В семье Цзян готовились к радостному событию.
Если бы Цзян Ицэнь женился на обычном человеке, Цзян Гунмин, возможно, вообще не стал бы вмешиваться. Но теперь речь шла о брачном союзе с семьёй Нань, поэтому хотя бы ради приличия он всё же решил соблюдать положенные обычаи.
Вечером накануне свадьбы Цзян Гунмин вызвал из университета третью дочь и вместе с Цзян Ицэнем и остальными отправился почтить предков. Сначала следовало поклониться предкам семьи Цзян, а затем совершить прощальный обряд перед уходом из родного дома; если замуж выходила девушка, это называлось «прощанием невесты».
Но Цзян Ицэнь в душе обращался к собственной семье и кланялся с искренним благоговением.
[Отец, мать, братья, завтра я женюсь. Мой будущий супруг — мужчина, и я не испытываю к этому отторжения. Надеюсь, ваши души на небесах смогут благословить нас: чтобы мы были здоровы, жили в счастливом и гармоничном браке, чтобы дела шли успешно и чтобы однажды я смог вернуть имущество нашей семьи Цзян.]
Будущее тоже тревожило Цзян Ицэня. Он не представлял, каково будет жить с человеком, которого почти не знаешь: хороший ли у Нань Шуи характер, сумеют ли они ужиться.
Когда-то Цзян Ицэнь уже был помолвлен. Его мать и жена ближайшего друга отца забеременели почти одновременно, и обе семьи договорились: если у одной родится девочка, а у другой мальчик, детей помолвят ещё до рождения и тем самым свяжут два рода. Никто не ожидал, что их настигнет поток новых идей эпохи. Дочь друга его отца с детства росла под влиянием современных взглядов и, встретившись с Цзян Ицэнем в четырнадцать лет, сочла его старомодным и скучным, после чего потребовала расторгнуть помолвку.
Цзян Ицэнь до сих пор помнил слова, которые бывшая невеста, госпожа У, сказала ему прямо в лицо.
— Цзян Ицэнь, ты даже не знаешь, какие фильмы сейчас популярны, никогда не был в кинотеатре, не пил кофе и до сих пор носишь длинный китайский халат. Я не хочу после свадьбы каждый день слушать, как ты рассуждаешь о своих восьмичленных сочинениях. Сейчас новое общество: нужно изучать математику, химию, физику, нужно верить в науку. У нас разные взгляды и разные интересы, так что скажи семье и расторгни эту помолвку. Я не стану мешать тебе жениться на традиционной девушке и жить с ней во взаимном почтении, а ты не мешай мне встречаться с мужчиной современных взглядов. На этом фарс с феодальной помолвкой ещё до рождения должен закончиться.
Цзян Ицэнь и правда прежде не встречал девушек с настолько свободными взглядами. Он был готов позволить ей строить отношения с человеком, который ей нравился, и сам не цеплялся за помолвку, поэтому её расторгли. Позднее, как говорили, его бывшая невеста вышла замуж за литератора, учившегося в Японии.
***
Одиннадцатое марта. Ясно. День благоприятен для заключения брака. Великая удача.
С самого утра огромный дом семьи Цзян гудел от шума и суеты.
Хэ Нуаньцин рано постучала в дверь комнаты Цзян Ицэня, ожидая, что он, как раньше, не сможет проснуться, но обнаружила, что тот уже умылся, привёл себя в порядок и сам вышел открыть.
После того свидания вслепую она заметила в Цзян Ицэне некоторые перемены, но решила лишь, что сын начал привыкать к жизни на родине. После его отъезда за границу мать и сын виделись редко, а близость, бывшая между ними в детстве, постепенно исчезла. Цзян Гунмин не мог принять ориентацию сына, Хэ Нуаньцин не сумела его защитить и продолжала слепо угождать мужу, поэтому между ней и Цзян Ицэнем неизбежно появилась дистанция и отчуждение.
— Ты уже проснулся? Визажист и стилист по одежде приехали. Быстрее переодевайся.
Свадебный наряд доставили в дом семьи Цзян ещё три дня назад. Стилист держал уже тщательно выглаженный комплект.
Когда Цзян Ицэнь впервые предложил устроить свадьбу в китайском стиле, дизайнера словно осенило: за ночь он сделал эскизы сразу трёх вариантов мужских свадебных костюмов разных эпох и стилей. Однако Цзян Ицэнь остался недоволен. Среди предложений был свадебный костюм в стиле династии Мин и вариант с длинным халатом и магуа.
Стиль эпохи Мин относился к слишком далёкому для него времени, и личного эмоционального отклика на него Цзян Ицэнь не испытывал, поэтому в итоге выбрал длинный халат и магуа.
В длинном халате и магуа заключалась особая восточная эстетика: пять пуговиц у воротника соответствовали пяти первоэлементам, длина рукавов доходила до пульса и символически перекликалась с меридианами тела — всё несло благоприятный смысл.
Цзян Ицэнь надел тёмно-красный длинный халат, а поверх — почти чёрное магуа с едва заметным узором благоприятных облаков.
Стилист хотел помочь ему одеться, но Цзян Ицэнь отказался:
— Я сам справлюсь.
С детства его воспитывали в строгом разделении между мужчинами и женщинами. Работу женщин он уважал, но воспитание слишком глубоко въелось в него.
Само переодевание оказалось простым. Куда больше хлопот доставил макияж. Цзян Ицэнь знал, что мужчины тоже могут следить за внешностью, но когда мужчина-визажист принёс целую россыпь баночек и приготовился наносить всё это ему на лицо, он невольно отступил на два шага.
В глазах Цзян Ицэня ясно читался отказ:
— Можно вообще не краситься?
Визажист ответил:
— Четвёртый молодой господин, вы и так от природы очень красивы, да и кожа у вас молодая и в хорошем состоянии. Мы просто слегка выровняем тон. На площадке слишком яркий свет, без основы лицо на фото и видео будет выглядеть тусклым.
Цзян Ицэнь согласился:
— Хорошо. Тогда, пожалуйста, совсем немного.
Однако даже это «совсем немного» заняло у визажиста больше часа: он работал и с лицом, и с волосами. Когда всё закончилось, Цзян Ицэнь посмотрел в зеркало и вдруг почувствовал, будто человек в отражении полностью совпал с прежним им самим, словно он вернулся в детство.
Когда он жил у деда по материнской линии, то часто носил именно длинный халат с магуа. При воспоминании о тех беззаботных днях, когда он лишь следовал за дедом и учился, сердце наполнилось лёгкой тоской.
Прежний «Цзян Ицэнь» часто выпивал с друзьями и засиживался допоздна, поэтому выглядел не слишком свежо и кожа у него была не в лучшем состоянии. Только за последние дни удалось немного восстановиться.
Визажист освежил кожу, добавил увлажнения, слегка подправил форму бровей, и лицо Цзян Ицэня стало выглядеть ещё здоровее.
В его эпоху свадьбы проходили иначе: утром сторона невесты принимала гостей, а после обеда девушку сажали в паланкин или автомобиль и отвозили в дом жениха. У современных людей времени было гораздо меньше, поэтому церемонии значительно упростились и перестали быть такими громоздкими. Семьи Цзян и Нань сразу решили собрать гостей обеих сторон на одном банкете, разделив их только рассадкой.
Хэ Нуаньцин лично принесла Цзян Ицэню завтрак, а визажист и стилист один за другим ушли.
Почему-то, глядя на него сейчас, Хэ Нуаньцин неожиданно покраснела глазами.
Человек перед ней был похож на её сына — и в то же время словно уже не был им.
Она протянула Цзян Ицэню банковскую карту:
— Сынок, здесь деньги, которые я откладывала все эти годы. Потом возьми их и вложи во что-нибудь. В будущем следи за словами, а в семье Нань старайся поменьше проявлять привычки, которые приобрёл в Америке. Когда двое живут вместе, нужно уступать друг другу. Постарайся быть внимательнее к Нань Шуи.
Цзян Ицэнь понимал, что эти слова прозвучали слишком поздно.
Настоящий «Цзян Ицэнь» уже никогда их не услышит.
Он сказал:
— Я не могу взять вашу карту.
Хэ Нуаньцин снова вложила её ему в руку:
— В старости я ещё рассчитываю, что ты будешь меня содержать. Считай это моей инвестицией.
За последнее время Цзян Ицэнь успел многое узнать о Хэ Нуаньцин. Она окончила престижный университет и сразу после выпуска поступила в группу «Цзянда», став одним из секретарей аппарата генерального директора Цзян Гунмина. Позже Цзян Гунмин развёлся с женой; женщина, с которой он ей изменял, родила ребёнка, получила деньги и уехала за границу. Именно тогда Хэ Нуаньцин сблизилась с Цзян Гунмином, вышла за него и начала помогать растить только что родившегося ребёнка.
Цзян Ицэнь сказал:
— Я слышал, в молодости вы окончили известный университет.
Хэ Нуаньцин на мгновение застыла, затем улыбнулась:
— Это было очень давно.
Цзян Ицэнь высказался исходя из того, что успел понять:
— Вам стоит больше думать о себе. И перестать ходить на эти курсы «женской добродетели».
Хэ Нуаньцин:
«…»
Поскольку Цзян Ицэнь всё-таки занял жизнь прежнего «Цзян Ицэня», ему хотелось, чтобы Хэ Нуаньцин научилась жить немного больше ради себя.
Он продолжил:
— Ещё в конце эпохи Цин бинтование женских ног было запрещено. Представление о том, что «отсутствие таланта у женщины и есть добродетель», давно устарело. В прошлом женщины были вынуждены следовать трём послушаниям и четырём добродетелям, потому что им не давали возможности учиться. Вы — женщина новой эпохи и не должны позволять старым взглядам сковывать себя и заставлять идти не вперёд, а назад.
Лицо Хэ Нуаньцин несколько раз изменилось:
— Что ты вообще понимаешь? Рассуждаешь как школьный учитель, ещё и собственную мать воспитывать начал. Пожил в свободной Америке и теперь решил, что раз я слушаю твоего отца, значит, следую «трём послушаниям и четырём добродетелям», а мои занятия традиционной культурой вдруг превратились в уроки женской добродетели? Ицэнь, ты слишком долго прожил за границей и многого не понимаешь.
Цзян Ицэнь понял, что, вероятно, переубедить Хэ Нуаньцин не сможет, но всё же считал своим долгом хотя бы попытаться её предостеречь.
Он сказал:
— Тогда, пожалуйста, впредь берегите себя.
Этот разговор между «матерью и сыном» закончился без примирения.
В дверь постучали.
На пороге стояла коротковолосая женщина. На ней был идеально скроенный светло-голубой костюм, придававший ей собранный и по-своему мужественный вид. Это была вернувшаяся вчера Цзян Ици. Судя по всему, часть разговора матери и сына она услышала.
Она подошла к Цзян Ицэню и протянула красную бархатную коробочку:
— Свадебный подарок.
Цзян Ицэнь ответил:
— Спасибо.
Цзян Ици сказала:
— Не за что.
Было уже почти девять утра, когда управляющий поднялся наверх и сообщил, что Нань Шуи, приехавший за женихом, вот-вот поднимется.
Цзян Ици неожиданно сказала Цзян Ицэню:
— Цзян Ицэнь, сними туфлю с правой ноги.
Цзян Ицэнь удивился:
— Зачем?
Цзян Ици ответила:
— Конечно, чтобы старший молодой господин Нань её искал.
Хэ Нуаньцин не слишком одобрила:
— Сяо И, может, не надо?
Цзян Ици возразила:
— Раз уж женятся, разве счастье не нужно?
Не дожидаясь ответа, она стащила с правой ноги Цзян Ицэня туфлю и спрятала под диваном в гостиной.
Совсем несложно, даже издевательством не назовёшь.
Цзян Ицэнь же задумался над её словами.
«Разве счастье не нужно?»
Ему нужно.
В этот момент к Цзян Ицэню пришли и братья семьи Цзян.
Цзян Ифэн выглядел всё так же слегка хулиганисто, но хотя бы надел костюм, проявив необходимое уважение:
— Ну и как будем издеваться над Нань Шуи, когда войдёт? Заставим раздать красные конверты или придумаем что-нибудь ещё?
Цзян Ицэнь задумался.
В его семье тоже были старшие и младшие сёстры, и на свадьбах братья невесты устраивали жениху препятствия. Обычно этим занимался второй старший брат: у него всегда было больше всего хитрых идей и лучше всех получалось превращать всё в игру.
Цзян Ицэнь выбрал то, что считал самым простым:
— Пусть продолжит парную строку.
Цзян Ифэн расхохотался:
— Ты что, вообще не хочешь замуж? Нань Шуи откуда сумеет ответить на парную строку?
Цзян Ицэнь подумал:
«Неужели у Нань Шуи настолько посредственное образование?»
Они ещё не успели ничего окончательно решить, как управляющий семьи Цзян вошёл с букетом, наполненным весенним настроением:
— Четвёртый молодой господин, ваш свадебный букет. Они уже поднимаются.
Все тут же выбежали встречать жениха, и активнее всех оказался Цзян Ифэн.
Сегодня он во что бы то ни стало собирался вытрясти из Нань Шуи несколько больших красных конвертов.
Толпа ушла, дверь закрылась, и внутри остались только Цзян Ицэнь и Цзян Ици.
Оба молчали, поэтому в комнате стало тихо.
Цзян Ицэнь прижал к себе букет и слегка наклонился, чтобы вдохнуть аромат. Цветы пахли чисто и нежно, и это немного успокоило его нервы.
За дверью стоял невероятный шум.
Громче Цзян Ифэна кричал только Чжоу И, который прокладывал своему другу дорогу.
— Я их задержу! Нань Шуи, быстро прорывайся!
— Не дашь шесть красных конвертов по восемь — моего брата не унесёшь!
— Цзян Ифэн, ты совсем львиную пасть разинул!
— А что такого? Немного свадебных денег попросить нельзя?
— Ха, размечтался! Кому угодно дам, только не тебе!
Изначально все лишь разыгрывали традиционный ритуал, но неизвестно почему Цзян Ифэн внезапно действительно увлёкся и начал всерьёз мешать проходу.
Нань Шуи двигался быстро и ловко. Ни братья Цзян, ни пришедшие с ними молодые мужчины не могли его удержать. К тому же людей он привёл больше, поэтому ему почти сразу расчистили дорогу, и он совершенно спокойно направился на третий этаж.
Подойдя к двери с наклеенным иероглифом двойного счастья, Нань Шуи легко толкнул её обеими руками.
Дверь сразу распахнулась.
Автор говорит:
Желаю обоим женихам счастливой свадьбы, вечного единства сердец и вместе встретить седину.
п/п:
辭行 / 告別禮 — прощальный обряд перед уходом из родного дома накануне или в день свадьбы. В традиционной культуре особое название 辭行 часто применялось к невесте, которая покидала родительскую семью и переходила в дом мужа.
八股文 — «восьмичленное сочинение», строго формализованный жанр экзаменационного эссе позднеимперского Китая. В эпоху Китайской республики оно воспринималось многими сторонниками нового образования как символ косности старой системы.
長袍馬褂 — традиционный мужской комплект, состоящий из длинного халата 長袍 и более короткой верхней куртки 馬褂. Особенно характерен для поздней Цин и периода Китайской республики.
五行 — «пять первоэлементов»: дерево, огонь, земля, металл и вода. В традиционной китайской картине мира они описывают циклы и взаимосвязи природных процессов.
囍<> — традиционный свадебный знак «двойного счастья», составленный из двух иероглифов 喜. Его часто наклеивают на двери, стены и предметы во время китайской свадьбы.
«Шесть красных конвертов по восемь» — число восемь (八, bā) в китайской культуре считается особенно счастливым из-за созвучия со словом 發 (fā) — «богатеть, процветать».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/20851/2125675
