— Того, кто едва выйдя на свободу, снова калечит людей, следует выволочь за ворота и пристрелить, — с некоторым озлоблением бросила Си Цин.
Е Цинъян нахмурилась и задумалась:
— Я толком ничего не знаю, только слышала от мамички, что она велела адвокатам этим заняться, а еще говорила что-то о том, что не примет никаких извинений и компенсаций.
Линь Му, едва представив себе властный тон, с которым Е Ицин произнесла эти слова, мстительно и злорадостно ухмыльнулся:
— Ну тогда этому ублюдку крышка, загремит лет на восемь-десять, не меньше!
— Ты на мопеде приехал? — неожиданно спросила Си Цин у Е Цинъян.
Та покачала головой, и Линь Му тут же вклинился:
— Тогда давай я тебя подброшу! Учитывая твои раны, на этот раз бесплатно.
— …Даже если ты приплатишь, Цинъян ни за что не сядет на твой драндулет, — без малейшего пиетета осадила его Си Цин.
— Хе-хе, у меня всё равно денег нет, так что не поеду, — хихикнула Е Цинъян, явно злорадствуя. — Ты просто отвези мою Цин-цин в целости и сохранности домой, а я пошла. Меня мамичка у ворот ждет.
— Ого, сама мамичка-королева приехала! Может, пойдем поздороваемся? — Линь Му аж глаза сердечками сделал.
Си Цин проводила взглядом удаляющуюся Е Цинъян, а затем презрительно покосилась на него:
— Если ты вот так заявишься, мамичка Цинъян решит, что из зоопарка сбежала какая-то гориллоподобная обезьяна.
— …
Не доходя до школьных ворот, Е Цинъян издалека заметила красный спортивный «Порше», припаркованный на противоположной стороне улицы. На ее лице невольно расцвела улыбка, и она побежала к машине легкой трусцой.
Она открыла дверцу и забралась на пассажирское сиденье:
— Мамичка, ты давно приехала?
— Пристегни ремень.
Е Цинъян послушно пристегнулась. Повернув голову, она заметила, что Е Ицин смотрит на нее с заметным неудовольствием, и в сердце ее закралась беспричинная тревога: неужели она только что сделала что-то, чем рассердила мамичку?
— Всё, что говорил врач, забыла? — холодно произнесла Е Ицин.
Е Цинъян слегка растерялась:
— Пом-помню… Никакой острой и раздражающей пищи, никаких резких движ… ой… ладно, мамичка, я больше не буду.
Е Ицин больше ничего не сказала, отвернулась к лобовому стеклу и тронулась с места.
В салоне повисло томительное, давящее молчание. Е Цинъян украдкой бросила на Е Ицин несколько косых взглядов и, вспомнив утренние события, решила первой нарушить эту странную атмосферу.
— Мамичка, а где тетя Мо?
Е Ицин смотрела строго вперед:
— Дома.
— Уже вернулась? — тихонько пробормотала Е Цинъян. — Мамичка, а ты знаешь Кристал?
Е Ицин коротко и отрезала:
— Нет.
— Не знаешь? Странно, я думала, всех, кто близок с тетей Мо, знаешь и ты. Сегодня в обед тетя Мо, кажется, увидела эту самую Кристал, а потом как безумная побежала за какой-то машиной.
Е Ицин покосилась на нее:
— А она сама где?
— Ой, не знаю. Кристал, наверное, ее не заметила, та машина скрылась из виду буквально за секунду.
— Я тебя о тете Мо спрашиваю.
— Ой-ой, тетя Мо потом села в машину и уехала — кажется, бросилась догонять ту Кристал.
При одном воспоминании об этом Е Цинъян была готова расплакаться. Белая «Бентли» уже растаяла вдали, а Шан Цяньмо всё не останавливалась и бежала за ней. Не в силах больше на это смотреть, Е Цинъян бросилась за ней следом и ухватила за руку:
— Тетя Мо, не надо бежать, она уже уехала!
— Э-э-то она… это Кристал! — Шан Цяньмо тяжело дышала, слова давались ей с трудом.
— Какая еще Кристал? Твоя старая пассия? — полушутя бросила Е Цинъян.
Шан Цяньмо, казалось, ушла в себя с головой и не могла остановиться, лишь непрерывно бормотала:
— Это Кристал… Я наконец нашла ее! Правда она, это она…
Е Цинъян лишь беспомощно вздыхала. Белые ножки Шан Цяньмо покраснели и, должно быть, страшно болели от натирания. Из жалости Е Цинъян уже хотела повернуться и сбегать за ее туфлями, как вдруг, едва успев поднять один туфель, увидела, что Шан Цяньмо промчалась мимо. Похлопав глазами от неожиданности, Е Цинъян бросилась в погоню. Если учесть, что она сама недавно была ранена, а на эту пробежку потратила остатки сил, в то время как тетя Мо словно вколола себе адреналин… Разумеется, догнать ее не удалось, и в конце концов ей оставалось лишь смотреть вслед уезжающей машине Шан Цяньмо.
Долго опираясь на перила и пытаясь отдышаться, Е Цинъян вдруг с ужасом осознала: тетя Мо уехала, а ей-то как возвращаться?! Окинув окрестности растерянным взглядом, она поняла, что до школы еще далеко, а ведь она безнадежный топографический кретин!
Самое страшное — у нее не было с собой ни единой монеты! Предельно отчаявшись, Е Цинъян набралась храбрости и всё же поймала такси до школы. К счастью, телефон был при ней, и в конце концов она заставила Си Цин расплатиться с водителем.
Е Цинъян снова украдкой глянула на нахмурившуюся Е Ицин, которая явно была погружена в свои мысли. Теперь-то она всё поняла: эти две женщины — настоящие закадычные подружки! Обе любят бросать людей посреди дороги и уезжать на своих машинах. Какая дружба, если у них нет общих черт? Разве стали бы они подругами в противном случае?!
Е Ицин была абсолютно уверена, что никогда прежде не слышала имя Кристал. Единственное, что приходило на ум — вспомнился тот раз, когда они заходили в «Голубой любовник» и она спросила, почему та вдруг вернулась. Кажется, Сяо Мо ответила ей тогда:
— Из-за одного человека…
***
В особняке семьи Шан, на третьем этаже, в комнате Шан Цяньмо.
Безупречно чистый мраморный пол отражал мечущуюся из угла в угол встревоженную фигуру. Шан Цяньмо по-прежнему была босиком, ни на секунду не прекращая ходить взад и вперед по комнате. Ее длинные вьющиеся волосы, похожие на морские водоросли, растрепались.
— Что делать? Пропала… Кристал, куда ты уехала?
Шан Цяньмо снова принялась бормотать сама с собой. В таком состоянии она находилась с самого полудня, как только вернулась.
Оставив Е Цинъян, Шан Цяньмо бросилась в погоню за белой «Бентли», но от той и след простыл.
Добравшись до перекрестка, Шан Цяньмо окончательно сломалась — она понятия не имела, в какую сторону ехать. Она долго-долго лежала лицом на руле, пока сзади не раздался оглушительный, нарастающий хор автомобильных гудков. Тогда она подняла голову, и ее огромные глаза блестели влажной нежностью.
Словно что-то вспомнив, Шан Цяньмо заметалась по кровати, шаря вокруг, и наконец нащупала на полу свой телефон. Подняв его, она открыла список контактов и позвонила своему отцу Шан Иннаню.
— Алло, папа, мне нужны все записи с камер наблюдения на участке Гаонань.
— Угу, немедленно.
Через две минуты разговор завершился. Шан Цяньмо встала у окна, глядя на дорогу, ведущую к главному особняку семьи Шан.
Подобно прорванной плотине, из глубин памяти хлынули потоки скрываемых воспоминаний. Шан Цяньмо чуть качнуло от накатившего головокружения, руки судорожно вцепились в подоконник — перед глазами вновь встала та ночь трехлетней давности.
Нью-Йорк, США, бар «Фейк Фейс».
Это был бар с легким роковым уклоном, одно из любимых заведений Шан Цяньмо и ее друзей, куда она заглядывала едва ли не каждую ночь.
В тот вечер, как обычно, около девяти часов Шан Цяньмо в компании трех или четырех приятелей появилась в баре. Привычным жестом подойдя к стойке, она заказала себе самый крепкий напиток и принялась наблюдать за выступлением друзей на сцене.
Среди ее спутников был лишь один китаец, остальные трое — американцы: две женщины и двое мужчин. Те двое парней играли рок в колледже, даже собрали собственную группу и пользовались определенной популярностью.
Едва Шан Цяньмо с подругами уселась за столик, к ним начали подкатывать мужчины. Она к такому давно привыкла — ее нынешний парень как раз нашелся в баре, просто в этот раз она не стала его звать.
Хотя Шан Цяньмо любила подобные заведения, клеящихся к ней кавалеров она терпеть не могла. По ее мнению, у всех у них была лишь одна цель — затащить ее в постель.
Поэтому она вела с ними ленивую, отстраненную беседу, а сама шарила взглядом по углам и наконец зафиксировала взгляд на западном секторе.
Кроваво-красная жидкость в бокале замерла на полпути ко рту. Шан Цяньмо не отрываясь смотрела на девушку в дальнем углу, думая про себя: какая необычная женщина!
В полумраке западного угла тихо сидела женщина — создание, казалось, совершенно чуждое этой атмосфере.
На ней была розовая футболка с круглым вырезом и светло-синие капри-джинсы. Прямые черные волосы небрежно падали на спину — просто и в то же время изящно.
Тонкие пальцы нежно сжимали бокал с ледяной голубой жидкостью. Время от времени она подносила его к губам и делала маленький глоток. На ее утонченном лице не отражалось никаких эмоций, а темные глаза с легким равнодушием скользили по танцполу.
Находясь в одном и том же баре, всего в нескольких метрах друг от друга, Шан Цяньмо чувствовала, будто они принадлежат к разным мирам. Ее собственный мир был хаотичным и шумным, а мир той женщины — настолько тихим, словно она была в нем совсем одна. Ощущение было странным, будто вокруг незнакомки стояла невидимая стена, отгораживавшая ее от окружающего гама.
Шан Цяньмо видела, что эта женщина явно не завсегдатая таких мест и в душе не выносит подобного шума. Но почему же она сидит здесь в одиночестве? Шан Цяньмо вдруг охватило любопытство, ей безумно захотелось разгадать эту женщину.
Почти инстинктивно поднявшись с места, она сама невольно двинулась в сторону незнакомки. Однако не успела она сделать и пары шагов, как дорогу ей преградили несколько темных силуэтов. В груди Шан Цяньмо вспыхнуло пламя, и она резко развернулась, сделав знак парням у барной стойки.
Глядя на покрасневшее запястье женщины, Шан Цяньмо с беспокойством произнесла:
— Ты в порядке?
Женщина подняла голову и едва заметно улыбнулась:
— Всё хорошо, спасибо.
Шан Цяньмо удивилась. Было очевидно, что та впервые столкнулась с подобным: испуг вполне естественен. Но как же быстро она взяла себя в руки, представ перед ней в столь безупречном виде! Поистине удивительная женщина.
— Я пойду, пока.
Когда Шан Цяньмо пришла в себя, она успела увидеть лишь ее спину.
— Эй, меня зовут Шан Цяньмо, а ты как тебя зовут?
Сквозь гул толпы до нее донесся прохладный, мятный голос:
— Кристал.
Кристал — кристалл. Женщина столь же ослепительная и манящая, сколь и чистая, окутанная тайной.
С того дня Шан Цяньмо каждую ночь приходила туда в надежде снова ее встретить. Но та словно растворилась — больше Шан Цяньмо ее не видела.
Позже Шан Цяньмо через самые разные связи задействовала людей, чтобы навести справки во всех городах Америки, но не добилась ни единой весточки. Казалось, такого человека просто не существовало в природе.
Пережив череду разочарований, Шан Цяньмо заподозрила, что названное имя было вымышленным, брошенным невзначай словом. Если так, то искать ее — всё равно что искать иголку в стоге сена.
Потратив массу сил и не найдя ничего, Шан Цяньмо вдруг вспомнила: Кристал — китаянка, возможно, она давно вернулась на родину. И тогда она приняла твердое решение уехать.
Вернувшись, она снова поручила многим знакомым навести справки, однако снова безрезультатно. И вот — сегодняшнее случайное утреннее мгновение, похожее на сон.
В свое время Шан Цяньмо высмеивала Е Ицин за излишнее упрямство, говоря, что партнеров нужно менять как перчатки ради свежести ощущений, а от моногамии наступает эстетическая усталость.
Тогда Е Ицин ответила лишь одно:
— Когда по-настоящему полюбишь кого-то, поймешь.
Лишь в ту ночь трехлетней давности Шан Цяньмо поняла: на самом деле каждый способен преданно и беззаветно любить в сердце лишь одного человека. Если вы еще не испытали этого — значит, вам просто не встретился тот самый единственный…
Увидев, как во двор особняка въезжает черный «Мерседес», Шан Цяньмо нетерпеливо сорвалась с места и побежала вниз.
Дядя Чжун, держа в руках коробку, как раз собирался нажать на звонок, но дверь внезапно распахнулась изнутри.
— Старшая мисс, это то, что вы просили.
Не говоря ни слова, Шан Цяньмо выхватила коробку и вихрем помчалась наверх.
— Спасибо, дядя Чжун!
Она опустила коробку на пол, достала первую попавшуюся видеокассету и вставила ее в проигрыватель. Сверившись с временной отметкой — чуть за полдень, — она поморщилась, вынула кассету и заменила другой.
После нескольких попыток нужный отрезок времени наконец нашелся. Но место съемки, казалось, не совпадало: пришлось схватить телефон, уточнить название парка, и только после этого она продолжила просмотр.
Знакомые пейзажи. Да, именно это место! Шан Цяньмо в напряжении впилась глазами в экран, боясь упустить малейшую деталь, как вдруг совершенно не вовремя зазвонил телефон.
Шан Цяньмо с досадой швырнула его в сторону — запись вот-вот должна была показать кадры около половины второго дня. В 13:32 на экране появилась белая «Бентли».
Взволнованная Шан Цяньмо ударила по кнопке паузы и приблизила картинку. Лица человека внутри из-за расстояния было не разобрать, и она едва не взвыла от бессилия, готовая разнести всё вокруг. Быстро сообразив, она вставила кассету с записью следующего участка дороги.
Здесь съемка шла гораздо четче. Приблизив изображение, Шан Цяньмо увидела, что на заднем сиденье белой «Бентли» сидит красивая женщина в белом. Это была она — Кристал!
Дрожа от волнения, Шан Цяньмо перевела кадр на номерной знаке: белые цифры и буквы на синем фоне.
XA50738.
Кристал в соседнем городе С!
***
Могу ли я заявить, что мамичка сейчас ни капли не заинтересована в этой девчонке? Могу ли я сказать, что девчонка безответно сохнет по мамичке? Могу ли я сказать, что впереди эту малявку ждут суровые испытания? Ох, мне даже страшно продолжать писать, до чего же всё трагично.
И подумать только, я выкладываю главы ежедневно — просто мистика какая-то!
***
Доставив Е Цинъян домой, Е Ицин тут же направилась к Шан Цяньмо.
Всю дорогу она названивала той без перерыва, но никто не брал трубку, и Е Ицин невольно прибавила газу.
В итоге она добралась до особняка Шан за две трети обычного времени. Выйдя из машины, она подошла к двери и нажала на звонок. Открыла ей тетушка Ван, которая обычно ведала стряпней.
— А вот и мисс Ицин, — обрадовалась та.
Е Ицин кивнула:
— Тетушка Ван, Сяо Мо дома?
— Старшая мисс? Нет, она ушла около трех часов. Разве она вам не говорила? — удивилась тетушка Ван, зная о близкой дружбе девушек.
Е Ицин слегка нахмурилась:
— Она сказала, куда направляется?
Тетушка Ван призадумалась:
— Вроде бы собиралась в город С, говорит, вернется через несколько дней.
Не став больше расспрашивать, Е Ицин бросила, что у нее дела, и вернулась в машину.
Заведя мотор, она гадала: зачем Шан Цяньмо понадобилось в город С? Неужели это связано с той самой Кристал? Неужели эта женщина там?
На ходу обдумывая происходящее, Е Ицин снова принялась звонить и дозвонилась лишь тогда, когда уже подъезжала к дому.
— Ты где? — голос Е Ицин звучал холодно и жестко.
Что-то ответившая на том конце провода Шан Цяньмо заставила Е Ицин нахмуриться еще сильнее.
— Твои родители знают?
Помолчав пару секунд, Е Ицин снова бросила:
— Деньги, карту, зарядку — всё взяла?
— …
Е Ицин с холодным лицом сняла гарнитуру Bluetooth. Шан Цяньмо бросила напоследок: «Вернусь — расскажу», после чего отключилась. Е Ицин откровенно тревожилась за эту вечно безалаберную особу, уехавшую в город С в одиночку.
Поразмыслив, она снова открыла записную книжку в телефоне…
А Е Цинъян с момента отъезда Е Ицин всё это время прождала в гостиной.
В голове вихрем крутились события последних дней: взгляд в больничном коридоре, таинственная черная машина, красная роза на груди, странности мамички, уклончивость тетя Мо, внезапно всплывшая Кристал и эта Цзян Чжимей. На первый взгляд всё это казалось разрозненным, но Е Цинъян интуитивно чувствовала незримую связь между всеми деталями, и во главе угла стояла та самая красная роза…
Вот только в чем именно заключалась эта связь и какой смысл таился в цветке на мамичкиной груди, Е Цинъян не представляла. Единственное, в чем она была уверена: мамичка и тетя Мо хранят немало секретов — запретных секретов, о которых нельзя говорить.
Е Цинъян безумно хотела узнать правду, но боялась допытываться у Е Ицин — не столько из страха гнева, сколько из боязни причинить ей боль. Она надеялась выведать хоть что-то у этой вредной тети Мо, но та лишь водила ее за нос, а теперь и вовсе испарилась.
Кто же еще мог знать? Бабушка с дедушкой? Наверное, да. Однако Е Цинъян вспомнила слова Бай Цзин, сказанные ей по телефону в тот вечер, после первой встречи Е Ицин и Цзян Юнцзюня: бабушка словно не желала ничего рассказывать, точнее — старалась не ворошить прошлое.
Судя по словам Бай Цзин, в студенческие годы Е Ицин произошло нечто, сделавшее ее такой холодной и отстраненной. Е Цинъян думала, что именно из-за этого у мамички такие натянутые отношения с дедушкой и бабушкой.
Но что же именно случилось? Тетя Мо утверждала, будто подруга мамички увела у нее жениха, из-за чего та пережила предательство и любви, и дружбы. Но сейчас всё выглядело куда сложнее: разве из-за банального любовного треугольника в дело оказались бы замешаны бабушка с дедушкой?
Чем больше Е Цинъян размышляла, тем сильнее путались мысли в ее раскалывающейся от боли голове. Уставясь в потолок, она откинулась на спинку дивана, и в этот момент ее взгляд упал на хлопочущую на кухне тетушку Чжан…
— Тетушка Чжан, присядьте.
Е Цинъян вытащила ее с кухни и усадила на диван.
— Ох, дитя мое, ты что удумала? Я же еще обед не закончила, твоя мамичка скоро вернется.
Причитая, тетушка Чжан попыталась встать, но Е Цинъян тут же мягко надавила ей на плечи.
— Ой, мамичка нескоро вернется, посидите, отдохните немного!
Тетушка Чжан снова дернулась было подняться, но, встретившись взглядом с неотступно стоящей рядом девушкой, сдалась.
— Эх ты…
Е Цинъян озорно улыбнулась, схватила пульт и принялась щелкать каналы, непринужденно завязывая разговор.
http://bllate.org/book/20772/2084246
Готово:
