Староста, неведомо, поверил ли он в этот вздор, но больше не обратил на него внимания. Он велел дворецкому удалиться, а затем и сам покинул помещение.
Чжань Цин и Су Ичэнь заглянули внутрь кухни.
Тусклый свет, пробивавшийся сквозь старые деревянные окна, с трудом освещал тесное пространство. Стены поросли мхом, а в воздухе стоял странный, тяжелый запах, в котором смешались нотки затхлой древесины, пряностей и крови, отчего кухня казалась не только древней, но и пугающе зловещей.
В углу был небрежно брошен труп огромного волка. Его шерсть свалялась, а запекшаяся кровь приобрела темно-бурый оттенок, сливаясь с общим фоном, что выглядело особенно жутко. Сердце зверя было вырвано — на его месте зияла огромная дыра.
Рядом в углу валялось человеческое тело. Повар как раз держал в руках отсеченные конечности несчастного.
Несколько поваров деловито суетились вокруг. Одетые в простую одежду, с бугрящимися от напряжения мышцами рук, они явно привыкли к тяжелому физическому труду. Несмотря на то, что происходило вокруг, на их лицах не было ни тени страха — лишь сосредоточенность и суровость, словно такая картина была для них делом обыденным.
Чжань Цин присмотрелся к лицу мертвеца и припомнил, что, кажется, уже видел этого человека — по пути сюда он встречал его среди местных жителей.
— Подожди здесь, я скоро вернусь. Скоро время обеда, никуда не уходи!
Сказав это, он поспешно удалился, оставив Су Ичэня в полном замешательстве.
— Не уходи, мне страшно…
Голос Су Ичэня дрожал. Окружающая обстановка начала казаться ему враждебной: ему чудилось, что слуги на кухне поглядывают на него с нескрываемой злобой, сжимая в руках кухонные ножи.
Трясясь от ужаса, он бросился в Трапезную и сел на свое место. Сердце бешено колотилось — они ведь разделывали человеческие трупы! От одной этой мысли его бросало в дрожь.
— Эй! Трус, я ведь все еще здесь. Чего ты боишься?
Неожиданный голос вывел его из оцепенения. Су Ичэнь успокоился, сердцебиение пришло в норму.
— Ты еще здесь? А я думал, вы все ушли и я остался один…
— Не переживай, пока есть другая еда, тебя я трогать не стану.
Су Ичэнь: «Благодарю покорно».
Чжань Цин быстро добежал до дома, который запомнил ранее, и еще издалека увидел женщину, стегавшую ребенка ивовым прутом.
— Я же говорила тебе не бегать в лес! Сколько раз я повторяла — не смей туда ходить! Почему ты такой непослушный!
Женщина, видимо, не выпустив пар, сняла туфлю, собираясь ударить ребенка, но тот стоял неподвижно. Рука женщины замерла в воздухе, так и не опустившись.
Слезы хлынули из ее глаз.
— Слушайся, Гоуэр, больше ни ногой в тот лес.
Женщина обняла ребенка, и они зарыдали, прижавшись друг к другу. Заметив Чжань Цина, она тут же схватила сына и вбежала в дом, наглухо заперев дверь, словно пытаясь отгородиться от страшного зверя.
Ее муж отсутствовал, а его труп лежал на кухне старосты. Похоже, она что-то знала.
Сегодня выяснить ничего не удастся, придется попытать счастья завтра.
Время поджимало. Когда Чжань Цин прибежал в Трапезную, все уже были на местах, кроме него. Под пристальными взглядами присутствующих он прошел к своему столу.
Его взгляд скользнул по Янь Цину и его спутнику. Ранены?
— Прошу прощения, господа. Я так проголодался, что не дождался обеда и отправился на охоту.
— Почему ты решил поесть отдельно? Ты недоволен тем, что я приготовил?
— Я же сказал, был слишком голоден.
— Тогда ешь побольше сейчас, — староста бросил перед ним тарелку с мясным блюдом и рявкнул: — Ешь! Мясо дает силы, ешь быстрее!
На глазах у Чжань Цина куски плоти на лице старосты начали отслаиваться, некоторые из них падали прямо в тарелку. К горлу подступил тошнотворный ком.
«Это уже какое-то ментальное загрязнение», — подумал он.
Чжань Цин через силу подцепил палочками кусок мяса, который выглядел чистым, и отправил в рот. Жуя, он заметил:
— У ваших поваров, староста, руки золотые. Дичь, что я добыл сам, и в подметки не годится вашему угощению.
Староста, польщенный искренней похвалой, довольно заулыбался. Его тело перестало мутировать, хотя и не приняло прежний облик, оставшись в прежнем жутком состоянии.
[Нет, он серьезно это съел?!]
[Вот это выдержка… это же человечина!]
[Не съешь — умрешь, хочешь отправиться на тот свет?]
[Хотя для меня это деликатес, но для красавчика, должно быть, сущее мучение.]
[Весь день на износ, а ел только утром. Если не поест, как завтра выживет?]
Староста, убедившись, что Чжань Цин проглотил кусок, перевел взгляд на остальных. Он сканировал их, словно выбирая, кого съесть следующим. Самое вкусное он, конечно, прибережет на потом — например, этого сладкоголосого красавца.
Янь Цин взялся за палочки вторым. Он подцепил кусок мяса, отправил в рот и сделал вид, что жует, но Чжань Цин заметил, что, как только мясо коснулось губ, оно исчезло. Вероятно, это было связано с его способностью Тюрьма Лака.
Вслед за ним начали есть Ли Синь и Су Цзиньсюань. Су Ичэнь же долго не решался притронуться к еде. При виде этого мяса он вспоминал труп на кухне и едва сдерживал рвотные позывы — заставить себя проглотить хоть кусочек он был не в силах.
Почему так? В других подземельях прием пищи не был обязательным, достаточно было купить еду в системном магазине. Почему здесь это принудительно?
Он посмотрел на брата, но тот лишь торопил его взглядом.
— Брат, ты плохо себя чувствуешь? Поешь хотя бы немного, потом пойдешь отдохнешь.
Староста тоже не сводил с него глаз, то и дело облизываясь.
— Ешь скорее. Ты что, не хочешь?
Су Ичэнь, побледнев, поднял кусок мяса и поднес ко рту. Как только оно коснулось языка, его вывернуло, и, не успев даже укусить, он выплюнул все обратно.
Лица присутствующих мгновенно изменились. Староста с диким хохотом бросился к нему, но Су Цзиньсюань тут же оттащил брата назад.
Чжань Цин и Янь Цин вскочили, обнажив оружие.
Но староста, который рвался к Су Ичэню, внезапно издал яростный рев, заметив в руках Чжань Цина длинный меч!
Черт! Отвык, забыл сменить оружие!
— Ты убил моего сына!!!
Су Цзиньсюань мгновенно понял: сын старосты — это и есть то самое Проклятие. Дворецкий и слуги вокруг тоже начали мутировать, с хищным блеском в глазах окружая их.
У них на руках были двое слабых, и бросить брата он не мог, а на судьбу Ли Синя ему было плевать.
Чжань Цин, ставший главной целью, тайком призвал Цзян Синь — по крайней мере, это поможет отвлечь огонь на себя.
— Твою мать! Ты играешь не по правилам!
Цзян Синь в полном недоумении появилась в зале и тут же столкнулась с разъяренным старостой и его свитой.
Уровень ненависти действительно переключился — пусть и не самым честным способом. Дворецкий и остальные слуги мгновенно окружили Цзян Синь, а староста в приступе ярости бросился на Чжань Цина.
http://bllate.org/book/20702/2069402
Готово:
