видеоурока: «Усилие идет от поясницы, а не от плеч», поднятый большой палец Чжу Чжисиня сквозь пелену дождя у башни Короля Ускорения, соленая морская вода того дня, когда волна накрыла ее с доски для серфинга, а она все равно карабкалась обратно. Кадры превращались в ноты, срывались из горла и устремлялись в то самое море света.
Танцевальное соло шло финальным аккордом. Хореография собственного сочинения Су Синьхао кардинально отличалась от прежних номеров: она была более расслабленной, свободной, напоминающей импровизацию одиночки в ночном репетиционном зале перед зеркалом. Исполняя этот танец, она вспомнила тот вечер, когда Чжу Чжисинь включил в репетиционном зале неизданную демозапись, разучил с ней никогда ранее не показывавшийся танец и произнес: «Ты не кто-то другой». Этот танец стал для нее продолжением того дня. На финальном движении она опустилась на одно колено в центре сцены, раскинув руки, а кончики пальцев указали строго вперед. Точь-в-точь как на репетициях, точь-в-точь под тем же углом, что показывал на видео Су Синьхао.
Музыка умолкла, свет погас, и во всем зале на полсекунды повисла абсолютная тишина. А затем со всех сторон накатил рев, похожий на цунами — не из динамиков, а вырвавшаяся одновременно из глоток десятков тысяч людей искренняя, ничем не сдерживаемая овация.
— Су Синьхао! Су Синьхао! Су Синьхао!
Весь зал скандировал его имя. Нет, имя, которое она носила в этот момент. Лин Юэюэ стояла на сцене на одном колене, пот катился со лба прямо за воротник, грудная клетка тяжело вздымалась. Опустив взгляд на блестящий пол сцены, она почувствовала, как к глазам подступают слезы. Нельзя плакать — Су Синьхао предупреждал, что косметика поплывет. Сглотнув слезы, она поднялась и поклонилась. Под прямым углом в девяносто градусов — ровно так же, как всегда кланялся на сцене Су Синьхао.
Затем начался этап общения с фанатами. Особый интерактив после концерта: артисты подходили к краю сцены для близкого контакта со зрителями, принимали письма, подарки, раздавали автографы и складывали над головами сердечки. Лин Юэюэ направилась к левому краю сцены, прямо к центру того розового океана света. Фанаты толпились у ограждений, вытягивая руки с плакатами, конвертами, плюшевыми игрушками и самодельными вещицами. Девушка с двумя хвостиками в первом ряду протянула конверт, ее пальцы так дрожали, что она едва удерживала бумагу. Лин Юэюэ наклонилась и приняла его обеими руками — Су Синьхао учил ее, что подарки фанатов нужно брать только так, это проявление базового уважения. Перехватив микрофон в левую руку, правой она сложила для девочки сердечко. Фирменный жест Су Синьхао: перекрещенные боль указательный и средний пальцы, прямая рука, застывшая на три секунды. Девушка тут же зажала рот руками и залилась слезами. Соседки по ряду завизжали так, что сорвали голоса: Су Синьхао посмотрел на меня! Он показал сердечко! У него такие белые руки! Вживую он в сто раз красивее, чем на фото...
Она медленно шла вдоль края сцены, принимая письма, расписываясь, складывая сердечки, легко ударяя ладонью о протянутые руки. Кто-то из фанатов выставил перед ней плакат с надписью «Пара Чжу и Су — чистейшая правда», и она улыбнулась. Это была не фирменная сдержанная полуулыбка Су Синьхао, а самая настоящая, открытая улыбка Лин Юэюэ с обнаженными зубами — улыбка человека, тронутого поддержкой единомышленников. Эта фанатка от восторга вцепилась в запястье стоящей рядом подруги и принялась ее неистово трясти.
Продвигаясь дальше, она заметила новые таблички: целая шеренга светящихся иероглифов «Су» образовывала розовую стену света, таблички с именами «Чжу и Су» высоко поднимали две шипперши, а между ними примостился нарисованный от руки чиби-портрет пары, очень похожий по стилю на тот плакат, который она когда-то делала сама. Она задержала взгляд на этой табличке на пару секунд дольше обычного. Обе девушки тут же крепко обнялись.
На другом краю сцены точно так же общался со зрителями Чжу Чжисинь. Его манера взаимодействия с фанатами была куда более непринужденной, чем у Су Синьхао: он мог наклониться, чтобы послушать кого-то из толпы, кивнуть в ответ или улыбнуться так широко, что невольно опускал голову. Однако он не был до конца поглощен своим участком сцены — его взгляд то и дело устремлялся влево, туда, где находилась она. Она брала письмо — он смотрел. Она складывала сердечко — он смотрел. Когда она улыбнулась шиппершам, он опустил голову, а уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке.
Ближе к концу интерактива Лин Юэюэ вернулась в центр сцены. Освещение на арене снова изменилось, и все артисты собрались вместе для финальной благодарности. Стоя на точке Су Синьхао и слушая через наушник прощальную речь главного режиссера из-за кулисы, она смотрела на не желающее расходиться розовое море огней внизу, и в сердце внезапно зародилась мысль: возможно, это ее последний выход на эту сцену в качестве Су Синьхао. Обмен телами затянулся надолго, и никто не знал, в какой момент произойдет обратное возвращение. Быть может, завтра, быть может, на следующей неделе, или в какое-то самое неожиданное утро она проснется уже в собственном теле Лин Юэюэ. А Су Синьхао вернется в свое, чтобы продолжить жить дальше, выходить на эту сцену и строить карьеру айдола. Она лишь на короткое время задержалась здесь, проживая чужую жизнь за него. Но об этом не знали ни его фанаты, ни его товарищи по группе, никто в целом мире. Знала только она... и Чжу Чжисинь.
Она перевела взгляд с океана света на трибунах в сторону — Чжу Чжисинь стоял в двух шагах от нее, махая фанатам на прощание. Почувствовав ее взгляд, он тоже повернулся. Сквозь переплетение силуэтов на сцене и слепящий свет прожекторов он улыбнулся ей. Улыбка была едва уловимой, но не похожей ни на одну из тех, что она видела раньше: в ней не было привычного «я здесь» или «ты отлично справилась», это было нечто более глубокое и спокойное, пропитанное серьезностью, словно он говорил: «Я слежу за тобой, от самого начала и до конца».
После окончания концерта Лин Юэюэ смывала грим в гримерной. Письма и подарки от фанатов заполнили два огромных бумажных пакета, и сотрудники как раз занимались их сортировкой. В зеркале она заметила вошедшего Чжу Чжисиня — он уже умылся и переоделся в повседневное: черное худи, серые спортивные штаны, а на волосах еще сохранялась легкая жесткость от несмытого до конца геля.
— Отличное выступление, — прислонившись спиной к туглянвому столику и засунув руки в карманы, произнес он.
— Ты после каждого концерта говоришь, что я выступаю отлично.
— Потому что каждый раз хорошо.
Чжу Чжисинь на мгновение умолк, затем вытащил из кармана телефон, открыл какую-то фотографию и протянул ей. На экране был запечатлен тот самый миг ее сольного танца, когда она стояла на одном колене с раскинутыми руками. Снимок сделал не официальный фотограф — это был кадр, пойманный на телефон из-за кулис. Фигура в лучах прожекторов превратилась в золотистый силуэт, руки протянуты аккурат в сторону объектива, а на заднем плане простиралось розовое сияние зала. Фото получилось настолько удачным, что казалось невозможным для обычной мобильной съемки.
— Когда ты успел? — спросила она.
— Пока ты танцевала.
Тон его был непринужденным, будто речь шла о чем-то совершенно заурядном.
— Официальный ракурс такое не захватывал, пришлось обойти несколько мест, пока не нашел нужное.
Он специально искал правильный угол. Во время ее сольного номера он не отдыхал в гримерке и не сидел в первом ряду в качестве зрителя, а стоял в лучшей точке за кулисами, держа в руках телефон и фотографируя ее. И вовсе не из-за прописанного в договоре «ты должен прикрывать ее тылы», а потому что ему самому этого хотелось.
— Перекинь мне.
Лин Юэюэ протянула ему свой смартфон. Чжу Чжисинь с помощью функции быстрой передачи скинул снимок. Проводив глазами то, как она сохраняет фото в галерею, он вдруг заговорил:
— Сегодня твой стиль танца немного отличался от прежнего. Раньше каждое движение было выверено до каждого клеточки, под строжайшим контролем, а сегодня ты двигалась свободнее, раскованнее. Чем-то напомнило ту песню, что я включал тебе в репетиционной в тот день. Вроде бы тот же танец, но казалось, будто танцует совсем другой человек.
Пальцы Лин Юэюэ замерли на экране. Он заметил. Он всегда все замечает. Дело было не в технических погрешностях — ее движения полностью совпадали со стандартами Су Синьхао, которые тот лично выстраивал по кадрам. Чжу Чжисинь говорил об атмосфере. О той неуловимой, едва заметной и не поддающейся никаким расчетам энергии, что струится сквозь тело. Исполняя финальное соло, она думала о предзакатном часе в репетиционной, о той тайной демозаписи и о его словах: «Ты не кто-то другой». Она вплела эти мгновения в свой танец. И он увидел.
— Какая версия лучше?
Чжу Чжисинь молчал долго. Это была не та пауза, когда подбирают слова — скорее, тишина глубокого раздумья.
— Обе хороши, — наконец ответил он. — Но сегодняшний вариант... я запомню надолго.
Лин Юэюэ опустила голову, установив сделанный из-за кулис снимок на заставку чата с Чжу Чжисинем. В коридоре за дверью гримерки доносился шум переносимого оборудования, перекличка прощающихся товарищей по команде и долетающие издалека отголоски криков фанатов у выхода из арены. Прислушиваясь к этим звукам, она смотрела в зеркало, где с лица Су Синьхао ватным диском стирали остатки грима, обнажая чистые и резкие линии молодого лица без макияжа. Этот парень сегодня сиял на сцене. И она помогла ему засиять.
— Фото получила? Чжу Чжисинь снимал.
— Получила. У него вышло лучше, чем у меня на том промо-снимке, что я присылала тебе в прошлый раз.
— Он сказал, что этот вариант танца запомнит надолго.
— А ты?
— Я запомню на всю жизнь. И дело не только в том, что это мой первый сольный концерт — ладно, в этом тоже, — а главным образом в том, что, глядя сегодня со сцены на то море розового света, я думал совсем не о себе.
— О чем же ты думал?
— О тебе. О том, что раньше ты тоже была частью этого моря, стояла внизу с плакатом и скандировала мое имя. А теперь ты в этом теле занимаешь мое место перед лицом той толпы.
— А я получила твою порцию фансервиса. Чжао Тяньтянь тоже была там, держала светящуюся табличку «Пара Чжу и Су — чистейшая правда», сектор А, третий ряд, двенадцатое место. Она говорит, что ты заметил ее табличку и улыбнулся — так здорово, совершенно не так, как обычно улыбается Су Синьхао. Она решила, будто у Су Синьхао улучшилось отношение к шипперам, но я-то знаю, что нет. Эта улыбка принадлежала не ему. Она принадлежала тебе. Ты улыбнулся ее лучшей подруге ее же лицом, и от этого ее впечатления от концерта взлетели до небес. Она говорит, что это самый счастливый день в ее жизни, даже лучше поступления в университет. Она понятия не имеет, что эта улыбка исходила от ее собственной подруги.
— Тогда не рассказывай ей. Пусть это ощущение счастья продлится подольше.
— Собираешься скрывать от нее вечно?
— До тех пор, пока мы не вернемся в свои тела. Тогда я, уже в облике Лин Юэюэ, приглашу ее на ужин и лично принесу повинную.
— Она точно завизжит так громко, что весь ресторан решит, будто тут произошло убийство.
— Тогда выберем заведение с хорошей звукоизоляцией.
— Ты уже планируешь будущее?
— Будущее никогда не касалось кого-то одного. Этот концерт создан не мной в одиночку, кубок Короля Ускорения завоеван не мной одним, и обмен телами — тоже не мой личный опыт. С самого первого дня ты повторяла, что в прямых эфирах ты не одна и что за каждым твоим движением стою я, прикрывая тылы. Теперь я хочу вернуть тебе эти слова: ты тоже не живешь в одиночку. Каждый день, пока ты дышишь в моем теле, я в твоем теле наблюдаю за твоей жизнью. Так что та розовое море света, которое ты видела сегодня со сцены — отчасти и твое тоже. Раньше ты была лишь капелькой в этом море, а теперь ты — корабль на его волнах. Тебе больше не нужно задирать голову, глядя на сцену — сцена и есть ты.
http://bllate.org/book/20903/2113191
Готово:
