С самого детства Цзян Ицэнь не отличался крепким здоровьем, часто простужался и температурил. Когда ему исполнилось три года, в дом пришёл даос и погадал на его судьбу: чтобы здоровье наладилось, мальчику следовало сменить место жительства. Поэтому родные отправили его в дом деда по материнской линии, где за ним тщательно ухаживали. С возрастом иммунитет постепенно укрепился, тело стало куда выносливее, но в сравнении со старшими братьями он всё равно оставался худеньким и слабым младшим братом, совершенно неспособным самостоятельно себя защитить.
Хотя семья и приставила к нему телохранителей, в неспокойные времена за Цзян Ицэня всё равно тревожились, поэтому ему нашли наставника по боевым искусствам. Во-первых, ради укрепления здоровья, а во-вторых — чтобы, если однажды он окажется в бедственном положении, первым делом сумел спастись бегством.
Цзян Ицэнь учился не только стрельбе, но и боевым искусствам. Его второй старший брат получил западное образование, а наставник, которого он нашёл для Цзян Ицэня, происходил из Центрального института гошу и специализировался на саньда.
В их времена Центральный институт гошу уже проводил соревнования по саньда. Сам институт изначально создавался с целью отказаться от пустой показухи и сделать упор на практическую пользу и реальные тренировки. Наставник Цзян Ицэня к тому же входил в число сильнейших бойцов института и был чемпионом первого государственного экзамена по гошу в состязаниях по рукопашному бою.
Телосложением Цзян Ицэнь уступал другим, поэтому наставник, учитывая особенности его тела, разработал для него отдельную систему боя. Раз не хватало грубой силы, следовало делать ставку на ловкость и умелое приложение усилия. Второй брат называл эту манеру «тихой подлостью», потому что однажды Цзян Ицэнь именно так сумел его победить. Конечно, сам Цзян Ицэнь прекрасно понимал, что брат ему поддавался, чтобы тот не проигрывал слишком часто, не разочаровался в себе и не потерял уверенность в занятиях боевыми искусствами.
Его партнёрами по спаррингам были настоящие мастера рукопашного боя, прекрасно владевшие и руками, и ногами, поэтому Цзян Ицэнь успел перенять множество приёмов.
В ту эпоху против огнестрельного оружия боевые искусства, разумеется, были бессильны, зато теперь, оказавшись здесь, он впервые обнаружил, что всё выученное когда-то действительно может пригодиться.
Поэтому, когда Цао Кэнь самоуверенно предложил ему выйти на ринг, Цзян Ицэнь совершенно не испугался.
Физическое состояние нынешнего «Цзян Ицэня» было намного лучше, чем у него в прошлой жизни. Хотя в одежде тело казалось худощавым, прежде он, вероятно, всё же немного тренировался: на нём были заметны тонкие мышцы. Просто после появления здесь у Цзян Ицэня пока не было возможности заняться упражнениями.
Цзян Ицэнь и Цао Кэнь каждый размялись, а затем с помощью тренера клуба по боксу надели защитное снаряжение.
Цзян Ицэнь спросил тренера:
— Можете объяснить мне здешние правила бокса?
Услышав это, тренер решил, что тот вообще не умеет боксировать, и с испуганным видом попытался его отговорить:
— Господин, если вы не умеете боксировать, на ринге можете получить травму.
Цзян Ицэнь ответил:
— Ничего страшного. Просто расскажите мне правила.
Лань Янь никогда прежде не видел, чтобы Цзян Ицэнь участвовал хоть в каких-нибудь спортивных занятиях, поэтому сразу поддакнул:
— Да-да, лучше не выходи. Один раз признать слабость — ничего страшного. Всё-таки это не тот вид спорта, в котором ты силён.
Тренер совершенно не понимал этих богатых наследников и потому быстро объяснил Цзян Ицэню правила подсчёта очков в боксе:
— Тогда, если потом не выдержите, сразу сдавайтесь.
Цзян Ицэнь внимательно сравнил услышанное и понял, что правила современного бокса заметно отличаются от тех, что были знакомы ему.
В прежние времена бокс только начинал развиваться: разрешались удары ногами, броски и подсечки, а защитное снаряжение почти не использовали. Теперь же зоны нанесения ударов строго ограничивались, а защита была обязательна.
Цзян Ицэнь несколько раз стукнул кулаком о кулак, проверяя современные перчатки, и какое-то время привыкал к ним. Ему даже показалось, что защитное снаряжение несколько сковывает его движения.
С тех пор как он оказался в современности, каждый день приносил новые испытания, и он уже почти привык воспринимать их как нечто само собой разумеющееся.
Принять вызов Цао Кэня он решил не сгоряча. Цзян Ицэнь прекрасно знал, что Цзян Итин и прежний «Цзян Ицэнь» не ладили, и на самом деле Цзян Итин испытывал к этому «младшему брату» неприязнь. В некотором смысле отношение Цао Кэня к Цзян Ицэню лишь отражало отношение самого Цзян Итина.
Старший и второй братья Цзян Ицэня всегда окружали его заботой, и их друзья естественным образом относились к нему так же. Даже когда впоследствии семья пришла в упадок, друзья братьев помогали кто деньгами, кто советом, кто собственными силами. Не бывает такого, чтобы друг старшего брата открыто издевался над его младшим братом.
Цао Кэнь уже полностью экипировался и направился к Цзян Ицэню. Вид у него был такой, словно на боксёрском ринге он уже король, — настоящее торжество мелкого человека, которому вдруг улыбнулась удача.
— Ицэнь, ещё не поздно передумать. Просто сегодня сразу признай поражение — и всё. А то с твоим-то хрупким телом Нань Шуи ты, может, и выдерживаешь, а вот меня точно не осилишь.
Цзян Ицэнь вдруг сделал ложный удар ногой ему в живот и остановился всего в нескольких сантиметрах от талии Цао Кэня.
С каменным лицом он произнёс:
— В моём словаре нет слов «признать поражение». И попрошу следить за языком.
Этот человек уже не впервые оскорблял словами и его, и Нань Шуи, изрыгая сплошную грязь, и Цзян Ицэнь чувствовал себя оскорблённым.
Цао Кэнь явно испугался. Его тело на миг застыло: он совершенно не успел заметить, когда и как Цзян Ицэнь выбросил ногу. Как она могла в одно мгновение оказаться почти у самой его талии?!
Цао Кэнь решил, что противник просто пытается его запугать:
— Ха, громко сказано. Только потом не вздумай реветь и звать папу с мамой. Твой мужик тебя не спасёт.
Цзян Ицэнь покрутил шеей, вытянул руки и продолжил разминку:
— Может, тогда проведём все три раунда и никто не будет выходить раньше времени?
По современным правилам для любителей проводилось всего три раунда по три минуты — оставалось лишь посмотреть, кто первым не выдержит.
Оба поднялись на ринг.
Кто-то уже написал в общем чате, что братья семьи Цзян собираются выяснять отношения на боксёрском ринге, и посмотреть на это пришло немало любопытных.
Цао Кэнь весил больше Цзян Ицэня и в целом был крупнее его примерно на размер, принадлежал к крепко сложенному типу. Как ни посмотри, казалось, что Цзян Ицэню остаётся только терпеть удары.
Но Цзян Ицэнь успел понаблюдать за Цао Кэнем и заметил, что размах рук у того не больше его собственного, а значит, противник не сможет полагаться на джебы и прямые удары, чтобы удерживать дистанцию.
Первым атаковал Цао Кэнь. Цель у него была предельно ясной — лицо Цзян Ицэня, но тот уклонился, повернув голову.
Стратегия Цзян Ицэня заключалась в том, чтобы ложными атаками, смещениями и отходами назад продолжать провоцировать Цао Кэня на удары, а затем ловить мгновение, когда при атаке тот теряет равновесие, и контратаковать.
Он нанёс противнику тяжёлый правый хук. Голова Цао Кэня резко дёрнулась в сторону, и тот едва не потерял ориентацию — удар оказался по-настоящему мощным!
Почувствовав, что опозорился, Цао Кэнь невнятно пробормотал:
— Ага, значит, всё-таки учился. Решил застать меня врасплох? Сейчас увидишь, кто тут профессионал!
Его атаки сразу стали жёстче. Цзян Ицэнь коротко отступил. Цао Кэнь рванул вперёд и выбросил правую в голову, но не ожидал, что Цзян Ицэнь уже предугадал движение: тот снова отступил и уклонился, так что правый кулак Цао Кэня рассёк пустой воздух.
После нескольких промахов Цао Кэнь начал злиться, тогда как Цзян Ицэнь становился всё спокойнее. Он нырнул вниз, вошёл в ударную дистанцию Цао Кэня и выбросил апперкот прямо ему в подбородок!
Цао Кэня снова оглушило. Зубы неприятно заныли. Когда это Цзян Ицэнь стал настолько сильным? Цао Кэнь давно дружил с Цзян Итином и, конечно, многое знал о Цзян Ицэне. Цзян Итин вообще-то всё это время следил за младшим братом. Насколько Цао Кэню было известно, тот никогда не занимался боксом. Тогда как это возможно?
Стоило противнику на миг отвлечься, как Цзян Ицэнь, не произнеся ни единого лишнего слова, ухватился за возможность и обрушил на Цао Кэня яростную серию атак!
Левый хук! Правый хук! Следом — левый боковой!
Цао Кэню оставалось только уклоняться. Отступая под непрерывным натиском Цзян Ицэня, он оказался прижат к канатам. Ещё шаг назад — и Цзян Ицэнь вытеснил бы его с ринга. Последним ударом стал тяжёлый прямой точно в лицо, и тело Цао Кэня перевалилось через канаты!
Зрители вокруг буквально остолбенели.
Все думали, что в бою обезумеет от ярости Цао Кэнь, но действительность оказалась прямо противоположной: Цзян Ицэнь избил его так, что тот практически не мог ответить!
Цзян Ицэнь дрался жестоко, почти безумно — но это было холодное, спокойное безумие.
На самом деле он просто выплёскивал накопившиеся эмоции. С момента появления в новом мире прошло уже немало времени. Все эти дни он подавлял собственные чувства, сталкивался с несправедливостью, жил тяжёлой жизнью под чужим именем и на чужом месте, общался с людьми, один сложнее другого. Как бы он ни держался, внутри всё равно накопилась усталость.
Пусть это и был мир, о котором он мечтал, всё же ему приходилось в одиночку справляться с совершенно незнакомой жизнью и постоянно скрывать настоящего себя.
Сегодня Цао Кэнь сам преподнёс ему отличный повод выпустить пар, и Цзян Ицэнь наконец сумел выместить всё недовольство тем, что происходило с ним в последнее время.
— Охренеть, вот это мощь!
— Кэнь сегодня чего? Поддаётся, что ли? Когда со мной дрался, ни разу не щадил. Ну и актёр, конечно.
— Брат, ты живой? Встать можешь?
Друзья Цао Кэня и тренер вовремя подхватили его после падения с ринга.
Услышав комментарии окружающих, тот едва не потерял сознание от ярости.
Когда друг принялся вытирать ему пот, лицо Цао Кэня исказилось. Он свирепо уставился на него:
— Ты не можешь полегче? Больно же до смерти!
Даже приятель, который всегда считал Цао Кэня очень сильным, не сразу смог принять тот факт, что его победил Цзян Ицэнь, уступавший ему в телосложении.
Друг переспросил:
— А? Ты ранен? Сильно?
Цао Кэнь прикрыл ладонью подбородок:
— Ц-с-с… Может, ещё громче заорёшь?
Цзян Ицэнь действительно бил его всерьёз, и теперь казалось, будто челюсть вот-вот выскочит из сустава.
Первый раунд закончился. Судья поднял руку Цзян Ицэня, объявляя окончание раунда и его победу.
Нань Шуи примчался как раз в тот момент, когда Цзян Ицэнь удар за ударом отправлял Цао Кэня за пределы ринга.
Он никак не ожидал, что человек, за которого, казалось бы, следовало переживать, сумеет избить и вышвырнуть с ринга Цао Кэня, который был заметно крупнее. Тем более Цао Кэнь несколько лет занимался боксом и даже участвовал в любительских соревнованиях.
За всё время общения Нань Шуи видел в Цзян Ицэне интеллигентного и утончённого человека. Тот ел и пил с исключительной аккуратностью, держался безупречно, даже разговаривая с людьми, не повышал голоса и всегда умел проявить уважение. Согласно устойчивому представлению Нань Шуи, такие воспитанные люди обычно не увлекаются боксом — спортом, от которого адреналин взмывает до небес.
И всё же он едва не застыл на месте от потрясения. Перед ним Цзян Ицэнь совершенно невозмутимо приподнимал канаты, собираясь спуститься с ринга.
Нань Шуи подошёл вплотную и одной рукой подхватил Цзян Ицэня за талию, а тот как раз воспользовался поддержкой и спрыгнул на пол.
Поскольку сегодня они собирались развлекаться, Цзян Ицэнь выбрал более повседневную одежду. К тому же в последнее время стало теплее, и под верхней одеждой на нём была тонкая толстовка.
Увидев Нань Шуи, он даже обрадовался:
— Нань Шуи, ты пришёл.
Нань Шуи подавил внутреннее потрясение, нахмурился и снял с Цзян Ицэня защитный шлем.
— Ты жить надоело? Ты вообще умеешь боксировать?
Окружающие: «Молодой господин Нань, вы сами-то слышите, что говорите? Может, посмотрите на Кэня, которому нос разбили до крови?!»
— Совсем немного. До профессионального уровня мне далеко, — ответил Цзян Ицэнь. Лоб у него был покрыт потом, а влажные пряди прилипли к коже.
Профессионал он или нет, Нань Шуи первым делом попросил стоявшего рядом тренера принести полотенце.
Тренер здесь как раз обслуживал посетителей, поэтому тут же принёс новое полотенце в запечатанном пакете.
Нань Шуи резко разорвал упаковку и прижал полотенце ко лбу Цзян Ицэня:
— Давай сниму тебе перчатки.
Цзян Ицэнь выровнял дыхание, но не позволил Нань Шуи расстегнуть перчатки и твёрдо сказал:
— Не надо. Я ещё не закончил. Мы договорились провести с Цао Кэнем три раунда, я не могу отступить от слова.
Нань Шуи неподвижно смотрел на его разгорячённое от физической нагрузки лицо, залитое лёгким румянцем. Во взгляде обычно мягкого и учтивого человека теперь появилась несгибаемая твёрдость.
Он произнёс:
— Назови мне причину. Я сегодня позвал тебя развлечься, а не для того, чтобы ты вернулся домой с травмами после боксёрского ринга. Не шути со своим здоровьем.
Цзян Ицэнь чувствовал, что Нань Шуи сердится, но сегодня ему и правда необходимо было провести все три раунда. Пока Цао Кэнь сам не признает поражение, Цзян Ицэнь обязан закончить оставшиеся два.
— Я не проиграю.
Нань Шуи усадил Цзян Ицэня на скамью для отдыха и посмотрел на противоположную сторону, где тренер помогал Цао Кэню расслабить мышцы.
Он тихо сказал:
— Я знаю, что Цао Кэнь к тебе придирается. Но есть и другие способы решить проблему. Дело не в победе или поражении — можешь оставить это мне.
Нань Шуи совершенно не хотел видеть, как такая дрянь, как Цао Кэнь, причиняет Цзян Ицэню хоть какой-то вред. Даже маленького синяка он не смог бы спокойно принять.
Цзян Ицэнь покачал головой:
— Нань Шуи, на некоторых людей действует только такой способ. Лишь когда им самим становится больно, они понимают, что существуют вещи, которых делать нельзя. Иначе они никогда не перестанут издеваться над другими.
Нань Шуи сидел с мрачным лицом. Отказать Цзян Ицэню он всё-таки не смог:
— Хорошо, продолжай. Но только ты сейчас дрался неправильно, так легко получить травму. Будешь слушать мои указания.
Цзян Ицэнь посмотрел на Нань Шуи и почувствовал, как внутри стало легче. Он не хотел, чтобы между ними возникло отчуждение, поэтому улыбнулся и ответил:
— Хорошо. Я буду тебя слушать.
Стоило Нань Шуи встретиться взглядом с улыбающимся ему Цзян Ицэнем, как весь гнев мгновенно испарился.
«Опять эта фраза».
Он мысленно вздохнул, уже не понимая, кто из них в итоге кого слушает: он Цзян Ицэня или всё-таки Цзян Ицэнь его.
«Цк. Ну и зачем я вообще тебе так задолжал».
Он подтащил для Цзян Ицэня стул:
— Садись сюда. Объясню, как быстрее выбить Цао Кэня с ринга. В первом раунде внезапная атака ещё могла сработать, но во втором лучше сделать так…
Цзян Ицэнь послушно сел рядом, выпрямив спину, словно прилежный ученик на уроке, и, слушая объяснения, время от времени серьёзно кивал.
Чжоу И, наблюдавший за ними со стороны, уже совершенно остолбенел.
«Это точно мой брат, которому всегда всё безразлично, который при любых обстоятельствах стоит на своём и никогда не идёт на компромисс?»
«Сегодня так легко уступил? Мало того что уступил, он ещё сам анализирует для Цзян Ицэня слабости противника, объясняет, как атаковать и как защищаться от грязных приёмов».
«Нет, это точно тот Нань Шуи, которого я знаю уже больше десяти лет?»
«Какой одинокий дух или дикий призрак вселился в Нань Шуи? Немедленно выметайся из его тела!»
Автор говорит:
Цзян Ицэнь: «Одинокий дух — это я».
Нань Шуи: «Если жена — одинокий дух, тогда я буду диким призраком. Самым диким из всех!»
п/п:
Центральный институт гошу (中央國術館) — государственное учреждение, созданное в Нанкине в 1928 году для систематизации, преподавания и развития китайских боевых искусств. Гошу (國術) буквально означает «национальное искусство» и в данном контексте обозначает традиционные китайские боевые искусства.
Саньда (散打) — «свободный бой» или «свободные удары»; китайская система спортивного и прикладного рукопашного боя, включающая удары руками, ногами и бросковую технику.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/20851/2133233
Спасибо за перевод 💗