Я слегка дёрнула уголком губ, удалила запись с этим номером и перезвонила Бай Ян.
Едва сняв трубку, она тут же спросила, не закончила ли я вскрытие, как обстоят дела, и добавила, что не сомкнула глаз всю ночь и до сих пор находится в участке, оформляя протокол допроса. Сейчас, мол, звонит из туалета.
Когда я сообщила, что почти наверняка можно утверждать: Шэнь Баони убили, а не самоубийство, усталый голос Бай Ян вдруг ожил:
— Значит, у нас есть убийца, которого можно поймать!
Я потерла переносицу, где заложило от усталости, и невольно усмехнулась:
— Нужно ещё провести гистологическое исследование головного мозга. Так что с поимкой убийцы тебе придётся подождать. Кстати, нашли того, кто видел Шэнь Баони последним при жизни?
— Пока не установили, кто видел её живой в последний раз. А вот после смерти её видела та девочка… Бедняжка… Ладно, как раз хотела тебе сказать: ко мне пришёл Цзэн Нянь. Угадай, зачем?
Бай Ян внезапно перевела разговор на человека, о котором я меньше всего хотела вспоминать.
Я промолчала. Бай Ян давно привыкла к моим молчаливым реакциям и не обиделась. Сама же тут же раскрыла тайну: Цзэн Нянь пришёл просить у неё мой номер.
— Говорит, дочка хочет с тобой поговорить. Мол, ребёнок никак не успокаивается, плачет без умолку, и он не знал, что делать, поэтому и обратился ко мне.
Значит, это его дочь искала меня. Он пришёл не ради себя, а за свою дочь…
— Где он сейчас? — спросила я у Бай Ян.
— Да, наверное, всё ещё ждёт снаружи. Ты разрешаешь дать ему твой номер?
Пальцы мои, сжимавшие телефон, побелели от напряжения. Почти полминуты я молчала, прежде чем ответила:
— Дай ему.
Вернувшись в кабинет судмедэксперта, я передала главному эксперту информацию, полученную от Линь Хайцзяня. Он велел мне идти отдыхать, а анализ на беременность обещал сделать сам.
После бессонной ночи я провалилась в сон в гостиничном номере, предоставленном провинциальным управлением. Спалось тревожно: мне всё мерещилось, будто звонит телефон, но каждый раз, когда я открывала глаза, оказывалось, что это не так.
Лишь к полудню телефон действительно зазвонил.
Я думала, что услышу незнакомый номер и на другом конце провода — детский голос Мяо Юй. Но на экране высветился знакомый номер — тот самый, что шесть раз подряд звонил мне прошлой ночью.
Я села на унитаз и ответила:
— Алло, мам, ты меня искала?
010 Воспоминания давно умерли в прошлом
Мою маму зовут Ван Синьмэй. С молодости она работает горничной, и сейчас, в свои пятьдесят с лишним, всё ещё трудится. Мы с ней никогда не были близки, особенно после того случая. С тех пор наши отношения стали ещё холоднее.
В течение года мы связываемся только в канун Нового года, когда я сама звоню ей. Во все остальные дни без крайней необходимости мы не общаемся.
И вот теперь она так настойчиво ищет меня, но внутри меня не возникает ни малейшего беспокойства. Я уверена: с ней всё в порядке, волноваться не о чем.
— Няньцзы, как ты умудрилась уехать так далеко? Если бы я не позвонила Цзэн Тяню, даже не узнала бы об этом, — голос мамы был тихим, почти терялся на фоне громкого звука телевизора, который я включила в номере.
— В отпуске. Приехала проведать подругу. Что случилось? — Я даже не стала объяснять, почему не ответила на её звонки прошлой ночью.
Мама коротко «агнула», помолчала несколько секунд, а потом сразу перешла к сути:
— Ты виделась с Цзэн Нянем?
Я выпрямилась на унитазе. Выходит, Цзэн Тянь обо всём доложил маме. Все эти годы она узнавала обо мне исключительно через утечки информации от доктора Цзэна.
— Да, — ответила я, не желая добавлять ни слова.
— Как он? Сказал, когда вернётся домой? Может… Няньцзы, я хочу поехать и повидать его.
Услышав это, я чуть не швырнула телефон в унитаз. Вот оно — снова! Спустя столько лет она по-прежнему ставит чужого человека выше собственной дочери.
С того самого дня, когда мне исполнилось шестнадцать и она привела Цзэн Няня в наш дом, она стала относиться к нему как к родному сыну. Когда Цзэн Нянь прижал меня к стене и насильно поцеловал, она подошла и, даже не спросив, что произошло, дала мне пощёчину и обвинила: мол, почему я так рано научилась соблазнять мужчин, вместо того чтобы хоть слово сказать этому мерзавцу.
Она не знает, где я нахожусь, но стоит ей узнать, где Цзэн Нянь — и она тут же мчится к нему.
Неужели Ван Синьмэй — не моя родная мать? Этот вопрос, мучивший меня с детства, снова всплыл в голове. С трудом сдержав желание вступить с ней в перепалку, я вспомнила: воспоминания и родственные узы давно похоронены мной в прошлом.
— Делай, как хочешь. Билеты закажи у доктора Цзэна. Как приедешь — свяжись со мной, — сказала я, больше не в силах продолжать разговор.
— Няньцзы, неужели та история так и останется между нами непреодолимой пропастью? — вдруг спросила мама.
Гнев во мне вспыхнул с новой силой. Мама всегда умела выводить меня из себя — и теперь ещё осмелилась сама заговорить об этом!
— Мне пора на работу. Если больше ничего — я повешу трубку, ладно? — стараясь говорить спокойно, сказала я.
— …Ладно, у меня тоже дела. А Линь Хайцзянь к тебе обращался? В прошлом он хорошо ко мне относился, когда я у них работала. Если сможешь — помоги ему. Я уже пообещала…
Я не выдержала и, не дослушав, резко прервала разговор.
Хотелось выключить телефон, но я побоялась пропустить звонок, который может поступить в любой момент, поэтому просто поставила его на беззвучный режим.
Когда я вошла в кабинет провинциального судмедэксперта, главный эксперт как раз был на месте. Увидев меня, он сразу стал серьёзнее.
— Результаты гистологии готовы. По снижению содержания аминопептидазы в повреждённой ткани мозга и увеличению её концентрации в окружающих участках можно судить, что с момента удара тупым предметом по голове, вызвавшего потерю сознания, до того, как тело было положено на железнодорожные пути и раздавлено поездом, прошло около восьмидесяти минут… Можно уведомить следователей: им нужно установить, кто находился рядом с погибшей в эти восемьдесят минут.
Я кивнула. Главный эксперт добавил:
— И ещё. То, о чём ты вчера упоминала, я тоже проверил лично. Беременности нет.
Шэнь Баони не была беременна. Этот результат удивил меня.
Дальнейшая работа следствия уже не входила в мои обязанности. Побеседовав ещё немного с главным экспертом, я покинула управление и села в машину, чтобы вернуться в Юньюэ.
Машина тронулась, и мой коллега из участка, ехавший со мной, вскоре обернулся и сказал:
— За нами снова следует та машина.
Я оглянулась. Действительно, за нами ехал чёрный внедорожник Линь Хайцзяня.
На этот раз он не пытался перехватить нашу полицейскую машину, а просто следовал за нами до самого участка в Юньюэ, где и остановился.
Я вышла и уставилась на его автомобиль.
Линь Хайцзянь быстро вышел и направился ко мне.
011 Слова ребёнка
Линь Хайцзянь выглядел подавленным и усталым, но, увидев меня, всё же попытался улыбнуться:
— Судмедэксперт Цзо, простите меня.
Я промолчала, зная, что главное он ещё не сказал.
— Судмедэксперт Цзо, не вините тётю Ван. Это я сам попросил её. Теперь, когда мы узнали, что Баони не покончила с собой и не была беременна, я хочу поблагодарить вас и ваших коллег. Без вашей работы мы бы так и не узнали правду. Теперь остаётся только ждать, пока полиция поймает этого проклятого убийцу, — в голосе Линь Хайцзяня дрожали слёзы.
Я нахмурилась. Откуда он так быстро узнал результаты вскрытия?
Видя моё молчание, Линь Хайцзянь провёл ладонями по лицу и горько усмехнулся:
— Ладно, не стану вас больше задерживать.
Из-за убийства известной актрисы обычно спокойный участок теперь кипел работой. Бай Ян, увидев меня, лишь коротко поговорила и снова ушла по делам, но перед уходом напомнила: номер уже передан Цзэн Няню.
Я шла одна по каменной дорожке к гостинице, время от времени поглядывая на телефон.
Дорога была скользкой после дождя, а участок, ведущий к гостинице, ещё и шёл в горку, так что идти было нелегко. Я осторожно ступала, боясь упасть.
Но, как назло, именно в такие моменты всё и происходит. Я и так не слишком ловкая, а от волнения движения стали ещё неуклюже. Я уверенно поставила ногу, но подскользнулась — и мгновенно потеряла равновесие.
Сердце ушло в пятки, но спасти себя было невозможно. Я уже мысленно приготовилась к боли от падения.
— Ты даже по ровной дороге падаешь. А рука не дрожит, когда берёшься за скальпель? — раздался рядом ледяной голос. Моё тело вдруг ощутило крепкую поддержку и снова выпрямилось.
Я обернулась. Цзэн Нянь смотрел на мои ноги — это он меня подхватил.
Этот подъём — единственный путь от участка к гостинице. Неужели он специально здесь меня поджидал? Я даже не заметила его присутствия.
Я смотрела на его руку, сжимавшую мою руку. Те же длинные пальцы, та же совершенная форма… Профессора моего медицинского вуза наверняка сказали бы, что такая рука создана для скальпеля.
Но…
Уголки моих губ задрожали. Эти руки сейчас, возможно, чаще касаются белого порошка или соломинок для кокаина… Дальше думать не хотелось.
Цзэн Нянь поднял глаза на меня:
— Ты вернулась.
Я кивнула и потянулась, чтобы снять его руку с моей руки, но в тот момент, когда наши кожи соприкоснулись, я словно окаменела.
Не могла оторваться. Мне не хотелось терять этот момент близости с ним.
Тело не обманешь. Осознав свою реакцию, я почувствовала, как сердце сжалось от боли.
Цзэн Нянь своей перевязанной рукой накрыл мою ладонь и без малейшего колебания отвёл её в сторону.
— Няньцзы, мне нужна твоя помощь. Дело в Туаньтуань.
Услышав имя дочери, я мгновенно пришла в себя.
— Что с ребёнком? Я слышала от подруги, что она звонила мне. Зачем?
Я намеренно отступила на несколько шагов, отдалившись от Цзэн Няня.
— Просто позвони Туаньтуань. Она сейчас в лавке. Не говорит, почему именно тебе хочет позвонить. Думаю, услышав твой голос, она заговорит… После всего, что случилось с её мамой, и увидев ту актрису на рельсах, она очень напугалась. Повторяет одно и то же: «Хочу найти тётю Цзо…» Няньцзы, помоги мне.
Я горько усмехнулась. Неужели я правильно расслышала? Цзэн Нянь, этот человек, который никогда не просил меня ни о чём, теперь умоляет — ради своей дочери, ради дочери Мяо Юй.
— Очень хочется холодно отказать тебе, как ты когда-то отказал мне… Звони скорее. У меня дел по горло, некогда твоей дочери развлекаться, — сказала я и протянула ему телефон.
— Я ведь уже получил твой номер от подруги. Почему сам не позвонил? — спросила я, глядя, как он набирает номер.
Цзэн Нянь не ответил. Поднёс телефон к уху и, глядя вдаль, спокойно произнёс:
— Алло, Туаньтуань? Это папа… Ты же хотела поговорить с той тётей? Это её номер. Подожди немного, сейчас она сама с тобой поговорит…
Он протянул мне телефон.
Я взяла трубку и только успела сказать «алло», как на другом конце раздался хриплый, заплаканный детский голос:
— Алло, тётя Цзо? Это вы?
В этом голосе чувствовалась такая усталость, совершенно не соответствующая возрасту ребёнка. У меня сжалось сердце, и я мягко ответила:
— Да, это я. Туаньтуань, говори со мной. Можешь рассказать всё, что хочешь.
На том конце долго молчали. Слышалось лишь прерывистое дыхание — то громкое, то тихое.
Я бросила взгляд на Цзэн Няня. Он не отрываясь смотрел на меня. И вдруг Туаньтуань заговорила. Но от её слов я замерла.
— Я хотела сказать… Мама говорила мне, что если однажды её не станет рядом со мной, у меня всё равно останется ещё одна мама, которая будет обо мне заботиться. Мама сказала, что её зовут Цзо Синьнянь… Я видела её фотографию. Мама показывала… Она выглядит точно так же, как вы, тётя.
012 Фотография из прошлого
Я онемела от слов Туаньтуань и уставилась на Цзэн Няня. Он тоже смотрел на меня с недоумением.
Я и представить не могла, что Мяо Юй так определила мою роль в жизни своей дочери. Не думала, что у неё до сих пор хранится моя фотография. Я всегда считала, что она хочет раз и навсегда разорвать со мной все связи — ведь тогда, когда она забрала Цзэн Няня, она сказала мне: «Убирайся подальше и больше не появляйся у нас на глазах».
А теперь оказывается, она говорила своей дочери совсем другое.
http://bllate.org/book/2075/240423
Готово:
