Подземная парковка Первой больницы при Медицинском университете Уцзиня. Черный внедорожник ловко увернулся от выезжающего к воротам седана и юркнул на освободившееся место.
Син Лан заглушил мотор, выбрался из салона и быстрым шагом направился к главному корпусу.
В любое время дня и ночи больницы и рынки остаются самыми оживленными местами на свете, где жизнь бьет ключом. У регистратуры толпились родственники пациентов с медкартами в руках. Несколько оставленных без присмотра ребятишек носились по первому этажу, превратив шумный холл в игровую площадку и прячась за спинами прохожих, словно играли в лесные прятки.
Щуплый мальчуган, спасаясь от ищущего его приятеля, выскочил из-за мусорного бака. Он лавировал в густой толпе, пока со всего маху не врезался в незнакомца.
Мужчина оказался очень высоким. Уткнувшись ему в колени, ребенок задрал голову и наткнулся на чужое суровое лицо, скрытое темными очками.
Син Лан опустил взгляд. Бледная кожа, темные круги под глазами, истощенное тельце — по всему было видно, что этот пяти-шестилетний малыш тяжело болен.
Придержав мальчика за тонкую, как тростинка, руку, Син Лан огляделся и окликнул проходившего мимо врача.
Тот сразу узнал беглеца.
— Чжан Лэйлэй, ну почему ты опять убегаешь? — недовольно проворчал он. — А ну-ка возвращайся в палату.
Пока доктор уводил одетого в больничную пижаму ребенка, Син Лан мельком скользнул взглядом по его бейджу: «Отделение гематологии. Сюй Сэнь».
Обойдя бурлящую толпу у регистратуры, Син Лан заметил в конце коридора Лу Минъюя, который махал ему рукой.
Стоило Син Лану подойти, как напарник протянул ему историю болезни.
— Я только что переговорил с лечащим врачом, — доложил Лу Минъюй. — У Чжан Фушуня действительно год назад диагностировали острый лимфобластный лейкоз. В октябре прошлого года он лежал здесь, но меньше чем через месяц выписался. Вчера его состояние резко ухудшилось. Чжан Дунчэнь вызвал скорую и привез отца сюда.
Син Лан взял папку, бегло просмотрел документы и вернул Лу Минъюю.
— А где был Чжан Дунчэнь до того, как отца привезли на скорой?
Тот сразу понял подоплеку — капитана интересовало алиби парня на момент убийства Бай Сяочжу.
— Это я тоже проверил. Со вчерашнего вечера, примерно с семи часов, Чжан Дунчэнь неотлучно находится в больнице.
Семь вечера. Как раз то время, когда совершили убийство.
— Чжан Фушунь пришел в себя?
— Да, он на седьмом этаже, в пятьсот третьей палате.
Син Лан не стал толкаться у перегруженных лифтов и побежал наверх по лестнице. Миновав седьмой этаж, он мельком глянул на табло над дверями шахты — кабина всё еще медленно спускалась с одиннадцатого.
Отыскав пятьсот третью палату, он не поспешил войти, а замер у двери, приковав взгляд к двум фигурам у окна в самом конце коридора.
Одним из них был врач в белом халате, вторым — Чжан Дунчэнь, сын больного.
Парень оставался в той же темной одежде, а глубоко надвинутая кепка скрывала его лицо чуть ли не до бровей. Несмотря на расстояние и то, что Чжан Дунчэнь стоял боком, Син Лан сразу заметил: по сравнению с их недавней встречей в отделе парень выглядел совсем замученным и истощенным.
Потухшим, остекленевшим взором он уставился в пол. Трудно было понять, слушает ли он объяснения врача или полностью ушел в себя. Если приглядеться к его ногам, становилось заметно, как покачивается его худощавое тело.
Наконец доктор закончил разговор и, выражая сочувствие, ободряюще похлопал юношу по плечу.
Стоило врачу уйти, как оцепенение Чжан Дунчэня сменилось глубокой усталостью. Словно дряхлый старик, он тяжело опустился на корточки у стены, упершись руками в колени. Казалось, на его плечи лег непосильный груз, способный раздавить его насмерть, не дай он себе секундную передышку.
Син Лан перестал наблюдать за ним и решительно толкнул дверь палаты.
В нос тут же ударил тяжелый больничный дух: смесь медицинского спирта и застоявшейся мочи.
На койке лежал Чжан Фушунь — обтянутый желтушной кожей скелет с редкими седыми волосами. Рядом возвышалась стойка капельницы, игла которой уходила в испещренное вздувшимися венами предплечье.
Старик не спал. Едва скрипнула дверь, он приоткрыл веки и увидел приближающегося мужчину в темных очках.
Син Лан молча разглядывал его несколько секунд, затем придвинул стул, сел у постели и снял очки, обнажив холодный, не выражающий никаких эмоций взгляд.
— Ответь мне на один вопрос, — без обиняков заговорил Син Лан. Голос его звучал ровно и беспощадно. — Твои земляки... отчего они погибли?
В резких, хищных чертах капитана сквозило что-то опасное, криминальное. Не покажи он документы, никто и никогда не признал бы в нем стража порядка.
Чжан Фушунь тоже почуял неладное.
При упоминании покойных земляков полуприкрытые глаза больного мгновенно распахнулись от ужаса. Дрожащая, покрытая синими венами рука потянулась к кнопке вызова персонала.
Син Лан бесцеремонно перехватил его руку и ткнул под нос удостоверение.
— Смотри внимательно. Полиция. Будешь молчать — заберу тебя прямо сейчас в участок, и там мы поговорим по-другому.
Чжан Фушунь вытаращился на документ, силясь разобрать буквы и проверить его подлинность. Разглядев имя под номером значка, он вскинул на Син Лана затуманенный взор и прохрипел:
— Син... Син Лан?
Син Лан усмехнулся:
— Ну надо же, узнал.
Спрятав корочку, капитан вновь уставился на него в упор:
— Говори, как умерли Ван Чжаоцян, Хуан Чуньшу и Сюэ Хайян?
С каждым названным именем лицо Чжан Фушуня становилось всё бледнее, пока не приобрело мертвенно-серый оттенок.
После долгой, мучительной паузы старик выдавил:
— Я... я не знаю.
Син Лан помрачнел, губы его искривились в издевательской усмешке:
— Пятого июля четырнадцатого года Хуан Чуньшу вместе со своими деревенскими приятелями Ван Чжаоцяном и Сюэ Хайяном приехали к тебе в Иньцзян. В середине октября они бесследно исчезли. Их родственники потеряли с ними связь. А пару дней назад их останки откопали на окраине города, у горы Полумесяца.
Чжан Фушунь зажмурился, его грудь ходила ходуном, дыхание стало частым, сиплым и прерывистым.
Син Лан навис над ним, жестко сжал пальцами его подбородок и заставил повернуть лицо. В темных глазах капитана опасно блеснули искры.
— Хочешь знать, как они выглядели, когда их откопали? Не хочешь? А я все равно расскажу. Черви сожрали их до костей. Изуродовали так, что родная мать не узнала бы. Вся плоть в дырах, и в каждой — в глазницах, в пасти, в ноздрях, в заднице, даже в паху — всё кишмя кишело жирными личинками. За три года в сухой земле трупы так быстро не сгнивают, но твоих дружков обобрали дочиста. И знаешь почему? Потому что в их гнездо залезла змея. Она выпотрошила их изнутри, превратила потроха в кашу, сожрала даже мозги. Заползла вот отсюда...
Он приставил указательный палец к груди старика и хищно оскалился:
— ...и до самого черепа.
Чжан Фушуня вывернуло наизнанку. Свесившись с койки, он шумно и безудержно заблевал пол кислыми остатками больничной похлебки, мигом забившими запах застоявшейся мочи.
Дождавшись, пока спазмы прекратятся, Син Лан схватил его за воротник больничной рубахи, грубо швырнул обратно на подушки и навис над самым лицом:
— Ну как? Жалко их? Или тошно стало?
Старик уставился на него невидящим взглядом. Из его глаз текли слезы, из носа — сопли, смешиваясь с размазанной по подбородку рвотой.
— Это не я их убил! Клянусь, не я!
— Не ты?! — проревел Син Лан. — Из всей компании выжил ты один, а они гниют в земле! И ты смеешь заявлять, что ни при чем?!
Чжан Фушунь закрыл лицо ладонями и зашелся в рыданиях:
— У меня не было выбора! Правда, у меня не было выбора!
Син Лан рванул ворот сильнее:
— Не было выбора, и ты их пришил?!
— Нет!
— Я знаю, как они приняли смерть! Их связали, поставили на колени, а потом расстреляли в упор! Это ведь ты нажимал на спуск, сука?! Признавайся!
— Не я! — в истерике завопил старик. — Не я стрелял! Я только связывал их, только связывал!
Глаза Син Лана хищно сузились.
«Так и есть, был сообщник.»
— Кто стрелял? Имя! — нажал он, не давая опомниться.
Чжан Фушунь заколебался в конвульсиях, хватая ртом воздух и задыхаясь. Казалось, он вот-вот потеряет сознание от нехватки кислорода.
— Я... я не знаю... Правда не знаю!
Только Син Лан собрался вызвать дежурного врача, как дверь с грохотом распахнулась и в палату влетел молодой человек.
— Что вы творите?!
Чжан Дунчэнь изо всей силы толкнул его в плечо. Напор юноши оказался столь яростным, что капитан покачнулся и сделал шаг назад.
Восстановив равновесие, Син Лан молча наблюдал, как запыхавшийся парень судорожно гладит отца по груди, пытаясь облегчить его дыхание, и стирает салфеткой грязь с его лица. В уголках глаз Чжан Дунчэня заблестели злые слезы. Он вскинул голову и с ненавистью прошипел:
— Вам, копам, закон вообще не писан?! Думаете, вам всё дозволено?!
Оставив гневную тираду без ответа, Син Лан подошел к кулеру в углу, выудил одноразовый стаканчик и набрал холодной воды.
Приведя отца в порядок и укрыв его одеялом, Чжан Дунчэнь выпрямился. Его взгляд, полный колючей злобы и враждебности, вонзился в Син Лана.
— Господин полицейский, по какому праву вы издеваетесь над больным человеком?
Син Лан оперся рукой о кулер и безучастно посмотрел на парня. Он давно привык к подобным сценам, к немым обвинениям и ярости, плещущейся в глазах родственников подозреваемых.
Встретившись взглядом с этим юнцом, чей разум был ослеплен жгучей ненавистью ко всем правоохранительным органам, капитан ощутил глухую усталость.
Почему он так поступил? Потому что такова специфика его работы, требующая жестких методов. И потому что на окраине города в земле остались лежать двенадцать безымянных скелетов.
Чжан Дунчэнь упивался своей злобой, но оставался по-детски наивным, всерьез полагая, будто сыщики избивают людей исключительно ради собственного удовольствия.
Раскрывать карты Син Лан не собирался. Он сделал пару глотков и невозмутимо сменил тему:
— Значит, прошлую ночь ты провел здесь, в больнице?
Парень держался настороженно, понимая, что отмалчиваться перед полицией опасно.
— Да, — хмуро буркнул он.
Син Лан подошел ближе.
— Слышал, что стряслось минувшей ночью?
Чжан Дунчэнь промолчал.
— Семиклассницу задушили, — не торопясь, отчеканил Син Лан, сканируя его лицо. — Труп скинули на заброшенных складах стекольного завода.
Никакой реакции. Тогда капитан добавил:
— В том самом месте, откуда когда-то удалось спастись Тун Юэ.
Наконец на губах парня заиграла издевательская усмешка.
— Это моих рук дело, — дерзко бросил он в лицо оперативнику.
Син Лан промолчал, лишь сильнее прищурился.
Чжан Дунчэнь сделал шаг к капельнице, поправил высоту зажима и непринужденно, словно вел беседу о погоде, добавил:
— Да, это я ее кокнул и отвез на заброшку. Сознаюсь во всем. Найдите хоть одну улику — и я ваш.
Он повернулся к капитану и с ухмылкой подытожил:
— Так что вперед, за уликами, товарищ полицейский.
Эта улыбка так и брызгала ядом — открытый вызов и насмешка над всей системой правосудия.
Син Лан допил воду, смял стаканчик, швырнул его в урну и снова шагнул к постели больного.
При его приближении Чжан Дунчэнь напрягся, готовый ринуться на защиту отца, как ощетинившийся волчонок.
Син Лан снисходительно усмехнулся:
— Последний вопрос, и я уйду.
Он залез во внутренний карман куртки, вытащил фотографию и протянул ее Чжан Фушуню.
— Глаза открой.
Старик с трудом разлепил веки.
Син Лан развернул снимок так, чтобы его видел только больной.
— Он? Тот, кто стрелял?
Из-за болезни глаза старика застилала мутная пелена, мешая сфокусироваться. Он долго всматривался в лицо на снимке, пока очертания наконец не обрели четкость.
Он молчал, но в его дрожащем взгляде смешались то ли дикий ужас, то ли безграничная скорбь по человеку на фото.
— Он нажимал на курок? — повторил Син Лан.
Прошло немало времени, прежде чем раздался хриплый шепот:
— Да... Он.
Взгляд капитана мгновенно посуровел.
— Где он сейчас?
Старик вновь бессильно закрыл глаза и тяжело вздохнул:
— Нет его... Все ушли...
Син Лан выпрямился, помедлил секунду, а затем молча прибрал снимок в карман и вышел в коридор. Чжан Дунчэнь даже не заметил, что, уходя, капитан прихватил со стола квитанцию на оплату стационара.
На ходу Син Лан пробежал глазами бумагу и принялся шарить по карманам в поисках банковской карты.
В этот момент мимо него зашагал доктор в белом халате, несший медицинский лоток. Син Лан среагировал мгновенно и придержал его за локоть:
— Доктор, подскажите, где здесь регистратура для...
Договорить он не успел — его пальцы уловили, как под белым рукавом мгновенно, словно пружина, натянулись жесткие мускулы.
Лицо незнакомца скрывала маска, но его ледяной, слишком сосредоточенный взгляд выдавал крайнее напряжение.
— Что-то не так? — глухо поинтересовался тот.
Син Лан плавно отпустил его руку и улыбнулся:
— Да нет, ничего. Извините.
«Врач» коротко кивнул и зашагал дальше.
Капитан постоял на месте, а затем медленно двинулся к выходу. Сделав лишь пару шагов, он резко замер. Брови его сошлись на переносице.
Перед глазами вспыхнула короткая деталь — на нагрудном кармане халата белел бейдж: «Отделение гематологии. Сюй Сэнь». Имя показалось до боли знакомым...
Син Лан резко обернулся. В этот самый миг лжедоктор как раз шмыгнул в пятьсот третью палату.
Память мгновенно подкинула ответ! Тот врач, у которого он забирал маленького Чжан Лэйлэя на первом этаже, тоже был Сюй Сэнем. Но тот Сюй Сэнь был низкорослым пухляком! Этот что, дрожжей объелся, раз за полчаса вымахал на голову выше?!
Син Лан рванул назад. Ворвавшись в палату, он увидел, как самозванец возится у штатива, собираясь переключить систему капельницы. Чжан Дунчэнь безучастно стоял рядом и наблюдал за его манипуляциями.
Капитан молниеносно отшвырнул парня в сторону и в прыжке нанес мощный удар ногой прямо по запястью фальшивого доктора!
Стеклянный флакон вылетел из рук нападавшего и с глухим звоном разлетелся вдребезги о больничный линолеум, залив пол раствором.
Получив удар по рукам, киллер понял, что раскрыт. Он не раздумывая отпихнул Чжан Дунчэня и метнулся вон из палаты.
— Никуда не уходи! — на ходу рявкнул Син Лан ошарашенному подростку и бросился в погоню.
На седьмом этаже у лифтов почти никого не было, так что беглеца в белом халате он заприметил сразу.
Тот уже заскочил в кабину и судорожно жал на кнопку первого этажа. Створки начали медленно сходиться, но в последний момент чьи-то сильные пальцы заставили их вновь разойтись. В лифт шагнул крупный мужчина, от которого за версту веяло угрозой. Двери окончательно захлопнулись.
В замкнутом пространстве кабины они остались один на один. Син Лан встал прямо напротив противника. Несколько секунд они буравили друг друга тяжелыми взглядами, оценивая шансы.
Вдруг Син Лан резко пошел на сближение. Пригнувшись, он выбросил вперед правый кулак, целясь противнику в лицо, чтобы сорвать маску.
Тот среагировал отменно: уклонился от прямого удара, зашел сбоку и жестко перехватил шею Син Лана сзади, заламывая его вниз и одновременно посылая колено навстречу его грудине.
Такой жесткий прием из арсенала муай-тай застал капитана врасплох. Чтобы разорвать захват, Син Лан резко качнулся вперед, втиснув правую ногу между бедер противника. Зацепив его опорную лодыжку изнутри, он рванул ее на себя.
Самозванец с глухим стуком приложился лопатками о металлическую стену лифта. Когда он выпрямился, в его руке уже тускло поблескивало лезвие черного изогнутого ножа — кукри.
Син Лан выругался сквозь зубы. Чисто на инстинктах он проверил поясницу, но, разумеется, никакого оружия при нем не оказалось. Пришлось полагаться на голые кулаки.
Вооружившись, противник атаковал с удвоенной яростью. Его выпады были стремительны и точны, как броски змеи. Лезвие свистело в опасной близости от лица, не оставляя Син Лану времени на контратаку. Очень скоро капитан оказался зажат в углу лифта.
Без оружия Син Лан явно уступал в маневренности. Пару раз ему почти удавалось перехватить запястье противника, чтобы выбить нож, но тот виртуозно крутил клинок в пальцах, рассекая воздух у самых сухожилий оперативника. Капитан чудом избежал глубоких порезов на кистях.
Когда черное стальное лезвие со свистом устремилось к его горлу, Син Лан резко уклонился назад, уходя с линии атаки. Поймав левую руку противника с оружием, он выкрутил ее наружу, поднырнул под плечо и с разворота обрушил правый локоть прямо в затылок киллеру.
Будь на месте нападавшего обычный уличный боец, этот сокрушительный удар мигом бы лишил его сознания. Однако реакция лжедоктора оказалась феноменальной.
Перегруппировавшись в долю секунды, тот смягчил удар корпусом, резко подался вперед и жестко протаранил левым плечом грудь Син Лана. Одновременно с этим острая сталь скользнула по предплечью капитана, оставив глубокую рваную рану.
С тихим звяканьем створки лифта разъехались. Киллер не стал задерживаться и тут же выскочил на первом этаже.
Зажав кровоточащую руку, Син Лан бросился следом. Оказавшись в просторном холле, он во всю глотку заорал:
— Да Лу! Держать его!
Лу Минъюй, дежуривший у входа, среагировал мгновенно. Он перекрыл выход, и они с Син Ланом взяли убийцу в клещи прямо посреди просторного зала.
Заметив в руке незнакомца окровавленный нож, люди у стойки информации в панике закричали и бросились врассыпную. Буквально за пару секунд вокруг застывших мужчин образовалось пустое, безжизненное пространство.
Киллер медленно переводил взгляд с капитана на его напарника, крепче сжимая рукоять ножа.
Син Лан незаметно показал Лу Минъюю пальцами: «Берем в кольцо, вяжем жестко».
Но стоило им сделать шаг вперед, как преступник рванул полы халата, выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в потолок.
Грохот выстрела эхом разнесся под высокими сводами. В зале поднялся невообразимый визг. Оставшиеся зеваки ломанулись к выходам, сбивая друг друга с ног, словно напуганное стадо.
У Син Лана внутри всё похолодело. Он метнул на Лу Минъюя вопросительный взгляд: «Оружие при себе?» Но тот лишь обреченно качнул головой.
Даже сквозь плотную ткань маски было видно, как исказились в издевательской ухмылке губы стрелка. Он не спеша поднял руку, направив вороненый ствол прямо в грудь Син Лану.
В ушах у капитана противно зазвенело. Спина в миг взмокла от липкого пота, на долю секунды перед глазами всё поплыло.
За долгие годы службы ему не раз приходилось смотреть смерти в лицо, но больше всего на свете он ненавидел это ощущение — стоять под прицелом. Владельцы нелегального огнестрела никогда не колеблются долго. Одно мимолетное движение пальца — и всё кончено.
Он завороженно смотрел в черное жерло ствола, словно уже видел вылетающее оттуда пламя...
Палец нападавшего плавно выжал спуск, но в самую последнюю долю секунды ствол чуть дернулся влево — буквально на пару сантиметров.
Сердце Син Лана пропустило удар. Он проследил за новой траекторией выстрела и похолодел: у стены, оцепенев от ужаса, стоял Чжан Дунчэнь.
Времени на раздумья не оставалось. Син Лан рыбкой метнулся назад, обхватил парня за талию и повалил на кафельный пол ровно в тот момент, когда прогремел выстрел.
Выстрел!
Пуля со свистом пронеслась над его плечом и с сухим треском разнесла стеклянную витрину стойки информации. Стрелок же, воспользовавшись замешательством, мгновенно выскочил через боковую дверь наружу.
— Капитан! — закричал подбежавший Лу Минъюй.
Син Лан, превозмогая боль, процедил сквозь зубы:
— Беги за ним! Быстрее!
— Эй! Ты цел?! — подал голос ошеломленный Чжан Дунчэнь, которого капитан всё еще прижимал к полу.
Син Лан рывком поднялся и сел, проигнорировав вопрос. Смазав сочащуюся из раны кровь о джинсы, он дрожащими пальцами набрал номер на мобильном.
Вэй Хэн ответил почти сразу:
— Алло?
— Как у тебя дела? — спросил Син Лан, прижимая трубку плечом к уху и пытаясь стянуть изорванную куртку. Каждое движение отдавалось острой болью в предплечье.
Вэй Хэн удивился:
— В каком смысле? Мы с Тун Е в Психоневрологической больнице Хуачэн.
Капитан перевел дыхание и глухо бросил:
— Ничего. Просто будь аккуратнее.
В трубке пошли короткие гудки. Вэй Хэн в недоумении уставился на погасший экран, пытаясь разгадать истинную причину этого странного звонка.
Обычно Син Лан, даже обсудив все служебные вопросы, находил повод затянуть разговор и наговорить кучу нежностей. Сегодня же он так неожиданно оборвал связь. Его тон показался Вэй Хэну излишне суровым, а сорванный, хриплый голос лишь подтверждал худшие опасения.
— Учитель Вэй?
Хай Тан заметила, что собеседник витает в облаках, и негромко окликнула его.
— Ах да. Удалось найти историю болезни? — опомнился Вэй Хэн, откладывая телефон.
Экран смартфона еще светился, и девушка успела заметить имя на дисплее: «Син Лан. Время разговора: 34 секунды».
Хай Тан тактично отвела взгляд и протянула ему увесистую папку.
— Вот, здесь все медицинские записи Тун Юэ с момента ее поступления к нам.
Вэй Хэн взял документы и раскрыл первую страницу. В графе «Дата госпитализации» значилось: 27 августа.
— Двадцать седьмое августа? — переспросил он.
Девушка подперла подбородок рукой, задумчиво щелкая кнопкой автоматической ручки о край стола.
— Да, именно так. Двадцать седьмого.
— Но ведь само похищение случилось еще в июле... — Вэй Хэн не договорил, но его удивление было вполне понятным.
Хай Тан грустно опустила глаза:
— Обычное дело. Психологическая травма проявилась сразу, но близкие забили тревогу лишь спустя месяц. Если бы они вовремя обратили внимание на ее состояние и сразу отвели к специалисту, возможно, тяжелого посттравматического синдрома удалось бы избежать.
ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство — обычно развивается у людей, переживших тяжелую угрозу жизни, физическое насилие или ставших свидетелями чьей-то гибели. В таких случаях защитные механизмы психики ломаются под корень, оставляя глубокую душевную рану.
— Какую терапию вы сейчас проводите? — поинтересовался Вэй Хэн.
Хай Тан посмотрела на него с легким сомнением, словно подбирая простые слова, чтобы не перегружать беседу сложными медицинскими терминами.
— Мы действуем максимально мягко. Тун Юэ еще совсем ребенок, а удар, который по ней нанесли, был поистине сокрушительным. Лечение ПТСР — процесс долгий и постепенный, здесь нельзя спешить. Сейчас мы комбинируем медикаментозный курс и регулярную психотерапию.
Заметив ее нерешительность, Вэй Хэн понимающе улыбнулся:
— А методику психодрамы вы не пробовали применить?
Хай Тан удивленно вскинула брови:
— Вы разбираетесь в психопатологии?
— Совсем немного, — скромно ответил тот.
Однако само знание этого термина уже говорило о многом. Хай Тан посмотрела на него с заметным уважением.
— Мы не используем психодраму. У нас нет достаточного клинического опыта работы с этой техникой, да и практических исследований маловато.
Помедлив, она продолжила:
— К тому же для Тун Юэ это противопоказано. Во-первых, она слишком юна и пока плохо контролирует свои эмоции — малейшая ошибка во время сеанса может усугубить травму. Во-вторых, то, через что ей пришлось пройти, глубоко ранит девичье самолюбие. Метод полного погружения и реконструкции событий может вызвать у нее еще более острый стыд, разрушить самооценку и подтолкнуть к суициду.
Вэй Хэн слегка нахмурился. Насколько он помнил из материалов дела, Тун Юэ не подвергалась сексуальному насилию и отделалась лишь легкими ссадинами. Разумеется, детская психика хрупка, но формулировка «катастрофический удар» и слова доктора о «постыдном опыте» казались ему явным преувеличением.
Он не высказал своих сомнений вслух, однако Хай Тан легко прочитала этот вопрос по его лицу.
Она мягко улыбнулась:
— Вы не в курсе?
— О чем именно?
— Кое-какие детали Тун Юэ утаила от следствия. После ее осмотра я лично передала всю информацию Син Лану. Неужели он вам ничего не рассказал?
— Нет, впервые слышу, — покачал головой Вэй Хэн.
Девушка замялась, вновь принимаясь беззвучно щелкать ручкой.
— Понимаете... те подонки заставляли ее есть виноград в огромных количествах.
— Виноград? — Вэй Хэн растерялся еще больше.
Хай Тан подняла на него тяжелый взгляд и добавила совсем тихо:
— А потом этот парень, Чжан Дунчэнь, засовывал ей виноградины... внутрь. Прямо в интимную зону.
Вэй Хэн замер. Всё встало на свои места — теперь слова о позоре и невыносимом унижении обрели страшный смысл.
В его груди, где, казалось, давно выгорели все эмоции, шевельнулась острая, щемящая жалость к бедной девочке, которую он даже ни разу не видел.
В кабинете воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра, заглядывающего в открытое окно и шелестящего бумагами на столе.
Хай Тан взяла изящный пульверизатор и принялась аккуратно орошать расставленные на подоконнике и столе комнатные цветы, стараясь уберечь эти хрупкие островки зелени от иссушающего осеннего воздуха.
Внимание Вэй Хэна привлекла небольшая кадка слева от монитора. В ней цвело нежно-сиреневое растение с шестью аккуратными лепестками, полураскрытыми, словно бутон водяной лилии.
— Это крокус? Шафран? — спросил он.
Хай Тан изумленно обернулась:
— Невероятно! Вы еще и в ботанике разбираетесь?
— Да так, немного, — с улыбкой отозвался Вэй Хэн.
Девушка покачала головой, явно не поверив его скромности:
— Ну уж нет. Тот, кто с ходу узнает дикий крокус, знает о цветах гораздо больше обывателя. Правда ведь красавец?
Цветок действительно был великолепн. И баснословно дорог — один из самых редких сортов в мире.
— Вырастить такую капризную культуру в домашних условиях — настоящий подвиг, — кивнул Вэй Хэн, а затем указал на историю болезни. — Я могу забрать документы с собой для подробного изучения?
Доктор немного поколебалась, но всё же согласилась:
— Хорошо. Раз уж вы у нас мастер на все руки.
Вэй Хэн вежливо улыбнулся, поднимаясь со стула:
— Пойдем проведаем Тун Юэ.
Девочка сидела на скамейке в тенистом больничном сквере под присмотром сиделки и что-то рисовала в альбоме. В светло-голубой больничной пижаме, с бледной, почти прозрачной кожей, подсвеченной осенним солнцем, она казалась маленьким ангелом, сложившим крылья. Но на лице этого ангела не было и следа улыбки — миловидные щеки утратили девичий румянец, подернувшись серой дымкой глубокой скорби.
Она водила кистью по бумаге вяло, без прежнего вдохновения. Тун Юэ то и дело испуганно вздрагивала и озиралась по сторонам, точно брошенный в глухой чаще олененок, чующий приближение хищников.
Ее недоверие и страх перед внешним миром зашли так далеко, что она не подпускала к себе даже собственного брата. Тун Е приходилось сидеть поодаль на деревянной скамье, с тоской и бессильной болью глядя на сестру, чья жизнь была растоптана.
Вэй Хэн вместе с Хай Тан молча наблюдали за ними из-под раскидистого вяза.
— У нее полностью нарушена пространственная ориентация, — негромко произнесла Хай Тан. — Она путает стороны света, верх и низ, лево и право.
Вэй Хэн задумался.
— Последствия того, как ее заставляли бежать вслепую по лабиринтам переулков?
— Больше некому, — подтвердила врач. А затем повернулась к нему с вопросом: — До меня дошли слухи, что тот ублюдок вышел на свободу?
— Да, — коротко обронил Вэй Хэн.
Губы Хай Тан брезгливо сжались, в глазах вспыхнул праведный гнев:
— Наше правосудие порой слишком милосердно к тварям.
На душе у Вэй Хэна стало невыносимо паршиво. Он не нашелся, что ответить. Действительно, на фоне искалеченной детской судьбы любой тюремный срок казался издевательски коротким.
Их тягостное молчание нарушил резкий звонок телефона.
Звонил Сюй Тяньлян. Вэй Хэн нажал кнопку ответа:
— Слушаю. Что стряслось?
— Учитель! С вами всё в порядке?! — затараторил на том конце парень.
Вэй Хэн на мгновение лишился дара речи. Сначала Син Лан с тем же дурацким вопросом, теперь вот его помощник.
«Я что, выгляжу как ходячая катастрофа?»
— Ближе к делу, — оборвал он ученика.
— Да вы не понимаете! Капитана Сина ранили! На него напали с огнестрелом, прямо в больнице!
У Сюй Тяньляна была забавная манера общения — он всегда выпаливал информацию рваными кусками, путая падежи и знаки препинания, отчего смысл порой искажался до неузнаваемости.
Однако Вэй Хэн мгновенно отбросил словесную шелуху и вычленил главное: стрельба, нападение на полицейского, Син Лан ранен.
Он резко сбросил вызов. Внутри поднялась ледяная волна паники. Он резко развернулся, собираясь уходить, когда Хай Тан взволнованно окликнула его:
— Что случилось? Что-то с полицией?
Посмотрев на ее растерянное, красивое лицо, Вэй Хэн на автомате выпалил:
— Капитана Сина ранили.
Хай Тан лишь молча захлопала ресницами. Она не произнесла ни слова, никак не проявила эмоций, но в ее долгом, пристальном взгляде читалась сложная гамма чувств.
Под этим проницательным взором Вэй Хэн внезапно осознал, насколько выдал себя своей мгновенной паникой. Мочки его ушей предательски запылали.
Справившись с секундным замешательством, он взял себя в руки:
— Хочешь поехать со мной?
— Куда именно? — удивилась Хай Тан, решив, что речь идет об отделе полиции.
Но Вэй Хэн тихо выдохнул:
— К нам домой.
http://bllate.org/book/20695/4845074
Готово:
