Возможно, потому что настал последний день, Хозяйка куда-то исчезла.
Привязав Чэнь Вэня к балкону, Лин Цзюши, Жуань Ланьчжу, Сюн Ци и Сяо Кэ отправились к дому старого плотника.
Старого плотника на месте не оказалось, но гроб был готов — он стоял на длинной скамье в беседке.
Гроб был сплошь выкрашен в красный цвет, и стоило только подойти ближе, как всех окутал тяжелый запах крови.
— Этот гроб... — Сяо Кэ нахмурился, глядя на алую краску, и не закончил фразу.
Жуань Ланьчжу подхватил:
— Пропитан кровью.
Сюн Ци бросил:
— Да какая разница? Давайте сначала откроем крышку, заберем Ключ, а там видно будет.
Так они и договорились еще вчера.
Четверо мужчин одновременно ухватились за крышку гроба и, приложив все свои силы, наконец сдвинули её.
В тот же миг, как гроб открылся, изнутри ударил свет, и в воздухе медленно проявился бронзовый Ключ.
Сяо Кэ уже было потянулся к нему, но Жуань Ланьчжу перехватил его движение. Завладев Ключом, он сразу же протянул его Лин Цзюши:
— Держи.
— Спасибо.
Лин Цзюши улыбнулся, забрал Ключ и сунул его в карман.
Сюн Ци смотрел на то место, где исчез Ключ, с нескрываемым изумлением:
— Жуань Байцзе к тебе так благоволит! Обычно тот, кто достает Ключ, первым открывает дверь и получает Подсказку к следующей — это считай, что половину прохода тебе подарили просто так.
— М-м.
Лин Цзюши похлопал по карману, где лежал Ключ, и произнес:
— Теперь остается только дождаться ночи.
План на ночь оставался прежним: они решили использовать вой волков, чтобы напугать деревенских жителей и загнать их в колодец, так можно было собрать всех участников событий в одном месте.
Не дожидаясь темноты, они вернулись в гостиницу и с радостью обнаружили, что Ван Сяои пришла в себя.
Из-за того, что Чэнь Вэнь придушил её, говорить она пока не могла, но, по крайней мере, уже была в состоянии, опираясь на Сяо Кэ, нетвердой походкой спуститься с кровати — это уже был прогресс.
Время пролетело быстро. Как только начало смеркаться, Лин Цзюши и Жуань Ланьчжу спустились в подземный ход. Сюн Ци и Сяо Кэ взяли телефоны всех четверых, записали волчий вой и, выбрав возвышенность, включили звук на полную громкость.
В тот же миг пронзительный вой разрезал ночную тишину, переполошив всю деревню.
Чтобы спастись от Сяо Цзю, большинство жителей завалили свои колодцы камнями, и теперь, не успев их разобрать, они в панике бросились к тем единственным проемам, которые еще оставались открытыми.
Исчезнувшие Хозяйка и Старейшина рода тоже объявились. Страх перед волчьей стаей пригнал всех сельчан в пещеру под колодцем, где их уже давно ждали Лин Цзюши и Жуань Ланьчжу.
— Привет, — поздоровался Лин Цзюши со всеми.
— Добро пожаловать, — добавил Жуань Ланьчжу.
Старейшина, дрожа и опираясь на посох, спросил:
— Это ваших рук дело? Волки ведь не приходили, верно?
Услышав это, жители перестали паниковать и начали с опаской поглядывать на двух молодых людей.
— Не стоит так говорить, — улыбнулся Жуань Ланьчжу. — Мы не собирались устраивать никаких пакостей. Мы просто хотим пролить свет на всё, что здесь произошло.
Старейшина не понял:
— Что это значит? Чего вы добиваетесь?
— Старейшина, — Лин Цзюши посмотрел ему прямо в глаза, — вы ведь помните ту ночь много лет назад, когда здесь в последний раз случилась волчья беда?
Старейшина задрожал губами. Заметив, что Хозяйка, стоявшая рядом, сверлит его взглядом, он опустил голову:
— Конечно помню. Разумеется, я помню.
— Вот именно, — голос Лин Цзюши внезапно стал резким. — Вы обязаны помнить. И не только вы, но и все вы, все, кто сейчас стоит здесь живым, должны помнить ту ночь!
После этих слов на лицах присутствующих отразились самые разные эмоции.
— Входящие в Двери, что вы такое несете? — старый плотник, держа в руках трубку, с вызовом шагнул вперед. — Какое вам дело до нашего прошлого? Зачем распускать языки?
Лин Цзюши холодно усмехнулся, бросив на него взгляд:
— Раз говорите, что не наше дело, что ж, тогда призовем тех, кого это касается напрямую.
Жители переглянулись, не понимая, к чему он клонит. Лин Цзюши повернулся к Хозяйке:
— Хозяйка, вы ведь сами назвали четыре табу для Входящих в Двери: один не входит в храм, двое не смотрят в колодец, трое не обнимают дерево, и не прислоняйся к перилам в одиночестве, верно?
Хозяйка, чувствуя себя неуверенно, промолчала. Лин Цзюши внезапно поднял голову и крикнул в сторону колодезного отверстия сверху:
— Сюн Ци, Сяо Кэ!
Крышка колодца отворилась, и сверху показались двое ребят. В пещере воцарилась гробовая тишина, а из глубокой тьмы донесся нечеловеческий вой.
Нарушив табу, Сюн Ци и Сяо Кэ, как и договаривались с Лин Цзюши, бросились вниз по ближайшему проходу.
Поскольку у Сяо Цзю было две цели, она рванула за ними, двигаясь с невероятной скоростью.
Стоило ей появиться, как все жители, кроме Хозяйки и Старейшины, с визгом сбились в кучу.
Сцена так ошарашила Сяо Цзю, что она застыла на месте, не решаясь сделать ни шагу.
Хозяйка первой пришла в себя. С криком Сяо Цзю, доченька моя, она бросилась к ней, но Старейшина и плотник удержали её.
Впрочем, сам Старейшина тоже не смел подойти ближе.
Видя, что реакция людей ничем не отличается от прошлой, Лин Цзюши почувствовал горечь:
— Вы, семья из трех человек, давно не виделись, правда?
— Сяо Цзю, — Лин Цзюши впервые после возвращения назвал её по имени. В голове всплыл образ Сяо Цзю, которая спасла их в одиннадцатой двери, и его сердце наполнилось тяжестью. — Сяо Цзю, я здесь, чтобы помочь тебе.
Он смягчил голос:
— Я видел рисунок на стене, где вы втроем держитесь за руки. Глядя на него, я верю, что ты не до конца утратила человеческое сознание. Ты помнишь, кто ты, правда?
Сяо Цзю лежала на земле, не двигаясь. Она не уходила, но и не нападала на других.
Лин Цзюши оглянулся: деревенские жители, съежившись и прикрывая головы руками, боялись даже взглянуть на неё.
Ему стало смешно, и он повысил голос:
— Что же вы? Разве не вы кричали, что одна жизнь Сяо Цзю в обмен на жизнь всей деревни — это выгодная сделка?
— Если вы действительно так считали, почему сейчас боитесь на неё смотреть? От стыда? Странно, ведь вы же были уверены, что это того стоило. Или это крокодиловы слезы?
— В-входящий, — старый плотник, трясясь от страха перед Сяо Цзю, упрямо вскинул голову: — Ты не из нашей деревни, ты не был там, когда это случилось! Если бы ты пережил тот ужас, когда волки дышали тебе в затылок, ты бы, возможно, сделал такой же выбор!
— Чушь собачья! — Сюн Ци, который давно точил зуб на этого старика, выступил вперед и вперил в него яростный взгляд.
— А вот и нет! — старик не собирался каяться. — Жизнь одного человека против жизней всего рода — конечно, мы выберем своих! Не надо судить нас. Если бы на нашем месте оказались вы, неужели вы бы отказались от спасения группы людей ради одного человека?
— Я бы отказался, — отрезал Лин Цзюши. — Если этот человек — тот, кто мне дорог, я спасу его. Если дорога мне группа людей, я спасу их.
— Ты! — старик задохнулся от злости. — И чем твой выбор отличается от нашего?
— Отличается тем, — Лин Цзюши усмехнулся, — что ошибка остается ошибкой. Если бы я совершил такой выбор из эгоизма, я бы признал вину, извинился, понес наказание и ответил за всё. Я бы не стал выдавать это за единственно верное решение и трубить на каждом углу, что я прав и все на моем месте поступили бы так же.
Он сделал шаг вперед, наступая на плотника:
— Когда вы все твердили, что смерть Сяо Цзю ради спасения рода — это достойная жертва, хоть кто-то из вас сказал ей спасибо?
— Вы не только не поблагодарили её, вы даже не извинились! Вы решили, что выбор большинства — это правильно, это законно, это похвально, а потом разошлись по домам и просто вычеркнули Сяо Цзю из памяти!
— Пока она в одиночку сдерживала волков, влача жалкое существование, вы сидели в безопасности, не чувствуя ни благодарности, ни раскаяния. Жертва ради рода — это все, что вы могли сказать? Это вообще по-человечески?
Все жители притихли, даже старый плотник, который до этого отчаянно спорил.
Высказав всё, что думал, Лин Цзюши повернулся к Хозяйке и Старейшине.
— Хозяйка, вас я понимаю меньше всего. Если бы вы не любили Сяо Цзю, вы бы не заманивали Входящих в Двери, чтобы те нарушили правила. Но если вы её любите, почему никогда не задумывались о том, чего она хотела на самом деле?
Глаза Хозяйки покраснели, по щекам потекли слезы:
— Я люблю её! Она самый дорогой мне человек, как я могу её не любить?
— Если вы любите её, то почему не видели этого? — Лин Цзюши указал на стену, где был нарисован эскиз: трое людей держатся за руки и улыбаются. — Даже я, чужой человек, глядя на этот рисунок, вижу, как она скучает по родителям. Ей нужно ваше присутствие, а что делали вы?
— Вы, — он посмотрел на Хозяйку, — днями напролет искали способы погубить Входящих, а одеяла Сяо Цзю подбрасывали только тогда, когда её не было рядом. Вы навязывали ей то, что считали нужным, избегая встреч с ней.
Лин Цзюши перевел взгляд на Старейшину:
— А вы? Днями напролет жалели себя, твердя: это все моя вина, хотя на деле ничего не сделали, кроме как заставляли людей строить гробы, чтобы самому было удобно покончить с собой и искупить грехи.
— Старейшина, вы пытаетесь искупить вину перед Сяо Цзю или перед собственной совестью?
— Конечно, перед Сяо Цзю! — Старейшина застучал посохом, рыдая. — Я хочу умереть, чтобы быть с ней!
— Хватит обманывать себя, — холодно прервал его Лин Цзюши. — Даже если вы покончите с собой, единственным результатом будет то, что вы снимете груз со своей души. Быть с Сяо Цзю — это пустые слова!
— Вы все перед ней виноваты в том, что всегда ставили свои нужды и оправдания выше простого прости и спасибо.
— Сяо Цзю, — первым не выдержал толстяк с круглым лицом. Заливаясь слезами, он рухнул на колени: — Прости нас, Сяо Цзю.
Один за другим, словно прорвало плотину, люди начали падать на колени, прося у Сяо Цзю прощения и благодаря её.
— Сяо Цзю, — Лин Цзюши присел перед ней на корточки, — скажи свое желание сама. Будь смелее.
Услышав это, длинные волосы, закрывавшие лицо девушки, медленно сдвинулись, открывая её тонкие, нежные черты.
Она поднялась с земли, посмотрела на рыдающих родителей и произнесла свои первые после той ночи слова — единственное желание, которое у неё осталось:
— Папа, мама, я так по вам скучала...
http://bllate.org/book/20699/2068589
Готово:
