На том конце провода воцарилась тишина. Может, прошло несколько секунд, а может, и гораздо больше. Ее молчание придало мне необъяснимой уверенности, а может, просто отсутствие необходимости смотреть ей в глаза избавило от страха быть раздавленной холодным взглядом. Это дало мне достаточно мужества, чтобы сказать то, что я хотела.
Я прислонилась к фонарному столбу и подняла голову, наблюдая за мотыльками, бьющимися о стеклянный плафон. Они снова и снова с разлета врезались в преграду, падали, ломая крылья, но не меняли своего выбора. Свет — вот их единственная цель, их жизнь.
— Чжунся ушла к Чуся, я случайно взяла не тот телефон. — Слезы полились из глаз дождем, но голос мой звучал на удивление ровно. Я выговаривала слово за словом, сообщая ей то, что она хотела знать. — Я слышала, вы поссорились. Я верю, что ты пыталась вразумить ее ради ее же блага, но она очень любит Чуся, ты просто этого не знаешь. Так же, как я очень люблю тебя, о чем ты когда-то знала.
Я сделала паузу, чувствуя, как колотится сердце.
— Если ты уже поняла, кто я, просто назови меня по имени, ладно? Если же нет — просто положи трубку.
Стук сердца отдавался в ушах. Я затаила дыхание, словно приговоренный к смерти преступник, ожидающий вердикта — жизнь или казнь.
Где-то там, в трубке, послышался едва уловимый вздох — бесконечно мягкий, но полный неясного смысла. Я прикусила тыльную сторону ладони, боясь, что не сдержусь и закричу: Су Мань, спаси меня!
Не знаю, сколько прошло времени. Когда мозг начало мутить от нехватки кислорода, я осознала — звонок прервался.
Что ж, опять то же самое...
Ноги стали ватными, силы, потраченные на этот роковой суд, иссякли. Я больше не могла стоять и просто опустилась на землю прямо под фонарем.
— Держи. — Передо мной неожиданно возникла бутылка пива. Я подняла глаза — это была Муса, невесть когда вернувшаяся назад.
Я покачала головой:
— Не стоит, спасибо.
Она задумчиво посмотрела на меня, поставила пиво на асфальт и села рядом.
— Муса, почему ты любишь гонки? — В голове постепенно прояснялось, мысли возвращались в привычное русло. Глядя на ее неподвижный профиль, мне вдруг захотелось поговорить.
Она не ответила, лишь спросила в ответ:
— А почему ты стала адвокатом?
— Я хотела добиться успеха, хотела стать сильной. — Если вдуматься, решение вернуться к изучению права было для меня спасательным кругом. Четыре года в университете не прошли даром, но из-за неприязни к матери я упрямо не хотела работать по специальности.
— Быть адвокатом — значит быть сильной? — В ее глазах читалось явное сомнение. Муса открыла банку пива, словно что-то вспомнив, покачала головой и залпом осушила ее.
— В Линхуа не так просто попасть. По знакомству? — вдруг спросила она.
Я кивнула:
— Да.
Она усмехнулась и перевела тему:
— Гонки позволяют мне забыть обо всем неприятном, насладиться ощущением пустоты в голове. Чем выше скорость, тем чище должен быть разум.
— А я не хочу, чтобы у меня в голове была пустота. — Я горько улыбнулась. Эти воспоминания — самое ценное, что есть в моей жизни. Даже если мне придется ступить на мост Найхэ, я не стану пить суп забвения. Горечь и радость, холод и тепло — я чувствую всё сама. Счастье и печаль — последствия моего собственного выбора.
— С таким грузом негатива можно ли добиться успеха? — Она вдруг холодно усмехнулась, сжала пустую банку и с силой забросила ее в мусорный бак неподалеку. — Хочешь успеха — сидеть здесь и плакать бесполезно. Ты видела хоть одного успешного адвоката, который вел бы себя так?
— Адвокаты тоже люди. Мы рождаемся с чувствами, почему мы не можем их проявлять? — не удержалась я от спора.
— Чувства без желаний ведут к провалу. Глубокие чувства бесполезны, важны лишь сильные желания. Чувства нужно сдерживать, а желания — выпускать наружу. Тебя никто этому не учил? — Она открыла новую бутылку и протянула мне. — Последняя, больше не дам.
Чувства сдерживать, желания выпускать? Разве они не должны дополнять друг друга?
— Из любви рождаются тревоги, из любви рождается страх. Тот, кто свободен от любви, не знает ни тревог, ни страха. — Я взяла бутылку, на этот раз не отказываясь. — Думаю, мне в этой жизни не дано забыть о любви. Ты права: чувства без желаний — путь к неудаче. Но что такое желания без чувств? Просто существование ходячего трупа.
— Уже споришь? Ну что ж, кажется, ты приходишь в себя. — Она отряхнула брюки. — Чувства не нужно уничтожать, желания нельзя подавлять — ищи баланс. Быть адвокатом — то же самое, что быть человеком: есть только грань между жизнью и смертью, а не черное и белое. Твои мысли слишком однобоки.
Я сделала глоток, ощущая горечь пены.
— Я понимаю, о чем ты. Желания у меня есть, мне не хватает способностей — способностей достичь желаемого. Проще говоря, я ни на что не гожусь.
Она посмотрела на меня с ироничной полуулыбкой. Я встретилась с ее взглядом — в свете фонаря ее глаза были такими же чистыми, как при первой встрече, глубокими и прозрачными.
— Пока не попробуешь, кто знает? — бросила она странную фразу и махнула рукой. — Мне пора спать, подумай над этим.
На прощание она добавила:
— До завтра.
Я подняла бутылку, искренне благодаря ее:
— Спасибо, Муса.
***
Сердце мое — не камень, его не перевернешь. Сердце мое — не циновка, его не свернешь.
Слово Забвение кружится в сердце, стирая прежние узы.
В детстве, когда я смотрела сериал, десять иероглифов, которые Белая Змея вложила в сердце господина Чжана вместо Зеленой Змеи, заставили двенадцатилетнюю меня рыдать. Тогда я еще не знала, что такое любовь, но уже чувствовала эту немую боль.
Я всегда боялась, что меня забудут. Особенно тот человек, которого я любила всю жизнь.
Если нет судьбы, лучше не иметь никакой связи вовсе, чтобы избежать этого испытания. Если бы я не встретила ее, не узнала бы, что такое счастье, я могла бы жить спокойной жизнью, выйти замуж за кого-то, кого не люблю, но и не ненавижу, и просто тянуть лямку.
Но теперь... что мне делать?
Между приобретением и потерей — счастливые времена ушли, и люди стали чужими.
В этой жизни — это я предала тебя или ты меня?
Я позвонила на свой телефон, но никто не ответил. Пришлось оставить Чжунся сообщение о том, что мы перепутали телефоны.
На следующий день Чжунся пришла ко мне. Лицо бледное, огромные темные очки закрывают половину лица.
— Держи, телефон.
Судя по ее виду, разговор с Чуся вчера не задался. Я тревожилась, но спрашивать не решалась. Однако Чжунся сама заговорила:
— Тетя вчера тоже была там, я ничего не сказала. Сыгуй, я договорилась встретиться с Чуся и Ванессой, приходи и ты вечером. — В ее голосе звучала решимость, будто она намеревалась расставить все точки над i.
— Вечером я занята. — Я вспомнила про встречу с Мусой, да и к тому же, что изменит эта встреча? Разве вчерашний звонок не сказал всё сам за себя?
Чжунся удивленно приподняла брови:
— Ты не хочешь ее видеть?
Я подняла голову и прикусила язык. Острая боль помогла охладить пылающий мозг. Сейчас мне нужна была эта холодная рассудительность.
— Я еще не готова.
— К чему готовиться? Сыгуй, не завышай ожидания, Ванесса до сих пор не вспомнила тебя.
Я знала это, но сердце все равно сжалось от боли.
— Я знаю. Она не помнит меня. Ицзимо Сыгуй — от имени до самой меня и моего голоса — она вычеркнула из жизни подчистую, не оставив даже осколков.
— Сыгуй, где же твое мужество? — Чжунся принялась меня убеждать. — Ты вчера сама советовала мне быть храброй, а теперь сама боишься встретиться с ней лицом к лицу?
— Я уже встретилась вчера. — Я покачала головой, чувствуя горечь на языке. — Вчера она звонила тебе, и я ответила. Су Мань понятия не имеет, кто я. Ты думаешь, есть смысл сейчас встречаться с ней? Прости, мне нужно привести чувства в порядок.
— Ха! Да она просто притворяется! Не верю, что она могла забыть тебя, забыть так начисто! — Чжунся вдруг разволновалась. — Нет, ты обязательно должна пойти со мной! У тебя есть друзья? Возьми кого-нибудь с собой, пусть это ее хоть немного заденет! Посмотрим, как долго она сможет играть!
— Чжунся, ты... — Я была ошарашена переменой в ее настроении. — Не обязательно же так поступать.
— Сыгуй, ты все еще не понимаешь? Ты храбрая, но ты вечно ждешь! Вчера ты требовала от меня решительных действий, а почему сама не можешь сделать шаг? За эти два года у Ванессы не было ни одной девушки. Все знают, зачем она обручилась с Ся Жуйтином. Если не из-за тебя, то почему она так себя ведет? По-моему, она прекрасно тебя помнит, просто не хочет встречаться с тобой без подготовки!
Ее слова заставили меня дрогнуть, но я все еще не решалась верить до конца.
— Чжунся, это лишь твои догадки...
— А ты попробуй и узнаешь, права я или нет.
Я призналась себе, что мне страшно хотелось в это верить. Вчерашние слова Мусы и напор Чжунся зажгли во мне искру. И правда, если я снова потерплю разочарование — что ж, это всего лишь разочарование. Если не попробовать, как узнать, к чему это приведет?
http://bllate.org/book/20770/2084028
Готово:
