— А, понятно… — Лэ Нин тоже смутилась, но ведь она вышла одна, а Мо Чэнцзюэ ни за что бы не разрешил!
Они уже собирались уходить, когда позади вдруг раздался ехидный голос:
— Ой-ой, кого я вижу! Да ведь это Лэ Нин! Посмотри-ка на свой животик — неужели беременна?
Лэ Нин обернулась и увидела, как к ним подходят Сюй Эньцинь и её мать.
Давно не видела Эньцинь, а теперь та выглядела… соблазнительно? Сама Лэ Нин не поняла, откуда в голове вдруг всплыло именно это слово.
Перед ней стояла Сюй Эньцинь. Хотя весна только вступила в свои права, а на улице по-прежнему было прохладно, она щеголяла в чёрных туфлях на высоком каблуке, оголяя лодыжки. Поверх — чёрное шерстяное пальто, а под ним, судя по всему, — платье с глубоким вырезом, из которого соблазнительно выглядывала ложбинка между грудей. Разве ей не холодно?
Раньше у неё были гладкие чёрные волосы, а теперь — пышные волны, яркий макияж и алые губы. Сумочка на плече, похоже, была новейшей моделью Chanel…
Лэ Нин чуть не задохнулась от досады. Она уже столько времени не позволяла себе подобной роскоши! Ааа! Вдруг проснулось острое, почти физическое желание немедленно отправиться за покупками!
Мать Сюй оценивающе осмотрела Шэнь Мояня и Лэ Ицзюня.
Тот, что рядом с Лэ Нин, выглядел как типичный «белоручка» — одежда явно не брендовая. А вот тот, за руку которого она держится, хоть и постарше, но одет с иголочки, всё — дорогие марки. Неужели Лэ Нин изменила? И не одному, а сразу двум?
Ох уж эти современные женщины! Одного мужчины им мало? Хотя, конечно, во время беременности особенно одиноко, измены — не редкость. Но такая наглость! Гуляет с двумя мужчинами прямо на улице, будто боится, что кто-то не заметит её позора!
— А вы кто такая? — спросил Шэнь Моянь, нахмурившись от этого ехидного тона.
Почему нельзя просто говорить по-человечески? Зачем извиваться, как уж на сковородке? Неужели не умеете?
— А тебе-то какое дело? — парировала мать Сюй. — Посмотри на себя! Какие теперь мужчины — все поголовно влюбляются в такую, как Лэ Нин? Живёшь на её содержании и доволен? Может, и ребёнок в её животе от тебя?
Шэнь Моянь онемел от возмущения.
Чёрт! Откуда эта тётушка берёт такие слова?! Такое вообще можно вслух произносить?!
Если бы Мо Чэнцзюэ сейчас услышал это, он бы точно избил её до полусмерти!
Лэ Нин, услышав эти слова, широко распахнула глаза и в ярости выпалила:
— Ты больна?! У тебя в голове хоть что-то есть? Как можно такую гадость ляпать?! Твоё воспитание, что, собаки съели? Ах да, у тебя его, наверное, и не было! Ты же просто как бешеная собака на улице — кусаешь всех подряд! Боюсь, как бы ты не заразила меня бешенством!
Лицо матери Сюй мгновенно посинело от злости.
— Ты…
— Лэ Нин! — вмешалась Сюй Эньцинь, встав на защиту матери и нахмурив тонкие брови. — Как ты смеешь так разговаривать со старшими? Это же моя мама!
— Старшими? — Лэ Нин холодно усмехнулась. — Такие «старшие», как твоя мама, даже не стоят того, чтобы я тратила на них слюну. Это для меня оскорбление! Она что, слепая? Не видит, что я беременна? Не знает, что в первые месяцы нельзя подвергать женщину стрессу? Или она специально хочет, чтобы со мной и ребёнком что-то случилось? Или, может, ты вообще не её родная дочь?
— Ты…! — Сюй Эньцинь широко раскрыла глаза. — Лэ Нин, я не думала, что ты такая! Как Мо Чэнцзюэ вообще мог связаться с тобой? Он наверняка обманулся твоей внешностью! Сейчас же расскажу ему всю правду!
С этими словами Сюй Эньцинь вытащила телефон и набрала номер Мо Чэнцзюэ.
…
Мо Чэнцзюэ, увидев входящий вызов, на мгновение замер, не зная, стоит ли отвечать.
Ему явно не хотелось этого делать, но Сюй Эньцинь всё-таки была его детской подругой. Если отказать слишком резко, это будет выглядеть некрасиво…
Он вздохнул и всё же поднял трубку:
— Алло.
— Чэнцзюэ, это Эньцинь!
— Да, знаю. Что случилось?
— Ну… — Сюй Эньцинь бросила взгляд на Лэ Нин. — Чэнцзюэ, мне нужно тебе кое-что сказать.
Не успела она договорить, как Лэ Нин вдруг зарыдала.
Этот поворот событий застал и Сюй Эньцинь, и её мать врасплох.
Обе остолбенели, глядя, как Лэ Нин плачет всё громче и громче. Вокруг уже начали собираться прохожие, перешёптываясь и тыча в неё пальцами.
Лэ Ицзюнь и Шэнь Моянь испугались, что с ней что-то случилось, и бросились к ней.
— Моя дорогая, что с тобой? Где болит? Скажи! — в панике спрашивал Шэнь Моянь. — Может, в больницу поедем?
Чёрт возьми! Как такое вообще возможно? Вышла погулять — и сразу наткнулась на двух идиотов!
— Да, Нинь, поедем в больницу, хорошо? — уговаривал Лэ Ицзюнь, обнимая её и стараясь успокоить.
А в это время Мо Чэнцзюэ, услышав рыдания Лэ Нин, мгновенно вскочил на ноги и рявкнул в трубку:
— Сюй Эньцинь! Что ты там вытворяешь?!
От этого рёва Сюй Эньцинь испугалась и тут же повесила трубку. Она злобно уставилась на Лэ Нин, готовая вцепиться ей в горло!
Лэ Нин специально это устроила! Конечно специально! Как иначе объяснить, что та заплакала именно в тот момент, когда она собиралась говорить с Мо Чэнцзюэ? Да ещё и так громко, будто хочет, чтобы весь мир услышал!
В этот момент Шэнь Моянь получил звонок от Мо Чэнцзюэ.
— Мы в торговом центре, на третьем этаже, у магазина женской одежды. Быстрее приезжай! — Шэнь Моянь молил, чтобы Мо Чэнцзюэ прилетел на крыльях.
От виллы до торгового центра обычно пятнадцать минут, если не считать пробок. Но Мо Чэнцзюэ приехал уже через десять — и не один, а с полицией.
— Гражданин, вы превысили скорость… — начал полицейский, но тут же заметил, что вокруг что-то не так.
Шэнь Моянь скривился. Когда Мо Чэнцзюэ подошёл, он тут же отошёл в сторону и обратился к офицеру:
— Товарищ офицер, умоляю, поймите! У моего друга жена беременна. Не знаю, женаты вы или нет, но вы же понимаете: на ранних сроках любое волнение может навредить ребёнку и матери! Это же первый ребёнок! Он перепугался и поэтому так гнал. Давайте просто оштрафуйте его, хорошо? Только без участка и протоколов…
Полицейский взглянул на Лэ Нин. Её округлившийся живот явно не был подделкой. Да и по дороге они включали сирену, но он даже не останавливался — настолько был в панике…
— Ладно, в этот раз проехали! — вздохнул полицейский. — Но чтобы такого больше не повторялось! Так гнать по городу — это же самоубийство! Если бы случилась авария?
Шэнь Моянь, услышав сумму штрафа, вытаращил глаза, как золотая рыбка.
Чёрт! На чём он вообще ехал? На ракете?!
Тем временем Лэ Нин, увидев Мо Чэнцзюэ, бросилась к нему и зарыдала в его объятиях.
— Что случилось? — Мо Чэнцзюэ поднял её на руки, оглядываясь в поисках места, где можно было бы присесть и осмотреть её.
В этот момент к ним подошла владелица магазина:
— Эй-эй, заходите ко мне! У меня есть место для отдыха.
Мо Чэнцзюэ усадил Лэ Нин на диван и, глядя на её покрасневшие от слёз глаза, мягко спросил:
— Что случилось? Болит живот? Поехали в больницу?
Лэ Нин покачала головой и, указав пальцем на мать Сюй, сквозь слёзы выпалила:
— Она сказала, что я изменяю двум мужчинам одновременно, что ребёнок — незаконнорождённый, и что я содержу белоручку!
Лицо матери Сюй мгновенно побледнело, а потом стало багровым. Она пыталась что-то сказать, но только мычала, не находя слов.
— А ещё она! — Лэ Нин тут же перевела палец на Сюй Эньцинь.
Сюй Эньцинь и так была в ярости, а теперь, когда на неё показали пальцем, её лицо совсем потемнело.
— Её мама так обо мне сказала, я только ответила ей тем же! А она обвиняет меня в неуважении к старшим! — Лэ Нин плакала всё сильнее, крупные слёзы катились по щекам. Мо Чэнцзюэ сжалось сердце от боли, и даже владелица магазина не выдержала и вступилась за неё.
— Вы что творите, вы обе? — возмутилась женщина. — Ведь видно же, что девушка беременна! Как можно такое говорить? Вы специально это делаете? Как можно быть такой злой?!
Она была матерью-одиночкой: отец её ребёнка ушёл к другой, но она не бросила дочь и растила сама. Её родители тоже не отказались от внучки и помогали, как могли.
В этом мире мать всегда поймёт боль другой матери. Так почему же между женщинами такая разница?
— А тебе-то какое дело? Заткнись! Не лезь не в своё дело! — завопила мать Сюй, злобно глядя на продавщицу.
Та побледнела от обиды и, скрестив руки на груди, отвернулась.
Сюй Эньцинь всё это время не сводила глаз с Мо Чэнцзюэ. Услышав обвинения Лэ Нин, она почувствовала, как сердце её сжалось, и сказала:
— Чэнцзюэ, я…
— Сюй Эньцинь, — ледяным тоном перебил её Мо Чэнцзюэ, — впредь держись подальше от Лэ Нин. И от меня тоже.
Сюй Эньцинь пошатнулась, и слёзы хлынули из её глаз.
— Чэнцзюэ, мы же с детства вместе! Почему ты так жесток со мной? Да, мама сказала грубо, но ведь это недоразумение! А Лэ Нин разве лучше? Разве я должна молча смотреть, как её оскорбляют мою маму? Я не могла молчать! Если ей обидно — я извинюсь! Но зачем так со мной поступать…
Сюй Эньцинь рыдала. Её мать тут же обняла дочь и бросила злобный взгляд на Мо Чэнцзюэ:
— Эньцинь! Не плачь! Из-за такого неблагодарного зверя! Всё равно ничего не случилось. В доме Мо признают только тебя как невестку! Эта Лэ Нин — кто она такая? Пусть даже родит ребёнка — если дом Мо не признает его, он всё равно останется незаконнорождённым!
«Незаконнорождённый… незаконнорождённый…»
— Сама ты незаконнорождённая! И вся твоя семья! — закричала Лэ Нин. — Мой ребёнок — не незаконнорождённый! Если дом Мо не признает — и чёрт с ним! Мне и вовсе плевать! Пусть носит мою фамилию!
— Ой, не говори так уверенно! — фыркнула мать Сюй, раздражённая дерзостью Лэ Нин. — Кто вообще слышал, чтобы ребёнок носил фамилию матери? Его отец что, умер, что ли…
— Мам! — Сюй Эньцинь резко обернулась и сердито посмотрела на мать. — Как ты можешь так говорить?
Мать Сюй, услышав упрёк от собственной дочери, недовольно топнула ногой и замолчала.
http://bllate.org/book/2068/239135
Готово:
