«Как назло! Именно сейчас эта чертова способность должна была отказать?!»
Бай Цзяньсяо не успел даже толком осмыслить происходящее — он просто инстинктивно рванулся со своего места.
— Ся Ю! Ты что творишь?! — взревела учительница. — А ну сядь обратно!
— К черту ваше «сядь»! — огрызнулся Бай Цзяньсяо.
К этому моменту Лу Чжицюн уже распахнул створку окна. Снаружи с диким воем ворвался шквал ледяного ветра, закруживший по классу целый рой бумажных листов. Книги бешено захлопали страницами, иллюзия безоблачного мирного неба мгновенно рассеялась. Буря и не думала утихать.
Чем ближе Бай Цзяньсяо подходил к окну, тем стремительнее покидал его разум. Перед глазами все плыло, очертания комнаты смазались. Он потерял из виду Лу Чжицюна — перед ним зияла лишь бездонная черная пропасть. Там, на самом дне огромного бурлящего водоворота, лежало бездыханное тело настоящей Ся Ю, которая безмятежно улыбалась, глядя прямо на него.
В это мгновение Бай Цзяньсяо почувствовал себя буревестником: каждая клетка его существа требовала расправить крылья и броситься в бушующий шторм. Не помня себя, он сделал два быстрых шага и отчаянно протянул руку вперед, хватая пустоту.
Есть! Нащупал!
Пусть пелена иллюзий и лишила его зрения, он успел намертво запечатлеть в памяти место, где стоял Лу Чжицюн.
Пальцы коснулись живой, горячей кожи. Стоило им соприкоснуться, как безумие мгновенно отступило, вернув обоим ясность ума. Лу Чжицюн уже наполовину перевесился через подоконник, но в последний момент рефлекторно отпрянул назад. Бай Цзяньсяо крепко обхватил его сзади.
— Поймал тебя.
Лу Чжицюн бессильно привалился к его груди. Он казался непривычно легким и холодным. Почувствовав объятия, он на миг замер, весь натянувшись как струна, проявив редкую, несвойственную ему покорность.
Даже когда они оба твердо встали на ноги, лицо Лу Чжицюна сохраняло отсутствующее, отрешенное выражение. Он неотрывно смотрел в окно, и в глубине его темно-синих глаз бушевал свой собственный, невидимый ураган.
— Твоя способность отказала? — все еще не придя в себя от страха, спросил Бай Цзяньсяо. — Чертовски «удачный» момент ты выбрал.
— Она работает, — Лу Чжицюн покачал головой. — Просто мой разум помутился, и я временно потерял над ней контроль.
— Дела дрянь. Ты видел ту черную бездну за окном? Если бы мы рухнули туда, бог весть, что бы от нас осталось.
— Действительно дрянь, — Лу Чжицюн наконец стряхнул оцепенение. — Но я успел кое-что понять. Эта тяга к прыжку действует на всех по-разному. Чем сильнее человек жаждет смерти, тем непреодолимее зов бездны.
«Надо же, очередное скрытое правило».
Но следом пришла другая, куда более тревожная мысль:
«Подождите... А как Лу Чжицюн это понял?»
— Так что теперь тебе придется держать меня изо всех сил, — Лу Чжицюн бесцеремонно вцепился в его руку, и на его губах снова заиграла привычная лукавая усмешка. — Мой герой, вся надежда в этой игре только на тебя.
Зачем он это говорит? Неужели он... действительно хочет умереть?
Учительница, наблюдавшая за этой сценой, окончательно вышла из себя:
— Да что вы себе позволяете?! Ян Цзаоцзао, если тебе так не хочется учиться, могла бы сразу сказать! Ся Ю, а ты-то куда? Тоже бунтовать вздумала?!
«Бунтовать? Естественно».
Сейчас было явно не время для душевных бесед и рефлексии — сперва нужно разобраться с насущными проблемами. Бай Цзяньсяо перехватил руку Лу Чжицюна и уверенно потянул его к выходу из класса.
— Ся Ю! Немедленно вернись!
Бай Цзяньсяо рванул на себя дверь. В коридоре выл сквозняк, мгновенно закруживший по кабинету обрывки тетрадей.
— Если хотите наказать, то наказывайте двоих! Я с Ян Цзаоцзао заодно. А насчет шпаргалок... верьте во что хотите, лично я ей верю!
Лу Чжицюн довольно оскалился и издевательски помахал учительнице ручкой. С гордым видом они переступили порог класса.
Ни один ученик, ни сама преподавательница не шелохнулись. Они лишь провожали их тяжелыми, мертвыми взглядами, будто ждали неизбежной развязки.
— Вся эта чертовщина явно происходила в реальности, — размышлял вслух Бай Цзяньсяо. — Уверен, эти воспоминания даны нам не просто так. Возможно, если собрать всю мозаику ушедших дней, мы найдем ключ к прохождению этапа.
Лу Чжицюн неопределенно хмыкнул и засунул руку в карман брюк. Спустя мгновение его пальцы извлекли сложенный вчетверо обрывок бумаги.
— Это еще что такое? — Бай Цзяньсяо мгновенно подобрался. — Так ты все-таки пользовался шпаргалками?!
— Глупости не говори, — Лу Чжицюн развернул клочок бумаги перед его лицом. — Его там не было. Записка материализовалась в моем кармане ровно в тот момент, когда мы покинули кабинет.
На листке красовался размашистый, довольно корявый почерк:
«Для Йойо:
Сегодня после уроков к тебе не пойду. Ты целый месяц занималась со мной, я наконец-то написала контрольную на отлично, а эти идиоты орут, что я списала! Ду Цзяминь — самая мерзкая училка в мире, она заставляет меня все переписывать! (╯^╰) Бесит! Пойдем после школы лопать фруктовый салат со сгущенкой, я должна поднять себе настроение!»
Записка состояла всего из нескольких фраз. Очевидно, Ян Цзаоцзао адресовала ее Ся Ю.
Но почему она оказалась у Лу Чжицюна? И главное — какой в ней смысл? Никаких зацепок. Неужели им нужно разыскать то кафе, где подавали десерт? Но ведь покинуть стены школы они физически не могли.
— Дай-ка взгляну, — Бай Цзяньсяо забрал бумажку. Стоило ему прикоснуться к ней, как под корявыми каракулями проступили новые строчки, написанные аккуратным, изящным почерком:
«Для Сяо Цао:
Люди замечают лишь то, во что сами хотят верить. Плевать на их мнение. Главное — мы есть друг у друга, и я всегда на твоей стороне. Сегодня угощаю. Целую! =3=»
Это был ответ Ся Ю. Судя по всему, они действительно близко дружили. Бай Цзяньсяо задумался и протянул листок обратно напарнику.
— На, возьми.
Как только пальцы Лу Чжицюна сомкнулись на бумаге, на ней снова зазмеились чернила. Догадка подтвердилась: чтобы прочесть скрытые послания, требовалось имитировать передачу записки из рук в руки.
Обмениваясь листком, они шаг за шагом восстановили всю переписку.
«Для Йойо:
Ненавижу учебу, ненавижу, ненавижу! От одного вида этих тестов меня буквально тошнит. Ду Цзяминь вызывала на ковер, а потом набрала моей матери. Она постоянно ко мне цепляется! Йойо, что делать? Я точно провалю экзамены... QAQ»
«Для Сяо Цао:
Приходи сегодня ко мне. Раз эта змея настучала твоей матери, дома тебя точно ждет скандал и взбучка».
«Для Йойо:
Твоя правда! Какое счастье, что ты у меня есть. Но когда ты поступишь в Цинхуа или Пекинский университет, наши дороги разойдутся... о(╥﹏╥)о»
«Для Сяо Цао:
Глупенькая, не бойся. Мы всегда будем вместе».
Бай Цзяньсяо нахмурился. Последняя фраза отдавала какой-то странной, пугающей двусмысленностью. Что значит «всегда будем вместе»? Они ведь оканчивают выпускной класс. Неужели не понимают, что взрослая жизнь неминуемо разведет их по разным углам?
Но на этом месте переписка прервалась. Несколько сантиметров бумаги оставались девственно чистыми, и лишь после пары пустых передач туда-обратно проступила финальная строчка.
«Для Сяо Цао:
Давай поднимемся наверх».
Лишенная всякого контекста, эта реплика повисла в воздухе. Бай Цзяньсяо растерянно почесал затылок. Зачем им вдруг понадобилось наверх? Что их там ждало?
В ту же секунду металлические ошейники на их шеях завибрировали, транслируя безэмоциональный механический голос:
[Внимание всем игрокам. Все сюжетные линии первого этажа успешно разблокированы. Активирован режим бунта. Немедленно поднимитесь на второй этаж. Повторяем: все сюжетные линии первого этажа разблокированы...]
Второй этаж открылся ровно в тот момент, когда Ся Ю предложила подруге подняться. Случайность? Исключено. Система упомянула «все сюжетные линии» — значит, параллельно другие группы выживших проходили свои сценарии. Выходит, пропуском наверх служило полное раскрытие тайн этого проклятого места.
Размышлять было некогда. Из-за спины донесся жуткий костяной скрежет. Оставшиеся в классе ученики начали неестественно выворачивать шеи — чьи-то тела были повернуты к стене, но головы со щелчком развернулись на сто восемьдесят градусов, уставившись пустыми глазницами на беглецов. С утробным шипением они рухнули на четвереньки и, извиваясь подобно гигантским насекомым, ринулись в коридор. Но их скорость не шла ни в какое сравнение с прытью классной руководительницы. Смазанной тенью она преодолела разделявшее их расстояние и мгновенно прижалась к спине Бай Цзяньсяо.
— Ся Ю, — нежно прошептал прямо ему в ухо ледяной голос, — и куда это ты собралась?
Плечи сковал могильный холод. Попытавшись выхватить Клинок Ласточки, Бай Цзяньсяо наткнулся на чужую, скользкую женскую ладонь, которая бесцеремонно юркнула под его одежду и накрыла рукоять оружия. Одновременно с этим чьи-то липкие пальцы намертво обхватили его лодыжки. Обернувшись, юноша едва не лишился чувств от омерзения: Ду Цзяминь вовсе не стояла позади него. Она, подобно чудовищному пауку, распласталась по потолку, свесив вниз десятки неестественно длинных, колышущихся рук.
— Ся Ю, детка, не стоит глупить, — ласково пропела тварь, перебирая пальцами его одежду.
— Руки... убрала! — в ярости крикнул Бай Цзяньсяо.
Но новые конечности уже вцепились в его волосы, практически отрывая от пола. Шея монстра начала растягиваться, точно кусок пластилина. Искаженное фальшивой улыбкой лицо учительницы медленно опускалось к нему, обдавая удушливым зловонием разложения.
Он отчаянно пытался высвободить Клинок Ласточки, но физическая сила человека была ничтожна против мощи этого порождения бездны.
«Ментальная энергия!» — огненной вспышкой в сознании пронеслась подсказка Лу Чжицюна. Нужна ментальная сила! Как бы поступил Великий шаман Усюань на его месте?
Мысли лихорадочно неслись в голове. Концентрация и анализ всегда были его главным оружием — именно через них он контролировал внутреннюю энергию. Бай Цзяньсяо расслабил пальцы и отпустил рукоять. Тварь разразилась пронзительным торжествующим хохотом, мгновенно завладев клинком. Но в ту же секунду юноша вскинул свободную руку, будто сжимая невидимый посох, и с силой обрушил его воображаемый конец на пол, выкрикнув:
— Развейся!
Вырвавшаяся лавина ментальной энергии буквально аннигилировала державшие его конечности. Учительница взвизгнула от боли и молниеносно отпрянула, перебирая лапами по потолку. Теперь ее тело напоминало бесформенный сгусток слизи, из которого росли и колыхались десятки рук, похожих на ветви плакучей ивы. Клинок Ласточки остался зажат в одной из этих ладоней. Чтобы вернуть его, нужно было пробиться через этот живой частокол.
Он вновь попытался окутать тело невидимым щитом и сделал шаг вперед, но монстр, уяснив опасность, больше не спешил идти на сближение.
Тем временем Лу Чжицюн взял на себя напирающую ораву мертвых учеников, выстроив вокруг них невидимый барьер и тем самым расчистив площадку для боя.
— Тратить силу на все тело — глупое расточительство, — крикнул он сквозь рев бури. — Ментальная энергия требует ювелирной точности!
«Ювелирная точность?»
Бай Цзяньсяо уловил мысль. Он сосредоточился и протянул тончайшую, почти неосязаемую нить энергии прямо к рукояти Клинка Ласточки. Оружие послушно дрогнуло в когтях монстра, но тот даже ничего не заметил.
«Что, если заставить клинок пронзить тварь?» — мелькнуло в голове, но юноша тут же отмел эту затею. Расстояние было слишком велико. Если он не сумел одолеть чудовище в ближнем бою, то управлять мечом на расстоянии и подавно не выйдет. Нужен единственный, сокрушительный выпад. Шанс будет только один.
Затаив дыхание, он бессознательно направил приток энергии к глазам. Зрение мгновенно обострилось. Сквозь сплетение бесчисленных отростков он разглядел две самые мощные, суставчатые конечности — истинные руки этой твари. Чуть выше, скрытое за шевелящимся комом плоти, угадывалось лицо. От прежнего облика Ду Цзяминь не осталось почти ничего, лишь золотая оправа очков нелепо поблескивала на уродливой, покрытой язвами морде.
«Нужно размозжить ей череп...»
Сфокусировав ментальную волю, Бай Цзяньсяо сформировал острый, как игла, ментальный шип и запустил его вперед. Однако его способность не была предназначена для прямого разрушения. Из пасти монстра вырвался глухой глумливый клекот; несколько ладоней без труда перехватили и рассеяли астральный снаряд.
— Получи еще! — выкрикнул Бай Цзяньсяо, сделав выпад.
Он высвободил целый веер невидимых стрел, но от перенапряжения перед глазами все поплыло — ментальные резервы иссякли.
Монстр разразился безумным хохотом:
— Ученик Сяо Цзяньбай, не забывай о переутомлении!
Чудовище перешло в наступление. Десятки бледных отростков хлынули на него, извиваясь подобно скользким гадюкам. Бай Цзяньсяо лихорадочно пытался защититься остатками энергии, но стоило нескольким рукам отпрянуть от обжигающего барьера, как на их место тут же ложились новые. Он оказался намертво опутан, точно муха в паутине.
Издав влажный голодный звук, тварь выбросила вперед свои настоящие, массивные руки и мертвой хваткой вцепилась в его горло. Но именно в этот миг ее голова осталась без прикрытия.
— Кх... — дыхание мгновенно перекрыло, из груди вырвался хрип. Перед глазами поплыли черные круги. Но именно в этой подступающей темноте он разглядел свою цель.
В тот самый миг, когда монстр распахнул беззубую пасть, готовясь сожрать его лицо, ментальный след, оставленный на Клинке Ласточки, сработал. Оружие сорвалось с мертвой хватки чужих пальцев, взмыло вверх и с глухим хрустом вонзилось твари прямо в открытый рот, пробив язык и глубоко уйдя в нёбо.
— Гх-а-а-а-а! — захлебываясь собственной черной жижей, существо даже не успело дернуться. Его пальцы разжались, и оно с тяжелым стуком рухнуло с потолка, забившись на полу в агонии.
Последние крохи сил покинули юношу. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как выпавший из пасти Клинок Ласточки исчезает под копошащейся массой наползающих со всех сторон тварей.
Бросив на утерянное оружие полный сожаления взгляд, он стиснул зубы и развернулся:
— Оружие не вернуть. Бежим!
Но Лу Чжицюн придержал его за плечо:
— Бросить такой великолепный клинок? Ты серьезно?
Бай Цзяньсяо вспыхнул от злости. Мало того что этот тип весь бой стоял в стороне и палец о палец не ударил, так теперь еще и задерживает его!
— Давай я помогу, — мягко произнес Лу Чжицюн. Его рука собственническим жестом обвила талию Бай Цзяньсяо, прижимая того к груди. — Закрой глаза.
Бай Цзяньсяо и не подумал подчиниться. Напротив, он широко распахнул глаза и гневно уставился на напарника. Обвинения в неуместном флирте посреди смертельной опасности уже готовы были сорваться с его губ. При этом юноша даже не заметил, что его зрачки сейчас отливали бездонной чернотой, а вовсе не тем алым пламенем, которое обычно свидетельствовало о пробуждении силы Великого шамана Усюаня.
— Потрясающий взгляд. Что ж, тогда смотри внимательно, — Лу Чжицюн прижал его к себе еще крепче, полностью укрывая под куполом своей непреодолимой защиты.
В ту же секунду невидимая, чудовищная сила хлынула во все стороны. Вокруг них образовался идеальный круг смерти. Напирающие монстры начали взрываться изнутри: суставы, кости, плоть — все с ювелирной точностью перемалывалось в однородный фарш. Валявшаяся на полу Ду Цзяминь с диким визгом попыталась отползти, но скорость ее бегства была ничтожна перед этой невидимой мясорубкой. Безжалостный вихрь настиг ее, за секунду превратив чудовищное тело в аккуратные тонкие ломти.
Хлынувший фонтанами черный гной и кровь тварей не упали на пол — они ураганом устремились к центру зала. Клинок Ласточки парил в воздухе, жадно, словно живой паразит, впитывая каждую каплю. Лезвие оружия налилось зловещим багрово-черным свечением. Насытившись до предела, меч с тихим довольным гулом вернулся обратно и завис перед грудью Бай Цзяньсяо.
От оружия исходила столь концентрированная жажда крови и первобытная злоба, что юноша на миг замешкался, боясь коснуться рукояти. Лу Чжицюн усмехнулся и небрежно щелкнул пальцем по лезвию. Клинок отозвался чистым, звонким гулом; налипшие ошметки мяса и запекшаяся грязь мгновенно осыпались пеплом. Оружие вновь засияло первозданной чистотой, будто и не было в гуще этой мерзости.
Только после этого Бай Цзяньсяо решился перехватить рукоять и убрать меч в ножны. Вокруг них не осталось ни одного чистого клочка земли — все было завалено грудами изувеченной плоти. И лишь они двое стояли посреди этого ада безупречно чистыми.
«Так вот почему он прижал меня к себе... И почему просил закрыть глаза».
— Ты как, в порядке? — Лу Чжицюн помахал ладонью перед его лицом.
— Нормально, — Бай Цзяньсяо мотнул головой, пытаясь унять гул в черепной коробке. — Даже слишком.
Это не было преувеличением. Внутри него, разгоняясь по венам, бурлило странное, почти пугающее возбуждение. Сердце бешено колотилось, а кровь словно закипала от дикого, диссонирующего восторга.
В эту секунду он испытывал безумную, непреодолимую жажду свежей крови.
— Привыкай, — Лу Чжицюн дружески похлопал его по плечу. — Те, кто не смог адаптироваться, давно гниют в земле. Мой тебе совет: на досуге смотри ужастики во время обеда, это отлично закаляет аппетит...
Бай Цзяньсяо завороженно уставился на его крепкое предплечье. Кадык юноши судорожно дернулся. Опустошенный ментальный резерв лишил его всякого самоконтроля. Скрытые в самых темных уголках души порочные желания вырвались наружу, затапливая разум грязной, неудержимой волной.
Поддавшись животному импульсу, он приоткрыл губы и с силой вонзил зубы в обнаженную руку мужчины.
Ощущение упругой, горячей плоти под зубами заставило его затрепетать от удовольствия. Но не успел он прокусить кожу до крови, как сильные пальцы Лу Чжицюна, ожидавшего подобного исхода, стальной хваткой сжали его челюсть.
— М-м... пусти! — глухо замычал Бай Цзяньсяо.
— А у тебя, я гляжу, разыгрался зверский аппетит? — на губах мужчины заиграла предвкушающая усмешка. Он вплотную приблизился к его лицу, вглядываясь в бездонные, темные как ночь глаза. — Ну вот я и поймал тебя... Цзинчжэ.
http://bllate.org/book/20726/4753678
Готово:
