— Да, эта женщина просто отвратительна! Теперь я ненавижу и Цяо Лоань! Обе, наверняка, одинаково дешёвые — обе зарабатывают на жизнь продажей себя!
Чжан Мэйин, наблюдая за реакцией зала, сделала вид, будто ничего не замечает, и, улыбаясь, повернулась к большому экрану:
— Этот нефрит выглядит исключительно красиво. Изображение «Весеннего сна» на нём невероятно живое и выразительное. Госпожа Ян Бин, это ваша коллекционная вещь?
Ян Бин бросила взгляд на Цяо Лоань в зале и кивнула:
— Да.
Чжан Мэйин улыбнулась:
— Госпожа Ян вызывает у меня искреннее восхищение. Жить всё это время в подвале бедняцкого района Диду и при этом выставить на аукцион такую коллекционную вещь! Такой дух достоин глубокого уважения!
Слова звучали вежливо, но каждая фраза была ядовитой колкостью в адрес Ян Бин.
Лицо Ян Бин снова изменилось в цвете. Она ещё раз взглянула на Цяо Лоань в зале, но сдержалась.
В зале тем временем уже начали шептаться с сомнением:
— Нефрит, наверное, подделка?
— Конечно! У Ян Бин таких денег нет — откуда у неё настоящая коллекция?
— Я бы с удовольствием купил её личные вещи! — хохотнул толстый и лысый богач господин Лю, его взгляд скользнул по фигуре Ян Бин и остановился на груди.
Ян Бин на сцене чувствовала всё нарастающее унижение, лицо её пылало. Она крепко сжала микрофон, несколько раз сжала и разжала пальцы, чтобы успокоиться, и наконец произнесла:
— Спасибо. Я знаю, что в этом мире много людей, которым нужна помощь.
В прямом эфире комментарии сыпались один за другим:
[Я больше не хочу видеть эту звезду с красной дорожки. Просто мерзко! Грязная!]
[Да, этот нефрит точно подделка! Даже если настоящий — всё равно дешёвка!]
[Смешно! Взяла какую-то жалкую безделушку и уже воображает, что занимается благотворительностью? Посмотрите-ка на Цяо Юйань — она вот постоянно жертвует!]
[Ещё и говорит, что Цяо Юйань её притесняет! Да она сама ведёт себя отвратительно!]
[Уходи уже со сцены, звезда с красной дорожки! Не хочу тебя видеть!]
На сцене Ян Бин, держа микрофон, хотела продолжить представление нефрита — у неё в руках были заметки от Цяо Лоань. Но Чжан Мэйин опередила её:
— Тогда начнём аукцион этого нефрита! Стартовая цена — полтора миллиона юаней!
В зале воцарилась полная тишина — никто не делал ставку.
Цяо Юйань, сидевшая в центре первого ряда, холодно усмехнулась, глядя на Ян Бин на сцене. «Хочешь со мной тягаться? Ещё расти и расти!» — подумала она и обменялась взглядом с Чжан Мэйин.
Чжан Мэйин ей улыбнулась. Подождав, пока в зале пройдёт полные тридцать секунд тишины, она снова заговорила:
— Никто не желает сделать ставку? Это же белый нефрит, который носила сама госпожа Ян! Очень ценный экземпляр эпохи Цин. Скажите, госпожа Ян, где вы приобрели этот нефрит?
— На аукционе Sotheby’s, — ответила Ян Бин, держа в руке листок с информацией, подготовленный Цяо Лоань.
Услышав ответ, Чжан Мэйин лишь улыбнулась, не комментируя, но в зале уже засмеялись:
— Sotheby’s? Ты вообще там бывала?
Толстый господин Лю тоже хохотнул:
— На нефрите остался твой запах? Если да — тогда я готов его купить!
Произнеся эту пошлую и гнусную фразу, он вызвал смех у многих в зале, а остальные с наслаждением наблюдали за унижением Ян Бин.
Лицо Ян Бин то краснело, то бледнело.
Чжан Мэйин продолжала улыбаться:
— Неужели никто не хочет приобрести этот ценный нефрит?.. О! Вижу, один из гостей поднял номер! Полтора миллиона шестьсот тысяч! Это же наша звезда Цяо Лоань!
Все повернулись к Цяо Лоань, сидевшей в углу. Освещение в зале было приглушённым, но из центра её лицо было хорошо видно. Номер на табличке для ставок светился мягким светом, и цена читалась отчётливо.
— Сегодня Цяо Лоань и Ян Бин вместе появились на красной дорожке, хотя обе не получили приглашений от института Лизы. Но ради благотворительности они пришли на наш аукцион. Это вызывает у меня глубокое уважение. Полагаю, госпожа Цяо Лоань просто не хочет, чтобы её подруга опозорилась, поэтому и сделала ставку. Видимо, их сестринская дружба очень крепка!
Чжан Мэйин своим особым голосом не дала аукциону заглохнуть:
— Кто-нибудь ещё желает повысить ставку? Цяо Лоань — полтора миллиона шестьсот тысяч!
— У Цяо Лоань, такой мелкой звёзды, есть деньги?
— Говорят, она ездит на какой-то развалюхе. А вдруг потом не сможет заплатить? Будет ещё хуже!
— Просто надувает щёки! В любом случае, раз они вместе шли по красной дорожке, то позор Ян Бин — это и её позор. Поэтому и вмешалась!
Чжан Мэйин подождала немного и продолжила:
— Никто больше не желает сделать ставку?.. Ещё один гость поднял номер! Это наш молодой господин Инь! Он предлагает полтора миллиона семьсот тысяч!
В зале все повернулись к Инь Сюйюаню, но никто ничего не сказал.
А в прямом эфире уже начали писать:
[Эти две мерзавки, Цяо Лоань и Ян Бин, держитесь подальше от нашего Бога!]
[Бог, не общайся с такими отвратительными женщинами!!!]
[Не кажется ли вам, что Инь Сюйюаню действительно нравится Цяо Лоань?]
[Нравится тебе! Наш Бог больше всего на свете ненавидит таких звёзд с красной дорожки, которые только и умеют, что пиариться и притворяться! Это Цяо Лоань сама за ним бегает!]
[Пусть эти две звезды с красной дорожки поскорее исчезнут из шоу-бизнеса!!!]
На сцене Чжан Мэйин продолжала мягко улыбаться:
— Молодой господин Инь предлагает полтора миллиона семьсот тысяч. Кто-нибудь ещё?
Зрители лишь наблюдали за зрелищем, никто не хотел делать ставку.
— Заплатить больше миллиона за подделку? Я не настолько глуп!
— Разве что сын богача, как Инь Сюйюань, может позволить себе такие траты!
— Деньги ему девать некуда!
В это время в углу зала, через потайную дверь, вошёл Лу Цзыцзюнь и указал на центр зала мужчине в маске для бала, сидевшему в тени:
— Брат, этот никчёмный Инь Сюйюань сидит рядом с нашей невестой!
Кроме Лу Цзыцзюня в этом углу сидели и другие люди в изящных полумасках — возможно, те, кто не хотел раскрывать свою личность при участии в аукционе. В конце концов, на благотворительных аукционах фонда Лизы иногда выставлялись коллекционные предметы, стоящие того, чтобы за них побороться.
А может, среди них были и просто знатные особы, пришедшие поглазеть на происходящее. Этот уголок был специально отведён для таких гостей, окружённых кольцом телохранителей. С виду они ничем не отличались от обычных людей, но незаметно отделяли это место от остального зала. Таков был негласный обычай аукционов фонда Лизы.
Гу Наньчэн, скрытый в тени, холодно блеснул глазами и тихо спросил:
— Всё готово?
Гу Бэйчэн тут же оживился:
— Всё готово, брат! Ты такой коварный! Хе-хе, я уже не могу дождаться, чтобы увидеть лицо этого никчёмного Инь Сюйюаня! Хе-хе!!
Лу Цзыцзюнь был ещё более взволнован:
— Босс, не пойти ли мне сейчас и выманить Инь Сюйюаня?
Гу Наньчэн покачал головой:
— Купи тот нефрит.
Лу Цзыцзюнь удивлённо протянул:
— Ох… Брат, с каких пор ты стал интересоваться нефритом? Да ещё такой женственной безделушкой! Раньше тебе такие вещи были совсем неинтересны!
Гу Наньчэн помолчал и ответил:
— Если я не ошибаюсь, это, скорее всего, вещь нашей невесты.
Ван Вэньбо очень подробно изучил положение Ян Бин — у неё точно не было средств, чтобы покупать что-либо на аукционах Sotheby’s. Значит, этот нефрит, скорее всего, принадлежит Цяо Лоань.
Глаза Гу Бэйчэна засияли:
— Сяо Ань такая молодец! Этот нефрит отличный!
Лу Цзыцзюнь тут же поднял табличку с прибавкой в сто тысяч, но Гу Бэйчэн шлёпнул его по голове:
— Дурак! За вещь Сяо Ань прибавлять сто тысяч — это же унизительно!
Лу Цзыцзюнь потёр голову и обиженно сказал:
— А сколько тогда ставить? И шестой брат, перестань меня по голове бить, я и так глупый стану!!
Он поднял обе руки в знак протеста. Гу Бэйчэн погладил его по голове:
— Ладно-ладно, не буду. Так… давай сначала добавим миллион!
— Есть! — радостно крикнул Лу Цзыцзюнь и поднял табличку.
Светящаяся табличка взметнулась вверх. Чжан Мэйин быстро перевела взгляд на самый дальний угол зала и, немного запнувшись, произнесла с недоверием:
— …Два миллиона семьсот тысяч! Там кто-то предлагает два миллиона семьсот тысяч…
Едва она договорила, в зале поднялся шум:
— Не может быть! Обман какой-то! Кто это? Миллион — это немало, а за подделку платить — глупо!
— Да, кто же такой дурак, чтобы покупать фальшивку?
— Но раз поднял номер здесь — вряд ли обманывает! Вы что, думаете, благотворительный фонд Лизы — пустое место?
Все обернулись к углу в конце зала и невольно затаили дыхание. Никто больше не осмеливался называть нефрит подделкой. Все знали о негласном правиле аукционов фонда Лизы.
Со стороны казалось, что самые лучшие места в зале занимают самые богатые и влиятельные люди страны.
Но только посвящённые знали: на этом скромном благотворительном мероприятии самые могущественные — те, кто скрывается в углах. Кто-то приходит сюда ради редких предметов, кто-то — просто из любопытства или скуки.
Люди в зале не могли разглядеть сидящих в том углу — там было слишком темно. Но номер на их табличке светился очень ясно.
Инь Сюйюань, держа табличку с полтора миллиона семьюстами тысячами, улыбался Цяо Лоань. Услышав объявление Чжан Мэйин, он недовольно обернулся назад, но так и не смог разглядеть фигуры в углу.
— Притворяется! — буркнул он и тут же снова поднял свою табличку.
— …Четыре миллиона семьсот тысяч! — объявила Чжан Мэйин с улыбкой. — Наш молодой господин Инь делает ставку в четыре миллиона семьсот тысяч ради благотворительности!
Вокруг тут же зашептались:
— Просто кусок дешёвого камня, а уже четыре миллиона семьсот тысяч! Только такой богач, как молодой господин Инь, может позволить себе играть в такие игры.
— А кто там сзади? Сразу на миллион повысил.
— Для тех, кто там сидит, миллион — что пыль! Даже миллиард — не проблема!
В этот момент Чжан Мэйин снова окинула взглядом задние ряды и вдруг замерла, а затем произнесла:
— Один миллиард триста семьдесят миллионов!
— Боже! — кто-то вскрикнул.
— Миллиард — это ещё не астрономическая сумма, но всё же немало!
— Главное, что платить миллиард за поддельный нефрит… слишком неразумно, — тихо проговорил кто-то.
Инь Сюйюань на мгновение замер, затем обернулся назад. На лице его появилось презрение, смешанное с самодовольством:
— Дурак.
Цяо Лоань тоже не удержалась и обернулась, но из-за плохого освещения ничего не разглядела. Услышав слова Инь Сюйюаня, она резко повернулась к нему:
— Ты что, нарочно завысил цену?
Инь Сюйюань приподнял бровь:
— Дорогая, это же не твоя вещь. Только дурак станет с ним спорить!
Цяо Лоань была в бешенстве:
— А зачем ты тогда со мной спорил с самого начала?
— Ради тебя, милая! — подмигнул ей Инь Сюйюань.
Цяо Лоань только махнула рукой:
— Катись!
Она снова обернулась назад, но из-за темноты так и не смогла ничего увидеть.
В тёмном углу Лу Цзыцзюнь восторженно заорал:
— А-а-а, брат! Невеста меня заметила!!!
Гу Бэйчэн тут же дал ему подзатыльник:
— Дурак! Оттуда же ничего не видно!
http://bllate.org/book/2071/239776
Готово:
