В просторном холле царило гнетущее безмолвие.
Разумеется, к Линю Юньци это не относилось. Он негромко переговаривался с Бай Ци:
— Твоя история как-то совсем не зашла.
Бай Ци в этот раз спорить не стал:
— Увы, это так.
Линь Юньци подозревал, что его собственный рассказ тоже приложил к этому руку. Он-то искренне считал его идеальной смесью тонкого юмора и глубокого саспенса, способного нагнать жути при повторном осмыслении. Оказалось — ценить некому. Слушатели безмолвствовали. Что может быть неловче гробовой тишины в зале?
Вернувшийся после телефонного разговора экзаменатор объявил без обиняков:
— Произошло непредвиденное. В ближайшее время держитесь вместе, поодиночке никто не ходит.
Кое-кто из участников порывался расспросить Линя Юньци — действительно ли к нему никогда не приставали аномалии? Однако строгий взгляд экзаменатора мигом остудил их пыл.
Линь Юньци понятия не имел, какую очередную пакость замышляют организаторы турнира, но внутренний голос подсказывал: выспаться сегодня точно не дадут.
Сначала всех строем повели на обед. Затем экзаменатор Кун выкроил часок, чтобы прочесть лекцию о начертании талисманов. Время незаметно перевалило за полдень. Для Линя эти «сакральные знания» были чистой воды занудством. К счастью, ближе к вечеру Кун переключился на Книгу Перемен и философию Багуа. В этих рассуждениях, если приглядеться, крылось немало любопытных и вполне научных методов анализа.
Сумерки сгущались, но организаторы и не думали отпускать участников по комнатам. Линь Юньци, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана и задремал, решив заранее пополнить запас сил.
Ло Паньци застал в холле натянутую до предела атмосферу — и безмятежно спящего посреди этого хаоса Линя Юньци. Объективно говоря, Юньци выделялся среди присутствующих безупречной внешностью, так что не заметить его было попросту невозможно.
Экзаменатор Кун подошёл пожать гостю руку. Экзаменатор со шрамом на лице тоже, судя по всему, знал Ло Паньци — они обменялись короткими кивками.
— Неужто черти кругами водили? — спросил Кун.
Вообще-то Ло Паньци должен был прибыть гораздо раньше.
— Сначала я проверил внешнее оцепление, — отозвался тот.
Ему требовалось лично убедиться, что территория отеля не попала под воздействие барьера аномалии и обычные люди могут беспрепятственно уходить и возвращаться.
От шума голосов Линь Юньци приоткрыл глаза. Увидев Ло Паньци, он удивлённо приподнял бровь, всерьёз размышляя, не снится ли ему осознанный сон.
Ло Паньци, заметив его озадаченный вид, негромко произнёс:
— Это не сон. У меня здесь дела.
Остальные участники краем глаза следили за их разговором, строя самые разные догадки.
Ло Паньци жестом подозвал Линя в тихий угол:
— Ты-то как тут оказался?
— Борюсь с шарлатанами. Провожу разоблачение.
В этот момент Ло Паньци всерьёз засомневался, проснулся ли он сам. Юньци тем временем спокойно изложил всю историю с нанявшим его бывшим одноклассником.
— И ты вот так запросто поверил ему на слово и припёрся сюда?
— Ну, мы старые друзья, — с мягкой улыбкой ответил Линь Юньци. — Помочь человеку разобраться в ситуации — благое дело. К тому же у него давно не выходило ничего стоящего, парню нужны просмотры, охваты...
Ло Паньци нетерпеливо махнул рукой, прерывая этот поток альтруизма:
— Сколько?
— Что?
— Сколько он тебе отвалил, раз ты не смог отказаться?
Юньци на секунду замялся:
— Триста тысяч.
Ло Паньци молча прижал ладонь к лицу.
Линь Юньци хотел было добавить, что лёгкими эти деньги не назовёшь — если он не разберётся в чертовщине, придётся вернуть две трети суммы, — но Ло Паньци снова сделал останавливающий жест. «Не продолжай, всё понятно».
— А теперь ответь на мой вопрос, — вернул подачу Линь. — Сам-то что тут забыл?
Ло Паньци выкатил заранее заготовленную отговорку:
— В этом отеле недавно произошло несколько весьма... загадочных преступлений.
Линь Юньци понимающе кивнул. Специфику их ведомства он уже усвоил.
— Ясно. Борьба с необъяснимыми феноменами.
Ло Паньци смерил его долгим, нечитаемым взглядом и угрюмо кивнул.
Для Линя Юньци «необъяснимое» всегда имело рациональную первопричину — от перепадов атмосферного давления и аномалий рельефа до галлюциногенных спор. Забивать себе этим голову он не стал. Поскольку организаторы не спешили распускать участников, ему оставалось лишь сидеть в холле и время от времени, улучив свободную минутку, строчить заметки в свой отчёт о разоблачении.
Около половины восьмого вечера за окнами хлынул яростный ливень. Почти сразу же тяжёлые двери отеля распахнулись, впуская двоих визитёров.
Дело приняло настолько серьёзный оборот, что Не Янь прибыл ближайшим авиарейсом.
Он аккуратно сложил элегантный чёрный зонт-трость и прислонил его к стене. Рядом с ним стояла руководительница Специальной группы города Шуанпин. Строгий деловой костюм сидел на ней безупречно, подчёркивая властную, подавляющую ауру. Женщина вошла, небрежно покачивая зонт на пальце. От этой парочки исходила такая ощутимая угроза, что большинство участников поспешно отвели глаза, стараясь не пересекаться с ними взглядами.
Экзаменатор со шрамом изумлённо выдохнул:
— Руководитель?
Она ведь должна была находиться в командировке! Каким ветром её принесло обратно?
Красавица отмахнулась, давая понять, что формальности подождут.
Не Янь сделал шаг вперёд. Без лишних предисловий он указал на притихшего в углу Бай Ци и спросил в лоб:
— Кто написал ему любовное признание?
В холле повисла мёртвая тишина.
Линь Юньци приоткрыл один глаз. «Неужели среди обожателей Бай Ци снова завёлся какой-нибудь маньяк с судимостью?» — лениво подумал он.
— Дважды повторять не люблю, — ледяным тоном произнёс Не Янь.
Участники растерянно переглянулись и, словно по команде, уставились на главного экзаменатора.
Вслед за ними на беднягу уставились Не Янь и начальница шуанпинского отдела.
Экзаменатор Кун почувствовал, как по спине струится холодный пот.
— Этот любит того, тот любит этого, а этот — вон того... — тихонько пробормотал кто-то в толпе.
Сказано это было умышленно — парень просто хотел выплеснуть накопившееся раздражение. Предыдущие турниры всегда проходили тихо и мирно, почему же именно их потоку так не повезло? Нагрянул целый десант из столичной Специальной группы, дело явно пахло керосином.
Глава Специальной группы города Шуанпин неторопливо направилась к говорившему. Тот заметно занервничал.
— Будь любезен, выражайся яснее, — ласково попросила она. Голос у неё был чарующий, а на губах играла улыбка, от которой, впрочем, веяло могильным холодом.
Парень боязливо покосился на Линя Юньци:
— Да мы сами... от него услышали.
Линь Юньци в замешательстве перевёл взгляд на Бай Ци.
Стоявший неподалёку Ло Паньци страдальчески скривился. «Красота, — подумал он. — Стрелки переводят быстрее, чем в детской игре в испорченный телефон».
Женщина даже не взглянула на Бай Ци. Она обвела тяжёлым взором притихшую толпу:
— То есть, по-вашему, два экзаменатора настрочили аж три любовных послания?
«Три?» — эта цифра заставила участников опешить.
— Ты. И ты, — мгновенно считав малейшие изменения на лицах присутствующих, начальница указала на двоих парней. — Шаг вперёд.
Те поколебались, но всё же нехотя вышли из строя.
— Кто третий? — Её голос растерял последние крохи дружелюбия. — Лучше признайся сам, пока я не вышла из себя.
Линь Юньци искренне не понимал, к чему этот детектив. Не проще ли было спросить напрямую адресата? Он бросил вопросительный взгляд на Бай Ци. Тот бесшумно, одними губами, произнёс: «Они без подписи».
Линь Юньци на мгновение задумался, а затем решительно поднялся с дивана, подошёл к Бай Ци и панибратски закинул ему руку на плечо.
От этого внезапного жеста Бай Ци на долю секунды оцепенел. Впрочем, в его голове тут же пронеслась мысль: «Надо же, какая приятная неожиданность...»
В ту же секунду лицо одного из стоявших в толпе парней исказилось.
Начальница Специальной группы среагировала мгновенно. Изогнутая ручка её зонта зацепила его за локоть и резко потянула на себя. Парень, спотыкаясь, вывалился вперёд. Скрывать бушевавшую в душе ревность он уже не мог и теперь буравил яростным, полным ненависти взглядом руку Линя Юньци, покоившуюся на плече Бай Ци.
Холл зашумел. Девушка с колокольчиками округлила глаза:
— Так эти письма правда кто-то из наших написал?!
Чжоу Шоую пристально посмотрел на Линя Юньци. Его тяжёлый, давящий взор не нёс в себе личной неприязни — просто этот человек привык смотреть на мир сквозь призму врождённой жёсткости. Линь Юньци, обладавший поразительным чутьём, обернулся к нему, словно предугадав невысказанный вопрос:
— Я сегодня днём случайно заметил в мусорном баке три выброшенных конверта.
Чжоу Шоую хотел что-то спросить, но в этот момент спутница с колокольчиками резко вцепилась ему в рукав:
— Шоую! Я вспомнила! Бай Ци... Это же тот самый человек, о котором говорил твой дядя!
Пока они вполголоса шушукались, экзаменатор громко напомнил всем присутствующим о строжайшей подписке о неразглашении. Любая утечка информации о происходящем в отеле каралась по закону.
Бай Ци со скучающим видом наблюдал за разыгравшейся драмой. Линь Юньци тем временем тихонько выскользнул из толпы, устроился в самом незаметном уголке у дальней стены и раскрыл свою тетрадь.
Шумный, беспорядочный сброд вызывал у Бай Ци лёгкое раздражение. Он поморщился, развернулся и зашагал к Юньци. Лишь оказавшись рядом с ним, он почувствовал, как напряжение отступает.
— Что строчишь? — полюбопытствовал он, заглядывая через плечо.
— Отчёт о разоблачении.
В тетради каллиграфическим почерком были зафиксированы все недавние события:
[Запись первая: Испытание на духовную чувствительность]
[- Заявление экзаменатора: пульс якобы отражает силу воздействия защитных талисманов]
[- Фактический результат: после обычной страшной истории среднее сердцебиение участников подскочило за сотню ударов в минуту]
[- Вердикт: откровенное шарлатанство вселенского масштаба]
Бай Ци хмыкнул:
— Знакомый блокнот. Где-то я его уже видел.
— Ага, прихватил из дома босса Лю, — невозмутимо отозвался Линь Юньци.
Бай Ци смерил его долгим, многозначительным взглядом.
— Отличная вещь, — поделился практичный Линь. — Я специально купил ручку с исчезающими чернилами. Исписал страницу, стёр — и бумага как новая. Очень экологично.
Закончив писать, он огляделся. Спецслужбы продолжали допрос, распускать народ никто не планировал. Юньци поднял руку:
— Простите, я могу идти к себе? Очень спать хочется.
Не Янь молча кивнул:
— Иди.
В конце концов, если в этом здании и был человек, которому абсолютно не грозили никакие аномалии, то это был Линь Юньци.
Провожая взглядом его удаляющуюся фигуру, бесстрашно шагнувшую в пустой лифт, большинство участников почувствовали суеверный трепет. Лишь пара человек знала о его «абсолютном атеизме», для всех остальных же Линь Юньци в эту секунду превратился в загадочного, непостижимого мастера высшего пилотажа.
***
Около половины четвёртого утра, когда Линь Юньци наконец провалился в чуткую полудрёму, в дверь тихонько постучали.
Поморщившись, он босиком прошлёпал к выходу и прильнул к глазку. На пороге стоял один из дневных конкурсантов.
— Руки вверх, — негромко приказал Линь через закрытую дверь.
Парень опешил, но послушно поднял ладони.
Убедившись, что гость пришёл один, карманов на его одежде нет, а в руках не зажато ничего подозрительного, Линь Юньци провернул ключ в замке.
По дороге сюда несчастный визитёр репетировал длинную речь, пытаясь сообразить, как убедить сонного хозяина в отсутствии дурных намерений и уговорить впустить поговорить с глазу на глаз. В сложившейся обстановке любой нормальный человек послал бы ночного гостя куда подальше. Кто же знал, что всё окажется так просто?
Линь Юньци щёлкнул выключателем, заливая комнату мягким светом:
— Зачем пожаловал?
Парень смущённо кашлянул и поспешил представиться:
— Меня зовут Сунь Диян.
Линь Юньци кивнул. Лица и имена участников он запомнил без труда — на память жаловаться не приходилось.
Сунь Диян был как раз из той троицы, что настрочила любовные записки Бай Ци. В глубине души парень прекрасно понимал: влюбиться без памяти в человека, которого видишь впервые в жизни — это как минимум ненормально. Здесь явно крылось нечто зловещее.
— Скажи... — Сунь Диян замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Ты днём обмолвился, будто все, кто влюбляется в твоего друга, отправляются на тот свет. Это правда?
— Ну почему же все, — рассудительно отозвался Линь Юньци. — Особо везучие просто сходят с ума.
Сунь Диян подавился воздухом. В комнате воцарилось тяжёлое молчание.
Видя, в какое уныние впал собеседник, Юньци проявил сострадание:
— Хочешь, я тебе погадаю? Судьбу предскажу.
Сунь Диян решил, что терять ему всё равно нечего, и молча кивнул.
Но не успел Линь Юньци достать свои принадлежности, как в дверь снова постучали. На пороге стояли Чжоу Шоую и та самая девица с колокольчиками. Судя по их решительному виду, у них тоже накопились вопросы.
Линь Юньци гостеприимно пригласил вошедших присесть на свободные стулья, а сам вернулся к Сунь Дияну.
— Ты? Гадаешь? — На обычно суровом, непроницаемом лице Чжоу Шоую проступило крайнее изумление.
В отличие от заезжего Сунь Дияна, Чжоу Шоую прекрасно знал, с кем имеет дело, и помнил про теорию тотального атеизма, которой придерживался этот странный парень.
— А то как же, — невозмутимо кивнул Линь Юньци. — У меня всё официально. Собственный салон имеется.
Он жестом велел Сунь Дияну придвинуться ближе и пристально вгляделся в его лицо.
Сунь Дияну внезапно стало не по себе. По спине пробежал ледяной сквозняк. Линь Юньци не шевелился, но его взгляд сделался абсолютно пустым, а зрачки словно подёрнулись мутной пеленой.
Не выдержав давления, парень нервно сглотнул:
— Слышь, друг... Ты там живой вообще? Не помер?
Линь Юньци моргнул, и его глаза мгновенно обрели нормальный вид:
— Дружище, давай без оскорблений.
На самом деле он просто отчаянно хотел спать и с трудом удерживал веки открытыми.
Чжоу Шоую и девица сидели чуть поодаль и видели лишь спину Линя Юньци, поэтому сути этой пантомимы не уловили.
Девушка с колокольчиками, горевшая любопытством куда сильнее самого «пациента», подалась вперёд:
— Ну как? Что там у него по звёздам выходит?
Линь Юньци со вздохом покачал головой:
— Ровным счётом ничего. Абсолютный ноль.
Гости онемели.
Поведение Линя окончательно сбило Чжоу Шоую с толку. Забыв про свою обычную неразговорчивость, он нахмурился:
— Ты ведь на турнире и пальцем о палец не ударил. Я был уверен, что ты во всю эту мистику не веришь.
— Ну что ты, — мягко возразил Линь Юньци. — Человек должен с почтением относиться к неведомому. Существование призраков вполне допускается наукой, ведь до сих пор никто неопровержимо не доказал обратного...
— «Отчёт о борьбе с шарлатанами»? — удивлённо прочитала вслух девушка с колокольчиками, чей взгляд наткнулся на лежащую у края стола тетрадку. Прежде чем хозяин успел среагировать, она протянула руку и открыла первую страницу.
Линь Юньци, только что разливавшийся соловьём о своей глубокой вере в загробную жизнь, осёкся на полуслове. Он молча подошёл к столу и аккуратно забрал у девицы тетрадь.
У той глаза округлились так, что действительно стали похожи на два медных бубенца:
— Так ты... ты инспектор по борьбе с лженаукой?! Пришёл нас разоблачать?!
Линь Юньци испуганно прижал палец к губам. Если слухи дойдут до организаторов, его с позором вышвырнут, и прощай гонорар в триста тысяч!
— Тс-с! — зашипел он. — Потише вы!
— Значит, и гадать ты ни черта не умеешь! — Сунь Диян в ярости вскочил со стула.
— Почему же, умею, — попытался оправдаться Линь.
Сунь Диян криво усмехнулся:
— Какое к чёрту гадание, если ты в мистику не веришь? Шарлатан несчастный!
Чувствуя себя круглым дураком, которого нагло обвели вокруг пальца, он развернулся и пулей вылетел из номера.
— Да у меня правда салон есть! — крикнул ему вслед Линь Юньци, выбегая в коридор. — На площади Вэньхай! Называется «Салон Юньци: поверни судьбу вспять»! Заходи как-нибудь, скидку сделаю!..
Увы, разгневанный клиент его оправданий слушать не пожелал. Шаги Сунь Дияна быстро стихли на лестничной площадке.
Поскольку в день их заезда все двери в отеле заменили на хлипкие деревянные полотна, звукоизоляция здесь отсутствовала как класс. Любой шорох разносился по коридорам без остатка.
В соседнем номере тоже никто не спал. Стоявшего у окна Бай Ци, любовавшегося полной луной, доносившиеся из коридора приглушённые вопли Линя Юньци заставили улыбнуться.
— У меня две новости, хозяин, — раздался тихий шорох, и в комнату через приоткрытую створку бесшумно проскользнул верный пёс. Скелетная собака только что закончила ночной обход территории. — Плохая заключается в том, что в этой дыре действительно завелось нечто любопытное. Запах жутко мешается, даже моему чуткому носу трудно взять след.
Белые костяшки челюстей забавно заклацали, продолжая:
— Зато хорошая новость — этот бардак затянется надолго, и уезжать отсюда никто не собирается. Так что, мой обожаемый господин, у вас в запасе есть ещё пара дней, чтобы виться вокруг вашего ненаглядного атеиста.
В глухой ночной тишине из окна третьего этажа без лишнего шума полетела груда белых костей.
Глухо стукнувшись о мягкий газон, померанский шпиц деловито собрал себя воедино, защёлкал рёбрами и, обиженно зыркнув на тёмное окно, буркнул под нос:
— Ну и зараза же ты, хозяин... чтоб тебя приподняло да прихлопнуло.
http://bllate.org/book/20675/4632931
Готово:
