Глава 3. Очарование чужой заботы
Ли Минся прикрыл глаза.
В наушниках звучал бархатный, обволакивающий голос Лю Чжантая — тот пел «Записки о Меркурии». Этот голос казался почти осязаемым, тёплым; он бережно, сантиметр за сантиметром, разглаживал измятые, влажные уголки его искусанной тоской души.
По правде говоря, Минся редко первым шёл на контакт. В игре Лю Чжантай сам тянул его за собой, да и в обычных чатах инициатива почти всегда исходила от него. Разговор обычно завязывался с дежурного вопроса:
«Ну что, закрыл ежедневные квесты?»
Что именно он чувствовал к Чжантаю, Минся и сам толком не понимал. Они общались больше двух лет. За это время Минся успел окончить университет и устроиться простым охранником, но Лю Чжантай неизменно оставался рядом. Пожалуй, кроме родителей, это был единственный человек, связь с которым оказалась настолько долгой и прочной. Когда семейный корабль пошёл ко дну, Минся выбросило в открытое море. И Чжантай стал для него той самой спасительной соломинкой, за которую он отчаянно цеплялся, чтобы не захлебнуться.
Возможно, сказывались узы наставничества в игре. А может, всё дело было в характере Чжантая — мягком, но всегда хранящем лёгкую дистанцию, что парадоксальным образом дарило Минся чувство безопасности. На подсознательном уровне он тянулся к нему с какой-то робкой, почти детской привязанностью.
Он привык, что в его жизни есть этот шисюн — надёжный маяк, благодаря которому его затерянная в тумане лодка понимала, что ещё не сбилась с курса окончательно. Но как только эта зависимость давала о себе знать, Минся становилось неловко, почти стыдно. Особенно в минуты беспричинной тоски, когда внутри всё ныло и безумно хотелось ухватиться хоть за кого-нибудь. В такие моменты имя Лю Чжантая всплывало в голове первым.
Но стоило пальцам зависнуть над строкой ввода, как его охватывало чувство собственной неполноценности. Его переживания казались ему липкими, жалкими — точно мокрые водоросли, пытающиеся уцепиться за сухой край чужой одежды. Стоило этой мысли скользнуть в сознание, как всякий порыв угасал.
Чаще всего он просто переживал всё сам. Сидел, тупо уставившись в панорамное окно. Смотрел из будки охранника на бесконечный поток машин. Или, как сегодня, тихонько проскальзывал на стрим Чжантая и молча слушал его голос.
Подаренные только что двадцать «Сердец вселенной» были не бахвальством богача, а скорее самым простым, прямым способом заявить: «Я здесь». Сорить деньгами ведь гораздо легче, чем изливать душу.
Сказанная Чжантаем с привычным, тёплым вздохом фраза: «Шиди, будь хорошим мальчиком», — легла на сердце Минся мягким пёрышком. Стало щекотно и сладко, а внутри разлилось щемящее чувство тайной радости от того, что ему потакают. Его короткое «Ладно» в ответ забрало последние крупицы душевных сил, на которые он вообще был сегодня способен.
***
В своей просторной квартире в Городе коз Янь Чжичжан всматривался в экран монитора. Никнейм «Лмкс» больше не мелькал в топе дарителей. Чжичжан облегчённо выдохнул, но в ту же секунду его сердце кольнула тревога.
Дело в том, что Лю Чжантай — лишь сетевой псевдоним Янь Чжичжана. И он прекрасно знал, кто скрывается за этими четырьмя буквами. Ли Минся. Его виртуальный шиди, с которым они делили радости и невзгоды уже больше двух лет.
В игре парень действовал на редкость технично, но в общении был скуп на слова. Редко, но метко выдавал такие реплики, что собеседники теряли дар речи. При этом внешность у него была... весьма примечательная.
Чжичжан вспомнил снимок, который парень как-то ему прислал. Обычная белая футболка, яркое солнце над головой. Пропорции тела у Минся были безупречными, а лицо врезалось в память мгновенно — хищное, порочно-красивое, с небрежным прищуром и едва уловимой издевательской усмешкой в уголках губ. Глядя на него, любой бы решил, что перед ним типичный мажор и бабник.
Однако за годы общения Чжичжан научился видеть, что прячется за этим фасадом. Порой Минся уходил в глухую оборону и часами молчал. Особенно в праздники или когда за окном лил дождь. А если разговор заходил о родителях, в его напускном безразличии всегда сквозила застарелая, глухая обида.
Чжичжану исполнилось двадцать восемь. Покрутившись в жизни и выбрав стезю фриланса, он научился неплохо разбираться в людях. Ли Минся казался ему диким, раненым зверьком — тот отчаянно нуждался в тепле, но при малейшем шорохе испуганно забивался поглубже в нору. Чжичжан давно подметил эту его особенность: сначала сделать шаг навстречу, а потом упрямо попятиться назад. Точно неоперившийся птенец, который хочет подлететь поближе, но до смерти боится быть отвергнутым.
Чжичжана это не раздражало — скорее вызывало смутное чувство жалости и заботы. Сам он по натуре был человеком прохладным, сходился с людьми туго, но если уж впускал кого-то в свой ближний круг, то относился к нему с безграничным терпением. Минся давно стал для него своим. Именно поэтому Чжичжан всегда помнил про его день рождения, поздравлял ровно в полночь и обязательно писал первым, если тот надолго пропадал из игры.
Сегодня Минся ворвался на трансляцию и без лишних слов принялся сорить деньгами. Справившись с секундным замешательством, Чжичжан сразу понял: парня снова накрыло. Новый год, день рождения, да ещё этот непрекращающийся дождь в Городе Пэна... Всё сошлось один к одному. Минся наверняка опять провалился в глухую, липкую депрессию.
Для Чжичжана этот денежный дождь был нелепым, отчаянным криком: «Посмотри на меня! Я здесь! Мне плохо!»
Именно поэтому он не стал рассыпаться в дежурных вежливых благодарностях, как перед другими богатыми зрителями. Он просто назвал его шиди и попросил успокоиться. Он знал, что Минся поймёт.
И правда — парень тут же притих.
Глядя на сиротливое «Ладно» в чате, Чжичжан невольно улыбнулся, хотя на душе у него по-прежнему было неспокойно. Какая нелепая, но щемящая картина.
В перерыве между куплетами Чжичжан скользнул взглядом по списку личных сообщений. Аватарка Минся молчала.
Немного подумав, Чжичжан продолжил напевать под фонограмму, одновременно быстро отыскивая в телефоне чат с Минся. Набрал сообщение одной рукой:
«Деньги карман жмут?»
Отправил.
Он продолжал петь, краем глаза поглядывая на экран смартфона.
Ответ пришёл буквально через пару секунд.
«Угу».
Снова одно-единственное слово.
Чжичжан едва сдержал смешок прямо посреди песни.
Упрямый мальчишка.
Чуть опустив голову, он настучал следующее сообщение:
«Настроение паршивое?»
На этот раз собеседник выдержал паузу, прежде чем ответить:
«Нормальное».
Типичное упрямство. Скрывает всё до последнего.
«Как отпраздновал? Торт хотя бы съел?»
«Забыл купить».
Глядя на эти два коротких слова, Чжичжан буквально физически ощутил, с каким напускным равнодушием и затаённой обидой на весь мир Минся их писал.
Он тихонько вздохнул.
«Давай я закончу стрим и закажу тебе доставку? В Городе Пэна сейчас полно открытых кондитерских».
На этот раз ответ прилетел мгновенно.
«Не надо. Лишние хлопоты».
«Какие ещё хлопоты, пару кнопок нажать. Или ты хочешь что-то другое?»
«... Правда, не нужно».
Чжичжан понимал, что парень и так переступил через себя, поддерживая этот разговор. Будет настаивать дальше — тот испугается собственной откровенности и оборвёт связь.
«И что теперь делать думаешь? Будешь дальше слушать?» — перевёл он тему.
«Угу, буду».
«Договорились. Тогда я откладываю телефон и пою дальше. Что включить? Можешь заказать любую песню».
«Всё равно. Пой то, что самому нравится».
На этом их переписка прекратилась.
Чжичжан убрал смартфон и вернулся к трансляции. Больше он ни разу не упомянул Минся вслух, однако те, кто слушал его давно, могли заметить, что его голос стал мягче, а интонации — гораздо теплее.
Ли Минся смотрел на строчки сообщений. Этот короткий, ни к чему не обязывающий диалог удивительным образом задел самые чувствительные струны его души — те самые, где глухое упрямство сталкивалось с отчаянной жаждой понимания.
Он действительно не хотел обременять Чжантая своей персоной, но само это проявление чужой заботы, это искреннее желание «похлопотать» принесло ему глубокое, почти болезненное удовольствие.
От собственной уязвимости и сентиментальности стало тошно.
Минся поспешно закрыл окно чата и уставился на трансляцию.
Из динамиков полилась старая английская баллада. Голос Лю Чжантая, неторопливый, бархатистый, вибрировал на низких нотах, словно интимный шёпот над самым ухом.
Лао Цянь в его голове притих, словно сообразив, что сейчас совсем не время для лекций об эффективном расходовании средств.
http://bllate.org/book/20687/2163095
