Глава 5. Ах, этот мой неуклюжий младший ученик
Вскоре после окончания трансляции телефон Ли Минся ожил. На экране высветился незнакомый номер — похоже, доставка. Так оно и оказалось.
Курьер сообщил, что оставил коробку на посту охраны у входа в корпус «Б», и попросил спуститься. Минся на секунду растерялся, но тут же всё понял.
Этот торт мог прислать только один человек — Янь Чжичжан. Собственные родители, увлечённые обустройством своего нового семейного гнёздышка и примеряющие роли идеальных отца и матери для другого ребёнка, о его дне рождения даже не вспомнили бы.
Накинув куртку, Минся спустился на лифте. Дежуривший в ту смену Лао Чжан, завидев его, дружелюбно кивнул и указал на изящную картонную коробку, перевязанную лентой:
— Твоя посылочка, Сяо Ли? Надо же, день рождения прямо в Новый год — двойной праздник!
Минся негромко угукнул в ответ. Лао Чжан, как и он сам, вырос в этих краях; оба они устроились в охрану жилого комплекса скорее от скуки, чем ради заработка. Перекинувшись с напарником парой слов, он забрал торт и вернулся к себе в шестьсот вторую квартиру.
Опустив коробку на кофейный столик в гостиной, он потянул за край шёлковой ленты.
Под крышкой скрывался небольшой аккуратный шоколадный мусс. Оформление было лаконичным: изящная кремовая надпись «С днём рождения» и крошечная декоративная табличка, на которой красовался набросанный от руки силуэт микрофона.
Сфотографировав подарок, Минся отправил снимок Чжичжану, снабдив его лаконичным сообщением.
Лмкс: [?]
Ответ пришёл почти мгновенно — Чжанчжан словно только и ждал этой весточки.
Янь Чжичжан: [Разве можно остаться без торта в день рождения?]
Лмкс: [Делать тебе нечего.]
В ответ прилетел подмигивающий смайлик, а следом — голосовое. Минся коснулся экрана, и в тишине полупустой гостиной зазвучал мягкий, чуть бархатистый голос:
— Сяо Ли, спасибо за сегодня. Но сумма безумная. Платформа, конечно, сдерёт половину в качестве комиссии, но остаток я хочу тебе вернуть. Это уже ни в какие ворота не лезет, перебор.
Минся недовольно нахмурился и, не тратя времени на переписку, нажал кнопку видеовызова. Спустя пару длинных гудков экран мигнул, устанавливая связь.
По ту сторону царил полумрак, разгоняемый лишь мягким свечением прикроватного бра. Чжичжан, одетый в уютный серый домашний костюм, полулежал на подушках. Несколько влажных после душа прядей упали ему на лоб. Тёплые тени подчёркивали его утончённую, почти девичью красоту; кожа казалась фарфорово-бледной, а взгляд из-за неяркого освещения выглядел непривычно мягким.
— Вдруг решил набрать по видео? — спросил Чжичжан, всматриваясь в экран.
Минся сидел под ярким светом единственной люстры. За его спиной угадывались контуры просторной пустой гостиной и панорамное окно, за которым мерцали далёкие огни ночного мегаполиса.
Ничего не объясняя, Минся приблизился к столу, перевёл камеру на распакованную коробку, а затем снова направил объектив на себя.
— Торт у меня.
— Да, вижу, — улыбнулся Чжичжан.
Прислонив смартфон к декоративной фигурке на столе так, чтобы в кадр попадал и он сам, и присланное угощение, Минся вскрыл пластиковый набор. Отрезав скромный кусочек шоколадного мусса, он неторопливо отправил его в рот.
Насыщенный вкус какао приятно обволакивал нёбо. Движения Минся оставались безупречно благородными — сказывались годы, проведённые в элитном частном пансионе. Расправившись с порцией, он отложил тарелку в сторону.
Вскинув голову, он прямо посмотрел на Чжичжана. В его голосе зазвучали привычные капризные, собственнические нотки:
— Раз я перевёл, значит, они твои. И не вздумай возвращать.
Чжичжан молча созерцал собеседника. Тот сидел на стыке света и тени, резкий, угловатый. Ракурс подчёркивал разрез его глаз — вечно сонных, равнодушных ко всему миру, — а плотно сжатые тонкие губы выдавали крайнее упрямство.
— Это безумная сумма, Сяо Ли, — вздохнул Чжичжан, пытаясь воззвать к его здравому смыслу. — Даже за вычетом доли стриминга мне остаётся больше трёх миллионов. Куда мне столько…
— Мало? — перебил его Минся. — Могу докинуть напрямую, минуя сайт.
От подобной наглости Чжичжан на мгновение лишился дара речи. Младший не шутил — этот сумасброд действительно мог засыпать его миллионами.
Сдавшись, он устало потёр переносицу:
— Да при чём тут «мало»... Ладно-ладно, уговорил, возвращать не буду. Спасибо за щедрость, господин покровитель, — закончил он с мягкой усмешкой.
Услышав это, Минся заметно расслабился. Он глубже откинулся на спинку дивана. С этого ракурса Чжичжан невольно залюбовался его статной фигурой: даже свободные домашние брюки не могли скрыть безупречную линию его длинных ног.
Выдвинув ящик стола, Минся достал пачку тонких сигарет и круглую металлическую зажигалку. Он лениво прикурил. Тёплый огонёк на секунду выхватил из темноты его опущенные веки и ровную линию переносицы. На миг Чжичжану показалось, что перед ним сидит хрупкий, легко уязвимый подросток.
Впрочем, наваждение быстро рассеялось.
Сделав затяжку, Минся приоткрыл губы и не спеша выпустил облачко серого дыма. Движения его были отточенными, ленивыми и невероятно естественными. Сизый туман частично скрыл его лицо, придав его дерзкому, порочно-притягательному облику налёт опасного очарования. Он курил красиво. Тонкая сигарета, зажатая между изящных пальцев с точёными суставами, казалась естественным продолжением его жеста. В этой дымной пелене сквозило такое высокомерие, что оно, казалось, передавалось даже сквозь пиксели экрана.
Чжичжан молча наблюдал за ним, не пытаясь читать нотации. О вредной привычке младшего он знал давно — во время их полуночных посиделок в дискорде в наушниках частенько раздавался характерный металлический щелчок и тихое, тяжёлое дыхание.
Сделав ещё пару затяжек, Минся то ли сообразил, что дымить в камеру не слишком вежливо, то ли просто потерял интерес к процессу. Он небрежным жестом затушил едва начатую сигарету о край пепельницы.
— Глушил бы ты эту гадость пореже, — негромко произнёс Чжичжан.
Минся вскинул глаза, и их взгляды встретились сквозь разделяющее их расстояние.
Взгляд Минся был тяжёлым и тёмным, точно штормовое море. Отношение к Чжичжану давно переросло рамки игровой дружбы и приятельства. Детская, почти инстинктивная привязанность, возникшая за годы одиночества, незаметно переродилась во что-то иное. Порочное. Запретное.
Эта потаённая страсть заставляла его цепляться за покой и нежность, исходящие от старшего, но в то же время Минся презирал себя за эту болезненную, почти маниакальную зависимость. Он не умел говорить искренне. Открыться для него означало стать беззащитным. И потому он прятался за маской холодности и колючей отчуждённости.
Прямо как сейчас.
— А ты мне не указ.
Чжичжан пропустил колкость мимо ушей, продолжая смотреть на него с неизменной мягкостью. Он прекрасно понимал всё, о чём Минся предпочитал молчать. Отрицать собственное влечение тоже было глупо: за два года ежедневных разговоров их жизни переплелись так тесно, что распутать этот узел без боли уже не представлялось возможным. Но будучи старше и рассудительнее, Чжичжан понимал, что торопить события нельзя. Одно неловкое слово — и Минся, с его хрупким эго и привычкой прятаться в панцирь при любой угрозе, закроется навсегда.
Они замерли в хрупком равновесии, ведя беззвучную игру, где каждый ждал, у кого первого сдадут нервы.
— Вкусный хоть торт? — увёл разговор в сторону Чжичжан.
— Приторный, — буркнул Минся.
Чжичжан негромко рассмеялся:
— Торт и должен быть сладким, глупый. Ладно, в следующий раз закажу с кислинкой.
— Посмотрим, — отозвался Минся, отворачиваясь к окну. В объектив теперь попадал лишь его точёный профиль с резко очерченной линией челюсти и напрягшимся кадыком.
Звонок так и не прервался. Яркий свет пустой гостиной и интимный полумрак спальни слились воедино, стирая километры между ними. Минся понимал, что его одержимость граничит с безумием, но отказаться от этого зыбкого, обманчивого тепла был не в силах. Ему хотелось забрать себе всё. Без остатка.
Чжичжан молча смотрел на этого гордеца, за чьим напускным равнодушием скрывалось отчаянное одиночество, и мысленно вздыхал.
«До чего же сложный у него характер».
http://bllate.org/book/20687/2163097
