— Что до моей способности... — Лу Чжицюн лениво растягивал слова. — А вот и не скажу.
От такой наглости у Бай Цзяньсяо, чьё любопытство разгорелось до предела, аж в зобу дыханье перехватило. В трубу наблюдения он не раз видел, как этот тип щелкает испытания: всю дорогу тот пользовался обычным кухонным ножом, подвернувшимся под руку в первой же комнате. Встречал нечисть или духов — оглушал без лишних слов; сталкивался с преградой — крошил её в щепки. Неужели его сила — гарантированный смертельный удар?
Юлань ничуть не расстроилась:
— И правильно. Вполне естественно, что ты не хочешь делиться. Это я по глупости слишком легко раскрыла свои карты.
— Юлань права, — принялся раздавать нравоучения Лу Чжицюн. — Выберитесь отсюда — будьте осторожнее. Способность — это козырь, который нельзя показывать никому. Не думайте, что всякий встречный окажется таким же чутким и добросердечным, как я.
«Да уж, держи карман широким!» — мысленно усомнился каждый присутствующий.
— А можно вопрос? — Ли Ии несмело подняла руку. — Что за «фактор безумия», о котором говорила Юлань?
— А, эта штука... — пожал плечами Лу Чжицюн. — Название говорит само за себя: отрава, разлитая в воздухе, от которой сходят с ума. Это крошечные, невидимые глазу чёрные крупицы. Но когда их скопятся миллиарды, весь тюремный мир заволакивает тёмным смогом. Стоит подышать им достаточно долго — и разум отравлен, а человек превращается в безумца.
— Значит, скоро я здесь буду не одна такая... — пробормотала Ли Ии.
— Так в этом же твоё главное преимущество, Ии! — Лу Чжицюн покровительственно похлопал её по спине. — Как там в народе говорят? У психов мысль шире, а у дурачков жизнь веселее.
—... А есть способ уберечь свой рассудок? — с трудом сдержав вздох, спросил Бай Цзяньсяо.
— Разумеется. Способов хватает, а самый простой — с головой уйти в игру. Пока ты находишься внутри испытания, рассудок постепенно восстанавливается. К тому же за победу дают очки, а их можно обменять на зелье протрезвления.
Вряд ли всё обстояло настолько гладко, иначе Лу Вэньхао не дрожал бы так перед каждым новым испытанием.
— Но ведь выиграть в игре не так-то просто, верно? — усомнился Бай Цзяньсяо.
— Верно. За проигрыш у тебя сдирают очки, но это ещё полбеды. Куда страшнее сдохнуть внутри испытания. Пусть твоя плоть в реальности не погибает, но дух получает тяжелейшее отравление. Большинство попадает в замкнутый круг: гибель в игре лишает их остатков ума, в попытке спастись они судорожно бросаются в следующее испытание, там снова гибнут и сходят с ума окончательно. Пара дней — и перед тобой уже готовый овощ.
Теперь становилось понятно, отчего игроки так панически боялись гибели. В каком-то смысле свихнуться было куда кошмарнее, чем окончательно умереть.
— Прочие варианты даже рассматривать не стоит, — махнул рукой Лу Чжицюн. — Можно, конечно, добровольно пойти в Опекуны к Ангелам. Цена вопроса — собственный разум в обмен на сохранность шкуры и грязную работу. Тот Саин, которого встретил Хань Шицзюнь, почти наверняка из их братии. Сброд полнейших кретинов, которые гордо именуют себя «слугами божьими».
Как ни крути, вывод напрашивался один: единственный спасительный путь — побеждать в испытаниях.
— А что происходит с нами в реальном мире, пока мы заперты здесь? — задал очередной вопрос Бай Цзяньсяо.
— Отличный вопрос. Большинство игроков там умирает, — ровным тоном ответил Лу Чжицюн. — Ангелы подстраивают какую-нибудь автокатастрофу или несчастный случай, гася их физическую оболочку.
— Большинство? — дыхание Бай Цзяньсяо на мгновение перехватило. — А что происходит с остальными?
— А остальные продолжают жить. И живут, надо сказать, весьма недурно, — Лу Чжицюн прищурился. — Понимаешь, к чему я клоню? Душонка в их телах заменена на чужую. А вот какая именно дрянь туда вселилась — один чёрт ведает.
Бай Цзяньсяо даже не знал, что хуже: мгновенно испустить дух или позволить чужаку занять своё место. Случись с ним что-то в том мире — сколько людей выплеснут море слёз...
Он лишь криво усмехнулся:
— А наше существование из памяти людей тоже стирается? Видите ли... в прежнем мире я был довольно известной личностью, но здесь меня, кажется, никто не узнаёт.
— Ого! А я так и знала, что с такой внешностью ты точно какая-нибудь знаменитость! — с гордым видом пихнула его локтем Мэн Сян. — Меня чутьё никогда не подводит!
— Ты ведь пользуешься псевдонимом? — прищурился Лу Чжицюн.
— Да.
— Тогда всё сходится. В этой тюрьме имя — единственный ключ, отпирающий твою подлинную личность. Иными словами, окружающие вспомнят всё, что связано с тобой, только если узнают твоё настоящее имя. При условии, разумеется, что они знали тебя на воле.
— Вот оно что... — задумчиво пробормотал Бай Цзяньсяо. — Получается, даже если двое были неразлучны в реале, без знания настоящих имён они пройдут мимо и не узнают друг друга?
— Именно, — кивнул Лу Чжицюн.
Это объясняло загадку, терзавшую его с самого начала: почему он сначала не узнал Фан Юаня и Чжоу Синчи, но стоило тем назвать свои имена, как воспоминания мгновенно хлынули потоком. С его феноменальной памятью он помнил лица почти всех коллег по шоу-бизнесу, тем более что с Чжоу Синчи они несколько лет назад вместе снимались в одном сериале...
И тут же на поверхность всплыл ещё более жуткий вопрос.
Он ведь ни разу не называл им своё настоящее имя — так откуда Фан Юань и Чжоу Синчи узнали, кто он такой?!
Бай Цзяньсяо озвучил свою тревогу напрямую:
— Странно получается... Мои соседи по комнате тоже не знали моего имени, но сразу меня узнали. Как такое возможно?
— О-о, а вот это уже любопытно, — Лу Чжицюн озадаченно почесал подбородок. — Меня там не было, так что гадать не берусь. Одно могу сказать наверняка: держи ухо востро. Твои соседушки явно с двойным дном.
Странности Лу Вэньхао были нарисованы у него прямо на лбу, но Фан Юань и Чжоу Синчи... Бай Цзяньсяо обдал холодный пот. Где же крылась ошибка?
— Вы ещё долго тут лясы точить собираетесь? — Яньянь, до этого увлечённо шептавшаяся с Юлань, внезапно решила выставить гостей. — Подумаешь, устроили тут чаепитие!
— И то верно, засиделись, — лениво потянулся Лу Чжицюн. — Пора и честь знать.
— Слушайте, давайте обменяемся контактами, чтобы при случае поддерживать связь и помогать друг другу! — предложила Мэн Сян. — Мой адрес: Улица Навстречу Ветру, дом 1900.
— А я живу на Извилистом ручье для винных чаш, номер 919, — подала голос Ли Ии.
Бай Цзяньсяо почувствовал неловкость:
— А я даже не посмотрел номер своей камеры...
— Ничего страшного, ты мой запомни, — беспечно махнула рукой Мэн Сян. — Пиши, если что!
Юлань слегка приоткрыла рот, словно собираясь что-то добавить, но так и не вымолвила ни слова.
— Ну каково? — с улыбкой обратился к ней Лу Чжицюн. — Курам на смех. Сразу вспомнились мои собственные зелёные деньки.
— Это что ещё за намёки? — обиженно буркнула Ли Ии.
— Выбросьте из головы глупости, которыми вас напичкал Юй Цзяньда, и запомните три непреложные истины. — Лу Чжицюн поднял три пальца. — Никогда и никому не открывайте своё настоящее имя. Никогда не хвастайтесь своей способностью. И никогда не называйте свои координаты.
Все трое новичков почувствовали, как эти слова бьют точно по ним.
— А «Лу Чжицюн» — разве не твоё настоящее имя? — вдруг спросил Бай Цзяньсяо.
— Моё, конечно, — с абсолютной безмятежностью ответил тот.
— Да ты же сам только что твердил, что имя раскрывать нельзя! — возмутилась Мэн Сян.
— Так то правило для бестолковых новичков! Вот дорастёшь до моего уровня — хоть на голову мне садись, слова не скажу, — Лу Чжицюн сгреб её в охапку и начал бесцеремонно взъерошивать ей шевелюру. Девушка закрутилась и затявкала, словно щенок, у которого отбирают кость.
Бай Цзяньсяо стоял подле них, устремив взгляд куда-то вдаль.
А ведь Лу Чжицюн прав. Имя — это действительно ключ. Узнав подлинное имя этого человека, Бай Цзяньсяо словно ощутил едва уловимую, призрачную нить, протянувшуюся между ними.
«Лу Чжицюн... Путь от земной тверди — к сияющему куполу небес. Это стремительный взлёт исполинской птицы Пэн, устремляющейся ввысь на девяносто тысяч ли. Это лёгкий ветерок, что зарождается у самых стеблей ряски и взмывает к заоблачным высотам; это древо Цзяньму, возвышающееся посреди равнин Дугуан, и древняя башня, подпирающая небосвод в земле Сеннаар. Это вечный, исполненный надежды взор человека, устремлённый в бездонную синеву небес»
Бай Цзяньсяо не знал, где живет Лу Чжицюн, и вряд ли их пути снова пересекутся после того, как они покинут это место. От этой мысли в душе отозывалась лёгкая грусть. Лу Чжицюн казался ему невероятно любопытным человеком.
— Выход там, — Яньянь толкнула незаметную дверцу, за которой слепила глаза белизна. — Проваливайте.
— Рад был познакомиться, — произнёс Бай Цзяньсяо, следуя за ним к выходу.
— Не прощайся так, будто мы расстаёмся навсегда, — не оборачиваясь, отмахнулся Лу Чжицюн. — Наберёшься сил, станешь достаточно могущественным — и мы обязательно пересечёмся снова.
Бай Цзяньсяо едва удержался от улыбки, но та мгновенно застыла у него на губах, стоило Лу Чжицюню добавить с привычным пафосом:
— А всё потому, что в кругах высшей лиги моя скромная персона слишком уж известна, ха-ха!
«Так я тебе и поверил, держи карман широким»...
Словно прочитав его мысли, Лу Чжицюн резко замер. Бай Цзяньсяо, не успев затормозить, врезался прямо в его спину. Короткий хвостик на затылке мужчины мазнул его по щеке, щекоча кожу.
— Ты чего? — Бай Цзяньсяо недовольно потёр нос.
Лу Чжицюн, уже наполовину погрузившийся в белёсое сияние, подался назад. Его широкая, твёрдая спина снова ощутимо толкнула Бай Цзяньсяо в грудь, заставив того отступить на шаг, а затем ещё на один, восстанавливая дистанцию.
Повернувшись с сияющей ухмылкой, Лу Чжицюн беспечно пояснил:
— Чуть не забыл. Дамы вперёд.
— Не хочешь идти — я пойду, — огрызнулся Бай Цзяньсяо, окончательно выведенный из себя, и попытался обойти его.
— А ты у нас дама? — Лу Чжицюн расслабленно положил ладонь ему на плечо.
Со стороны казалось, будто он лишь слегка касается его, но сам Бай Цзяньсяо прекрасно почувствовал чудовищную силу этого захвата. Железные пальцы намертво зафиксировали плечевую кость. Дёрнись он хоть немного — и дело закончилось бы в лучшем случае вывихом, в худшем — переломом.
«Дело дрянь!»
Бай Цзяньсяо понимал, что обменяться взглядами с Лу Чжицюнем не получится, поэтому постарался расслабиться и недовольно буркнул:
— Не хочешь идти — не надо. Юлань, иди первой, мы прикроем тыл.
Видит бог, оставалось лишь надеяться, что его актёрская игра выглядела убедительно...
Следом за ними к выходу направилась Юлань. Покорно взяв на себя роль первого проходца, она сделала шаг к двери.
А за её спиной осталась Яньянь.
Лицо девчушки внезапно исказилось в жуткой гримасе. Глаза вспыхнули ядовитой, исступлённой ненавистью, устремлённой прямо на Лу Чжицюня.
Юлань перевела взгляд с Лу Чжицюня на Яньянь:
— Тогда я пошла.
Яньянь сделала шаг вслед за ней, но тут же замерла, панически боясь Лу Чжицюня, отчего её физиономия стала вовсе монструозной.
Юлань медленно подняла ногу и переступила через порог.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — дико заверещала Яньянь.
Она принялась судорожно рвать на себе волосы и с безумной яростью топтать разбросанные по полу игрушки.
Что за представление она устроила? Бай Цзяньсяо окончательно потерял нить происходящего.
Лу Чжицюн лишь насмешливо фыркнул:
— Что ж ты замерла? Смотришь, как твоя мамочка уходит?
— Сдохни! Сдохни! Я убью тебя! Я разорву тебя! — бесновалась Яньянь.
— Знаешь, для таких, как ты, есть одно отличное выражение, — со смаком, чеканя каждое слово, произнёс Лу Чжицюн. — Жал-ка-я. Бес-силь-на-я. Я-рость.
Яньянь схватила с пола попавшийся под руку кукольный обрубок и со всей дури швырнула в Лу Чжицюня. Помешанный снаряд не долетел — прямо в воздухе он разлетелся в труху и осыпался на пол. Девочка впала в неистовство: она хватала всё, до чего могли дотянуться руки, и градом швыряла в мужчину. Но ни одна вещь не могла даже приблизиться к нему, мгновенно превращаясь в мусор.
Лу Чжицюн даже пальцем не шевельнул. Вокруг него словно существовала невидимая абсолютная зона, в которой любое проявление агрессии обращалось в ничто. При этом Бай Цзяньсяо, находившийся внутри этого защитного периметра вместе с ним, оставался в полной безопасности и даже начал получать своеобразное удовольствие от зрелища.
Какая ирония: Яньянь, дёргавшая за ниточки и игравшая их жизнями, на поверку оказалась лишь бесноватой тварью, которая от безысходности способна только швыряться куклами.
— Ты хочешь сказать, Яньянь собиралась напасть на меня? — тихо спросила Юлань.
— А то ты сама не почувствовала, — оскалился Лу Чжицюн. — Это отродие — давно не твой ребёнок. Из неё состряпали Ангела. Оставили жалкий ошмёток человеческих чувств и приживили сверху лютую, зловещую суть. Вышла редкая дрянь. Пока я стоял рядом, она ссала напасть, рассчитывая прикончить тебя сразу после моего ухода. Жаль, ума у неё не густо.
Юлань опустилась на корточки и маняще протянула руку:
— Яньянь, иди сюда. Ответь мне: зачем ты хотела меня убить? Хватит, перестань пачкать комнату.
Девочка, всхлипывая и утирая слёзы, подбежала к ней:
— Мне так одиноко! Я совсем одна! Я так долго ждала тебя и папу, а вы всё не приходили... Ты говорила, что хочешь большой дом, я построила его для тебя! Почему ты не останешься со мной? Я сделаю из твоего трупа куклу, и тогда ты будешь рядом всегда-всегда! Это ведь такое маленькое желание, почему ты не хочешь согласиться?!
— Не плачь, мама здесь, — Юлань мягко погладила её по голове, сдувая слезинки с детских щёк. — Хочешь увидеть папу? Мама заберёт тебя с собой, мы пойдём к нему.
Из кармана она извлекла чёрный металлический цилиндр:
— Вот через это можно увидеть папу.
Яньянь с радостным писком выхватила трубу наблюдения и нетерпеливо приложила уцелевший левый глаз к окуляру. Внезапно она озадаченно пробормотала:
— Неправда... Папа ведь золотой. Почему он стал синим?
Звонкий хруст — и голова девочки отделилась от плеч. На её лице не успело застыть ничего, кроме крайнего изумления, а широко распахнутые глаза уставились в пустоту.
С глухим стуком голова Яньянь рухнула на пол, вслед за ней повалилось обезглавленное тело. Труба наблюдения со стуком покатилась в сторону.
Оказалось, у Ангелов тоже алая кровь. И хлещет она точно так же — фонтаном.
Бай Цзяньсяо инстинктивно подался назад, однако хлынувший поток наткнулся на невидимую преграду вокруг Лу Чжицюня. Теперь стало понятно, отчего этот тип всегда выглядит с иголочки.
Юлань спрятала окрашенную кровью тонкую нить и нагнулась за трубой. Её лицо оставалось бесстрастным, словно она вовсе не только что обезглавила собственное дитя.
Папа, разумеется, был синим: она заморозила труп Хань Шицзюня, а освещение в хранилище тел имело холодный синий спектр.
— Ого, — протянул Лу Чжицюн. — Убийство Ангела — это ведь тяжкий грех.
— Моя дочь умерла, когда ей было три года, — спокойно отозвалась Юлань, подбирая отсечённую голову и тело Яньянь. — Я лишь сделала то, что должна была сделать с самого начала. Предала её земле.
***
Бонус: Форум реального мира
ТС: Ну что, народ, я три дня шаманил в хотпот-ресторане, и Бай Цзяньсяо наконец-то объявился!
7L: ТС, хорош! Если потерялся кот — применяй ритуал с ножницами, если пропал Цзяньсяо — заманивай на хотпот.
12L: Ха-ха-ха! Цинь Цзюцзэ изо всех сил крутил липовый роман с Лю Вэйвэй, его нанятая ботоферма трое суток без сна выжимала трафик, а на первом месте всех хэштегов всё равно `#СдулсяЛиБайЦзяньсяоСегодня#`! Сестрёнки-фанатки рулят! Сестрёнки-хейтеры жгут! Поднимите руки, кто хочет узнать, сдулся наш Цзяньсяо или нет!
48L: Вышел в свет — фанаты в экстазе. Ушёл в тень — хейтеры ликуют. Этот мир всё равно принадлежит Сяошао. Пока он на арене, остальным остаётся быть лишь его подданными.
121L: Народ, вам не кажется, что в этот раз Сяоэр общался с прессой невероятно душевно? [гифка: Бай Цзяньсяо подмигивает в камеру] [гифка: Бай Цзяньсяо подбирает сувенир от фанатов]. Он откровенно рассказал о планах на карьеру и пообещал порадовать нас действительно хорошим кино.
129L: Спасибо, наш маленький предлог для гордости! Покуда он просто каждый день выходит в свет во всей своей красе, мамочка уже счастлива. Режиссёр Се дело говорил: какую бы роль ни играл Сяошао, стоит ему появиться на экране, как все смотрят только на его лицо. В прошлый раз он пытался выйти из образа и сыграл конченого злодея — так зрители, едва увидев эту физиономию, тут же всё ему простили! А до этого сыграл эпизодическую роль с переодеванием в девушку: хейтеры уже потирали ручки в ожидании позора, но когда появился его образ, вся сеть просто онемела от восторга.
212L: Эх, и не говори. Столько лет прошло, а у меня в семье — мамуля, бабуля, младшая сестра — все от него без ума. ТС, раз уж твой ритуал сработал, загадай ещё кое-что!
ТС: О-о, лады! Тогда загадываю: пусть Сяошао приедет в город Б с промотуром, чтобы я смогла увидеть его и крепко-крепко обнять~
http://bllate.org/book/20726/4626795
Готово:
