Видя, как Су Ивэй пошатнулся и едва удержался на ногах, Тан Чэнь бросил палочки и стремглав бросился к нему, подхватывая под руки.
Лицо Су Ивэя было мертвенно-бледным, грудь тяжело вздымалась. Спустя мгновение он нагнулся, поднял телефон и попросил у Тан Чэня отпуск на несколько дней.
Тан Чэнь спросил, что случилось, но тот лишь ответил, что возникли дела дома, нужно срочно уехать. Видя, что Су Ивэй не расположен к разговору, Тан Чэнь не стал допытываться и лишь бросил: Если что-то понадобится — обращайся.
Су Ивэй поблагодарил его и поспешно ушел. В такси он позвонил Су Ихэну. Расспросив брата во всех подробностях, он понял, что и тот не владеет полной информацией — лишь знает, что мать в больнице, в реанимации, и прогнозы неутешительны.
Пальцы Су Ивэя так сильно вцепились в телефон, что костяшки побелели, а ладони стали холодными и влажными от пота.
Когда он только услышал звонок Су Ихэна, мир словно рухнул у него под ногами. Мать всегда отличалась крепким здоровьем, в поле работала даже споро отца. Он был уверен, что родители еще не стары, и у него будет время заслужить прощение отца и как следует отплатить им сыновней заботой.
С тех пор как Су Ихэн купил матери телефон, Су Ивэй тайком звонил ей, спрашивая, не простил ли его отец. Он мечтал много заработать, чтобы обеспечить родителям спокойную старость.
Но он никак не ожидал, что, не дождавшись отцовского прощения и не успев проявить заботу, мать окажется на грани жизни и смерти.
Только сейчас он понял, насколько был глуп. Пять лет он не делал ровным счетом ничего, даже боялся вернуться домой, лишь пассивно ожидая, когда отец сменит гнев на милость.
А ведь характер у отца был упрямый, в деревне об этом все знали. С таким поведением, как у него, отец, скорее всего, лишь еще больше злился, и о прощении можно было даже не мечтать.
В этот раз, возвращаясь домой, он во что бы то ни стало должен добиться прощения.
Чтобы сэкономить время, братья решили лететь самолетом. К счастью, билеты нашлись без труда, на рейс в четыре тридцать.
Час полета тянулся бесконечно. Каждая минута была пыткой, заставлявшей Су Ивэя изнывать от тревоги.
После приземления пришлось еще дважды пересаживаться на автобусы, чтобы добраться до их уезда. Но когда Су Ихэн позвонил отцу, выяснилось, что того уже перевели в городскую больницу. Братья в спешке взяли такси и рванули в город. Когда они добрались до больницы, было уже больше одиннадцати вечера.
У входа в палату сидел отец, опустив голову. Су Ивэя внезапно охватила робость, и его быстрый шаг замедлился. Отец выглядел таким постаревшим: волосы совсем поседели, хотя ему едва перевалило за пятьдесят, а казалось — все семьдесят.
Су Ивэй проклинал себя последними словами, медленно приближаясь к отцу.
Тем временем Су Ихэн уже подбежал к нему: Пап, как мама? — спросил он с тревогой и потянулся к ручке двери.
Отец остановил его, проговорив старческим голосом: Не входи пока. Врачи сказали, угроза миновала. Не волнуйтесь, дождитесь, пока она очнется.
Су Ихэн прижался к стеклу, вглядываясь в лежащую на койке мать. Посмотрев немного, он обернулся, поддержал отца и, шмыгнув носом, посмотрел на Су Ивэя, тихо позвав: Брат.
Услышав это, отец резко поднял голову и увидел стоявшего неподалеку Су Ивэя. Он вскочил на ноги и уставился прямо на сына. В его мутных глазах на мгновение мелькнул яркий блеск, но тут же сменился сложным чувством, которое Су Ивэй не смог разгадать.
Су Ивэй медленно подошел ближе, открыл рот и с трудом выдавил: Пап. Его голос дрожал от невольных рыданий, глаза покраснели.
Отец отвернулся и хмыкнул. Су Ивэй почувствовал, как с души упал камень: по крайней мере, отец не кричал ему убираться вон, как в прошлый раз.
Он подошел и остановился перед отцом, не зная, что сказать. Су Ихэн отчаянно подавал ему знаки, но Су Ивэй все никак не мог начать разговор, лишь снова позвал: Пап.
Не называй меня отцом! Если бы мать не хотела тебя видеть... — отец не договорил.
Су Ивэй с глухим стуком опустился перед ним на колени, схватил за руки, и слезы хлынули градом: Пап, я виноват. Пап, умоляю, прости меня, пожалуйста! Я знаю, что ошибся, я подвел тебя, пап, ну прости меня...
Отец пытался вырвать руки, но Су Ивэй держал их намертво. Руки отца дрожали. Я не признаю такого негодного сына, как ты. Когда мать очнется, зайдешь, посмотришь — и проваливай.
Су Ихэн тоже занервничал, опустился на колени рядом с братом и обнял отца за ноги: Папа, прости брата, пять лет прошло, он давно все осознал, дай ему шанс.
Сидевшая рядом пожилая женщина подала голос, прошамкав: Эх, старик, у тебя такие сыновья видные да послушные, куда лучше моего непутевого. К тому же, разве бывает вражда между отцом и сыном, которая длится вечно?
Отец дернул ногой, пытаясь стряхнуть Су Ихэна: Встань! Люди смотрят, не позорься.
Су Ихэн обхватил его еще крепче: Пап, мама еще не проснулась, если она узнает, что ты снова прогнал брата, она опять от горя заплачет. Пап, почему ты так жесток к нему? Он вообще твой родной сын?
Тело отца внезапно напряглось, лицо стало еще мрачнее. Спустя долгое время он вдруг поднял руку и отвесил Су Ивэю пощечину.
Раздался звонкий хлопок. Су Ивэй перехватил руку отца и снова потянул к своему лицу: Пап, бей меня, ругай, только не злись больше, не гони меня, пап...
Глаза отца налились кровью, он влепил еще одну пощечину: Негодяй! Мерзавец! Из-за какого-то мужика ты столько лет не показывался дома... — договорив, он осекся, уголки глаз покраснели, голос сорвался на хрип.
Су Ивэй, сжимая руки отца, рыдал: Пап, я знаю, что был неправ. Пап, я вернулся. Теперь ты можешь хоть до смерти меня забить, я никуда не уйду, пап...
В тот год Вэй Сяобо расклеил их фотографии на дверях дома, и вся деревня узнала, что Су Ивэй путается с мужчиной. Тогда отец жестоко избил его и приказал немедленно найти женщину и жениться.
В той ситуации, в которой оказался Су Ивэй, ни одна девушка не согласилась бы выйти за него, да и он сам не мог так поступить — это означало бы испортить человеку жизнь. Поэтому он наотрез отказался. Отец решил, что сын просто не хочет расставаться с тем мужчиной, от злости слег с болезнью, а потом выгнал его из дома, заявив, что у него больше нет сына.
Получив прощение отца и убедившись, что состояние матери стабилизировалось, Су Ивэй наконец обрел покой. Он неотрывно дежурил у двери, наблюдая за происходящим в палате.
Около трех часов ночи мать пришла в себя. Су Ивэй опустился на колени у кровати, взял ее за руку и без конца повторял: Мам, я вернулся. Поправляйся поскорее, мам.
В глазах матери блестели слезы, она слабо шептала: Вернулся — и хорошо, вернулся — и хорошо. Она с трудом подняла руку, пытаясь коснуться лица сына. Су Ивэй перехватил ее запястье и прижал ладонь к своей щеке.
У матери был инфаркт миокарда; врачи сказали, что если бы опоздали хоть на полчаса, спасти ее было бы невозможно. Су Ивэй покрылся холодным потом от этих слов.
На следующее утро Су Ихэн отвез отца домой, а потом вернулся в больницу с любимыми блюдами матери, и они вместе с братом покормили ее.
Когда мать уснула, Су Ивэй и Су Ихэн договорились, что, как только она поправится, они заберут родителей в город Б.
http://bllate.org/book/20801/2090876
Готово:
