Ци Сюань поднял нож, откинул откидную панель и взвесил на руке медный блок с одной стороны.
Это была плита, на одной стороне которой висел груз весом не менее сорока цзиней. Сама панель длиной в девять кирпичей опиралась посередине на ось, а в месте стыка с обычными, неподвижными каменными плитами был сделан уступ толщиной в полкирпича.
Этот уступ гарантировал, что пока человек идет по первой половине, настил останется устойчивым и не перевернется, но стоило дойти до второй половины — как панель срабатывала, человек проваливался вниз, а каменный блок под действием груза возвращался на место.
И впрямь не жалели сил на изобретение пакостей.
Ловушка сужалась книзу, все четыре ее стены были обмазаны тунговым маслом. Глубина была небольшой, около трех метров, а на дне виднелся не слишком густой слой острых шипов. Между шипами не было человеческих костей — лишь горстка чего-то, похожего на песок.
Именно такие ловушки были самыми коварными: если шипы не поражали жизненно важные органы, человек не умирал сразу, но получал тяжелейшие увечья, а даже без ранений выбраться наружу он не мог и умирал внизу мучительной голодной смертью.
Судя по размерам, эта яма тянулась еще на добрых десять метров вперед.
Вот это да, целая цепь последовательных ловушек.
Он, конечно, мог проскочить, но... раз уж в этой гробнице не водилось странных зверей, проще позвать сюда Се Юйчэня — в подобных подземных делах тот разбирался куда лучше.
– Юйчэнь, спасай, – Ци Сюань без малейших колебаний запросил подмогу.
– М?
– Серия откидных панелей, длина пять метров четыре сантиметра, на глаз — штуки три.
При такой длине каждая секция составляла не меньше двух метров семидесяти сантиметров: как раз достаточно, чтобы перекрыть шипы внизу, и в то же время преодолеть этот промежуток с помощью человеческого размаха рук было абсолютно невозможно.
– И это повод звать на спасение? – Се Юйчэнь отложил кисть, потянулся и встал. Человек он был на редкость ленивый — даже простейший прыжок через яму вызывал у него нежелание двигаться.
Из рации донесся легкий смешок:
– Хозяин и сам может с легкостью пройти, зачем же мне тратить столько сил?
Тому, кто внизу, фонарь был без надобности, а вот ему — нет. Се Юйчэнь снял верхнюю одежду, достал из снаряжения налобный фонарь, закрепил его на голове и уже собирался спускаться.
Худой парнишка спросил:
– Цветик-гэгэ, нужно ли взять с собой людей?
– Не нужно. – Уже у самого края он обернулся. – Распорядитесь, чтобы воду из того бассейна откачали, и выкопайте яму в точно таком же месте.
– Слушаюсь.
Движения Се Юйчэня были невероятно легкими: карабкаясь вниз, он напоминал гибкую кошку и чувствовал себя в этом тесном лазе как рыба в воде. Ци Сюань и сам двигался быстро, но тот превосходил его едва ли не на голову.
Мягко приземлившись, Се Юйчэнь бросил взгляд на землю под ногами — там отпечатался след всего одного человека.
Как только Се Юйчэнь объявил, что спускается, Ци Сюань оставил на панели флуоресцентным маркером метку — неуклюжий детский рисунок цветочка, выполненный на уровне трехлетнего ребенка.
Он как раз размышлял, какой бы еще символ использовать для собственной подписи и не накарябать ли рядом традиционное здесь был Ци, как услышал звук приземления Се Юйчэня.
Ци Сюань надел солнцезащитные очки и оглянулся: его манера держаться оказалась точь-в-точь такой, какой он ее и представлял — легкой и гибкой.
Фонарь Се Юйчэня был куплен специально с учетом слабого зрения Черного Зимы: свет излучал мягкий, освещавший лишь пару метров вокруг, так что теперь ориентироваться впереди на сотни метров можно было лишь по алой искорке сигареты да едва заметному сиянию люминесцентной краски.
Немного отступив, он вытащил из рюкзака палку, состыковал ее и повернулся к настенной росписи поблизости.
– Это и есть твой «цветочек»?
– Ага, а то ж.
Ци Сюань не видел в этом абсолютно ничего странного.
Се Юйчэнь промолчал, остановившись перед фреской и долго разглядывая ее.
– В следующий раз, если рисуешь такого размера, обойдись без уменьшительных суффиксов.
Ци Сюань небрежно чиркнул молнию рядом с цветком, сделал пару шагов к нему и ткнул пальцем в лепесток.
– Очень похоже на ту штуку в шаре.
– Угу. – Се Юйчэнь повернулся и посветил в сторону боковой погребальной камеры. Коридор уходил вглубь за ней, но из-за слабого света разглядеть, что таится дальше, было невозможно.
– Ну что, ты идешь играть в качели, а я полезу в собачью дыру?
Только теперь Се Юйчэнь заметил пролом в стене главной погребальной камеры — весьма живописная пробоина.
Он усмехнулся:
– Ладно.
Ци Сюань снова принялся прокладывать путь. Занятие это было на редкость скучным, и лишь спустя долгое время он добрался до дверей гробницы. На каменных створках виднелись лишь круглые выпуклости, напоминавшие тычинки цветка.
Пока он осматривался, до него донеслось несколько глухих ударов о каменный пол — это компаньон зондировал почву в поисках оси откидных панелей. Вскоре послышались легкие постукивания палкой по камню.
Затем голос Се Юйчэня нарушил тишину:
– В боковой камере сплошные смоляные шары.
Пространство здесь было пустым, и слова отдавались гулким эхом. Звук накладывался сам на себя, многократно усиливаясь, и плотным кольцом обволакивал Ци Сюаня.
Се Юйчэнь бегло оглядел помещение. Сами по себе эти шары выглядели довольно красиво, но теперь, когда они сплошным ковром устилали весь пол, зрелище получалось несколько мерзковатым, сильно смахивая на кладку яиц какого-то чудища.
Внутрь он заходить не стал и перевел взгляд на другую комнату.
– В боковой камере сплошные смоляные шары.
Изначально он был уверен, что всё ценное здесь подчистую вынес мастер столь искусного пробивания стен, но текущая картина говорила об обратном.
– М? Эхо такое мощное, или ты повторил дважды?
– Обе боковые камеры абсолютно одинаковы, и обе овальной формы. А на стенах внутри нарисован гигантский цветок.
Роспись на стенах боковых камер повторяла тот же мотив: исполинский цветок, раскинувшийся на все пространство. Центр венца приходился аккурат на дверной проем, а лепестки расходились вглубь помещения.
Стоило перешагнуть порог, как возникало ощущение, будто входишь внутрь самого бутона.
Цветок был не раскрашен, и поначалу он даже не понял задумки, приняв рисунок за причудливые кривые линии, и лишь заметив снаружи другой цветок, сопоставил их.
– Юйчэнь, покумекай пока над этим, а я загляну в главную погребальную камеру.
Ци Сюань потянулся. Раз уж рядом находился Се Юйчэнь, напрягать мозги ему совершенно не хотелось.
Оставалось лишь надеяться, что в главной гробнице его не встретят очередные цветы, а найдется что-то другое — хотя бы фрески на иную тему, эпитафия или погребальная грамота.
Он уже собрался войти, как вдруг повеяло прохладным ветерком. Раньше, когда он проверял движение воздуха с помощью дыма наверху, такого отчетливого потока не ощущалось, но теперь всё встало на свои места.
Ци Сюань посмотрел на дверной проем впереди: сквозняк дул прямо изнутри.
Присутствие столь мощного сквозняка явно не укладывалось в рамки того, что мог принести с собой пробитый глубоко под землей лаз.
– Юйчэнь, скажи, если бы ты умер, стал бы ты устанавливать кондиционер в собственной усыпальнице?
– Ха, с какой стати мне вообще тратиться на гробницу? Ждать, пока ты заявишься ко мне в гости и прихватишь пару вещиц на хозяйственные нужды?
Ци Сюань присел на корточки и внимательно изучил пролом в стене. Отверстие было выполнено мастерски: ровные края, идеальный размер — словно сам хозяин могилы лично стоял над душой у строителей.
Неужто внутри и впрямь водилась какая-то живность, которой время от времени требовалось выходить наверх подышать свежим воздухом?
– Да нет, просто эта гробница так тебе подходит: кругом цветы, в качестве погребального инвентаря — тоже цветы. Подожди, я сейчас гляну главную камеру, и если обстановка окажется подходящей, считай, место за тобой забронировано.
Ци Сюань поднес тлеющий кончик сигареты к проему. На этот раз струйка дыма ровно потянулась вверх.
Наклонившись, он заглянул внутрь: там была вовсе не главная погребальная камера — за дверью тянулся еще один длинный и извилистый коридор.
Что за чертовщина? Гоночный трек, что ли?
http://bllate.org/book/20804/2091309
Готово:
