Daniel?
Тот явно обращался именно к Цзян Ицэню.
Менеджер тоже улыбнулся:
— Четвёртый молодой господин, развлекайтесь.
Судя по всему, менеджер и не подозревал, что сегодня Цзян Ицэнь приехал встречаться вовсе не с этой компанией.
Прежде чем тот успел уйти, Цзян Ицэнь спросил:
— Нань Шуи уже приехал?
Менеджер на мгновение замер:
— Вы о молодом господине Нане?
Менеджер тоже вращался в этом кругу и знал о брачном союзе семей Цзян и Нань, однако кто именно из молодых господ семьи Цзян женился на Нань Шуи, понятия не имел. На свадебный банкет таких, как он, конечно же, не приглашали.
— Простите, четвёртый молодой господин, сегодня я пока не видел молодого господина Наня. — Раз Цзян Ицэнь состоял с семьёй Нань в родстве через брак, менеджер позволил себе раскрыть немного информации. Будь на его месте кто-то другой, он бы просто ответил, что не знает. Всё зависело от того, кто перед ним стоял.
Цзян Ицэнь кивнул:
— Хорошо, занимайтесь своими делами.
Менеджер машинально слегка поклонился и ушёл, думая про себя: «Вот это да. Почему четвёртый молодой господин Цзян сегодня совсем не такой, как раньше? В прошлый раз казался каким-то несмышлёным ABC, а сейчас — настоящий молодой господин из большой семьи. Сам не понимаешь почему, а уже хочется беспрекословно ему прислуживать».
Цзян Ицэнь посмотрел на телефон. Нань Шуи ему ничего не писал, значит, вероятно, всё ещё был в пути.
Он поднял глаза на молодого мужчину с белыми волосами, который шёл к нему, и окончательно убедился: это и правда друзья прежнего «Цзян Ицэня». Имя Daniel он видел и в книгах прежнего владельца тела, так что сомнений не оставалось — обращались именно к нему.
Но сам он всё-таки не был настоящим Цзян Ицэнем, поэтому сразу особой реакции не проявил. Ни одно лицо перед ним не было знакомым, знакомиться с ними тоже не особенно хотелось, и интереса он почти не испытывал.
Цзян Ицэнь вовсе не думал, что после смены номера старые друзья прежнего «Цзян Ицэня» перестанут его узнавать, просто не ожидал, что этот день наступит так быстро.
До свадьбы Цзян Итинг просил у него список гостей, однако Цзян Ицэнь понятия не имел, кто был друзьями прежнего «Цзян Ицэня», поэтому не пригласил ни одного. Теперь они ведь не станут требовать объяснений? Хотелось надеяться, что нет.
По тону собеседника было ясно: с прежним «Цзян Ицэнем» он общался довольно близко. Возможно, это был хороший друг в Китае, а возможно — знакомый ещё со времён учёбы за границей. Научившись пользоваться телефоном, Цзян Ицэнь просмотрел переписки прежнего владельца. После возвращения в Китай тот чаще всего общался с двумя людьми: одним по имени Вэй Минчжэн и вторым — Alan.
С Вэй Минчжэном после возвращения они переписывались лишь дважды, причём оба раза именно «Цзян Ицэнь» предлагал встретиться за ужином, но тот отказывался. До сих пор этот Вэй Минчжэн так и не появлялся.
Alan узнать было проще: в ленте друзей у него были селфи, и даже на аватаре стояла собственная фотография. Правда, там он был в солнцезащитных очках, лица почти не видно, но Цзян Ицэнь находил в ленте и снимок без очков. Белые волосы слишком бросались в глаза и явно были его отличительной чертой.
Судя по переписке Alan с прежним «Цзян Ицэнем», чаще всего тот приглашал его на вечеринки, и всё общение в основном сводилось к еде, выпивке и развлечениям — ничего другого.
Во время свадьбы этот Alan вообще находился за границей: таскал компанию мужчин и женщин по пляжам, занимался сёрфингом, дайвингом и прочим. В общем, жил крайне расточительно. Цзян Ицэню казалось, что прежний «Цзян Ицэнь» и Alan вовсе не были настоящими близкими друзьями: их «дружба» строилась только на совместных развлечениях, без разговоров по душам. А человек, с которым прежний «Цзян Ицэнь» действительно был близок, похоже, всё ещё учился за границей. После возвращения переписка между ними стала реже. Старые сообщения сохранились, но многое Цзян Ицэнь не понял: там было множество специальных терминов, обычная китайско-английская речь постоянно перемежалась незнакомыми сложными английскими словами. Причём это не выглядело нарочитой попыткой покрасоваться — скорее напоминало зашифрованный язык.
Похоже, годы прежнего «Цзян Ицэня» за границей тоже были не такими простыми. Цзян Ицэнь не решался бездумно связываться с его друзьями, чтобы ненароком не навлечь на себя лишние неприятности.
Alan ещё не знал, что перед ним уже не тот Daniel, которого он помнил, и весело подошёл ближе:
— Эй, Daniel! Почему ты не поехал со мной в Юго-Восточную Азию? Там острова просто шикарные, морепродукты тоже отличные. Зря ты в этот раз пропустил.
Говоря это, он уже собирался положить руку Цзян Ицэню на плечо, но тот отвёл его руку:
— Простите, я не очень люблю физический контакт.
Алан ответил:
— OK, OK, знаю, у тебя пунктик на чистоте. В последнее время тебя вообще не поймать, я тебе в WeChat писал — почему не отвечал?
Цзян Ицэнь понимал, что Алан был всего лишь одним из прежних приятелей «Цзян Ицэня» по развлечениям, и, вероятно, тот спрашивал лишь из вежливости. Воспринимать всерьёз не стоило.
Цзян Ицэнь внимательно посмотрел на него и заметил, что выглядит тот неважно: слишком тяжёлые тёмные круги под глазами для такого возраста, землисто-жёлтый цвет лица, худоба. Широкая спортивная куртка и огромные джинсы сидели так, словно ребёнок надел взрослую одежду.
Раньше Цзян Ицэнь видел немало молодых господ, которые ночами кутили без меры, а в конце концов по разным причинам проматывали семейное состояние, разорялись и оказывались на улице.
С подобными людьми он старался не сближаться. Если работа вынуждала общаться, отношения оставались строго поверхностными.
— У тебя и без меня друзей достаточно. Старый телефон я потерял, номер сменил, пароль от прежнего WeChat не помню и войти не могу.
Будет Алан доволен таким объяснением или нет, Цзян Ицэню было безразлично. Ему требовался лишь приличный предлог, чтобы больше не поддерживать контакт и при этом дать человеку сохранить лицо.
Алан даже отнёсся с пониманием:
— Если пароль от WeChat забыл, правда бывает сложно восстановить. У меня тоже такое было. Не найдётся — и ладно, потом просто добавимся заново. Мы сейчас как раз идём пострелять, пойдёшь с нами?
Цзян Ицэнь покачал головой:
— Нет, я подожду друга.
Алан оглянулся по сторонам, никого не заметил:
— У тебя ещё и другие друзья есть?
Кто-то из компании подначил:
— Четвёртый молодой господин, пошли вместе! Ты же в прошлый раз говорил, что у тебя в Америке есть разрешение на оружие. Покажи нам, что умеешь!
Цзян Ицэнь сказал:
— Разрешение на оружие ещё не означает хорошую меткость. Я не пойду, развлекайтесь сами.
Алан какое-то время не мог понять, почему Цзян Ицэнь вдруг стал таким скромным. Насколько он помнил, тот больше всего любил демонстрировать себя и никогда не упускал случая показать собственные способности.
Они познакомились в Америке на вечеринке среди китайцев и несколько раз вместе развлекались. После возвращения Алан ещё приглашал Цзян Ицэня на день рождения своего друга. Тогда тот без умолку рассказывал истории из американской жизни, был вызывающим, любил показать себя, держался как типичный американский элитарный студент и обязательно вставлял в разговор какие-нибудь сложные английские слова, которых остальные не понимали. Алан прекрасно знал, что делалось это нарочно: все они были иностранными студентами, просто образование у Цзян Ицэня действительно было получше, и он, похоже, слегка свысока смотрел на богатых молодых людей, которые приехали за границу лишь позолотить диплом. Но сегодня всё было совершенно иначе. Цзян Ицэнь словно стал другим человеком: сдержанным, спокойным, совершенно не показным. Если бы не то же самое узнаваемо красивое лицо, Алан решил бы, что перед ним брат-близнец Цзян Ицэня.
Отношения Алана с прежним «Цзян Ицэнем» и правда были поверхностными:
— Ну почему не пойдёшь? Мы так редко все собираемся. Нам же действительно интересно посмотреть, как ты стреляешь!
Остальные тут же поддержали:
— Точно-точно! Дай и нам посмотреть, в Китае ведь нельзя держать оружие.
Цзян Ицэнь не ожидал, что прежний «Цзян Ицэнь» был настолько вызывающим и любил привлекать внимание. Сам он совершенно не хотел идти развлекаться с незнакомыми людьми.
В этот момент снаружи подошли трое. Один из голосов показался Цзян Ицэню особенно знакомым.
— А вы чего все здесь? Что делаете?
Кто-то назвал пришедшего:
— О, брат Кэнь!
Цзян Ицэнь поднял глаза и увидел знакомое лицо. Про себя подумал: «Похоже, сегодня перед выходом стоило всё-таки заглянуть в календарь благоприятных дней. Один за другим попадаются только те, кого видеть не хочется».
Это оказался Цао Кэнь, друг Цзян Итинга, с которым они уже однажды встречались на праздновании семидесятилетия старейшины Чэня. Впечатление осталось глубокое.
Одновременно Цзян Ицэнь искренне удивился: неужели у всех богатых молодых людей Линьчэна больше негде развлекаться? Один за другим набиваются именно в этот клуб. Вероятность случайно встретить знакомых здесь была подозрительно высокой.
Увидев Цзян Ицэня, Цао Кэнь буквально скрипнул зубами от злости. В прошлый раз на банкете семьи Чэнь он страшно опозорился: напился, устроил пьяный скандал, после чего отец заблокировал ему кредитные карты, и долгое время Цао Кэнь вообще не смел выходить развлекаться. Сегодня он наконец-то выбрался проветриться — и надо же, враги встретились на узкой дороге.
— Ой, так это же братишка Ицэнь. Ты чего здесь? — в голове Цао Кэня уже возникло несколько способов проучить Цзян Ицэня. Он непременно отомстит за тот позор с пьянством.
Цзян Ицэню этот человек действительно не нравился:
— Я договорился встретиться с человеком.
Алан, очевидно, тоже знал Цао Кэня:
— Брат Кэнь, вы сегодня тоже приехали?
Цао Кэнь не испытывал никакого интереса к этим молодым господам из небольших семей вроде Алана и только язвительно улыбнулся:
— А Нань Шуи вообще знает, что ты выбрался играть с ними?
Если бы Цзян Ицэнь был прежним «Цзян Ицэнем», такая фраза, возможно, и смогла бы его разозлить. И в каком-то смысле Цао Кэнь говорил правду. Семья Цзян вообще была странной: даже Хэ Нуаньцин ни разу не спросила, хорошо ли ему живётся вместе с Нань Шуи. Холодная и безразличная семейка.
Цзян Ицэнь ответил:
— Брату Цао не стоит беспокоиться, это мои семейные дела. — Иными словами: не лезь не в своё дело.
Цао Кэнь сказал:
— Ха, я же старший брат, конечно, должен помочь младшему. Всё-таки твой старший брат — мой друг.
Цзян Ицэнь невозмутимо ответил:
— Моему старшему брату поистине повезло в трёх жизнях иметь такого друга, как вы. — У Цзян Итинга и правда отвратительный вкус на друзей.
Цао Кэнь прекрасно понял, что над ним издеваются. Он и без того был зол, а теперь раздражение выросло вдвое.
Приятели Алана не слишком хорошо знали Цзян Итинга и понятия не имели, какие счёты были между Цзян Ицэнем и Цао Кэнем.
Кто-то внезапно сказал:
— Вы чат видели? Молодой господин Хэ сегодня устроил соревнование по очкам на разных развлечениях. Кто наберёт лучший результат в десяти дисциплинах, получит миллион наличными. Кто-нибудь участвовать будет?
Алан сразу сказал:
— Конечно, давайте. Просто развлечёмся.
Китайское имя Алана было Лань Янь. Он тоже происходил из состоятельной семьи Линьчэна, но по сравнению с Цзянами и Нанями семья Лань считалась совсем небольшой и в высший круг не входила.
Все начали записываться в общем чате, стало очень оживлённо.
Цзян Ицэнь совершенно не собирался участвовать. Он даже не знал, кто этот молодой господин Хэ.
Он уже повернулся, собираясь уйти, но Цао Кэнь схватил его за руку, явно не намереваясь отпускать:
— Куда собрался?
Цзян Ицэнь резко сбросил его руку. Этот человек был невероятно невоспитанным.
— Простите, я не люблю, когда меня трогают.
— О-о, женился на Нань Шуи — и уже начал строить из себя важную персону? Да я и сам не хочу прикасаться к такому гомосексуалисту, как ты. — Цао Кэнь тряхнул рукой, словно только что коснулся чего-то грязного, и теперь даже не стал притворяться «хорошим старшим братом».
Цзян Ицэнь жёстко спросил:
— И чего вы хотите?
О характере Цао Кэня можно было судить уже по тому, каким он становился после выпивки: какое вино — такой и человек. Раньше он часто дрался, просто последние годы Цзян Итинг постоянно убеждал его вести себя тише, и тот немного сдерживался — семье Цао тоже требовалось сохранять лицо. Цао Кэнь долго подавлял собственный характер, а вчера ещё и много проиграл в карты, отчего настроение было отвратительным.
И тут как раз подвернулся Цзян Ицэнь.
Теперь им непременно нужно как следует «поговорить».
— Думаешь, раз женился на Нань Шуи, он обязательно будет за тебя заступаться? Пойдём, братишка, поговорим на площадке для саньда, заодно развлечёмся. — Цао Кэнь прекрасно знал настоящую подоплёку брачного союза двух семей.
Цзян Ицэнь слегка размял пальцы и внезапно изменил прежний отказ. Мягкость исчезла, взгляд стал заметно острее.
— Хорошо. О чём хотите поговорить? Сегодня я составлю вам компанию до конца.
— Конечно, о том, что известно только нам. — Цао Кэнь повернулся к своим друзьям. — Запишите сегодня и меня, и братишку Ицэня на соревнование!
После этого он указал Цзян Ицэню на боксерскую зону:
— Туда. Проведём один бой. Осмелишься?
Цзян Ицэнь неприятностей не искал, но и не боялся их. С такими людьми, как Цао Кэнь, если уж столкнулся, отделаться потом трудно — разве что побить настолько, чтобы он больше не захотел связываться.
Он ответил:
— Почему бы и нет.
Те, кто совсем недавно по-дружески называл Цзян Ицэня братом, уже переговаривались между собой:
— Даниэль сможет победить брата Кэня? Брат Кэнь ведь специально занимался боксом и даже выступал на любительских соревнованиях.
— Пошли-пошли, посмотрим. Даниэля там не покалечат?
— Чёрт, вот это уже интересно.
— Даже немного переживаю за Даниэля. Он реально согласился.
Алан догнал Цзян Ицэня и схватил его:
— Ты ведь, кажется, боксом не занимался? Цао Кэнь тренировался серьёзно, он участвовал в любительских боях.
Цзян Ицэнь задумался:
— Мм… А какие здесь правила бокса?
Алан:
«…»
***
Нань Шуи специально заехал в квартиру, где жил до свадьбы, принял душ, переоделся и только потом приехал в клуб.
Едва войдя, он столкнулся с Чжоу И, который шёл, уткнувшись в телефон.
Чжоу И воскликнул:
— Твою ж!
Нань Шуи нахмурился:
— Чего орёшь?
Чжоу И сказал:
— Хэ Миншо сегодня устроил здесь соревнование по очкам в разных развлечениях и ещё приз назначил. Только что добавил меня в общий чат. Цао Кэнь затащил Цзян Ицэня на боксёрский ринг!
Лицо Нань Шуи мгновенно потемнело. Он быстрым шагом направился в сторону зоны саньда:
— Скажи ему прекратить этот идиотский конкурс!
Чжоу И побежал следом:
— Эй, ты даже не хочешь посмотреть видео, как они с Цао Кэнем уже дерутся на ринге?
Нань Шуи его вообще проигнорировал.
Увидев, что друг, обычно ленивый и расслабленный, вдруг перешёл почти на бег, Чжоу И пробормотал ему вслед:
— Боже мой, там вообще игра в одни ворота…
Острый слух Нань Шуи уловил эти слова. Тревога мгновенно стала ещё сильнее, а сердце болезненно сжалось. Ему хотелось прямо сейчас схватить этого Цао и бросить в кипящее масло!
Автор говорит:
Нань Шуи: «Боевые способности моей жены???»
п/п:
ABC — American-born Chinese, буквально «китаец, родившийся в Америке». Здесь менеджер использует это скорее как образ слишком вестернизированного, плохо понимающего местные правила молодого китайца, а не как точное указание на место рождения Цзян Ицэня.
狐朋狗友 — «лисьи друзья и собачьи приятели». Презрительное обозначение компании поверхностных друзей, связанных в основном развлечениями, пьянством и сомнительными занятиями.
三生有幸 — «счастье трёх жизней». Обычно это очень почтительная формула о великой удаче; Цзян Ицэнь использует её саркастически.
散打 — саньда, китайский спортивный поединок, сочетающий удары руками и ногами, броски и другие техники.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/20851/2132825
