— Шестизначная сумма за репетиторство в месяц...
Судя по виду Линь Юньци, он вовсе не вкалывал каждый божий день без продыху.
Не Янь нахмурился:
— Зачем при таком доходе обходить многоэтажки и совать рекламу под двери?
«Началось, началось!» — Ло Паньци не на шутку взволновался. В свое время он сам задал этот глупейший вопрос, и теперь пришел черед его шефа сесть в лужу.
Ответ Линь Юньци, как всегда, тактично ломал шаблоны:
— Для здоровья.
—...
Репетиторство приносило Линь Юньци неплохие деньги, но это была лишь одна из его многочисленных подработок. Месячный доход парня выражался весьма солидной цифрой.
Не Янь поспешил закрыть тему и перевел взгляд за спину собеседника. Там безучастно замер Бай Ци. Когда Голодный призрак только объявился, кое-кто из оперативников предлагал сразу обратиться к нему за помощью.
Между высшим руководством и Бай Ци существовала старая договоренность: в особо запущенных случаях тот обязывался вмешиваться. Однако в Специальной группе действовало негласное правило — без крайней нужды дорогу ему не переходить. Каждое вмешательство Бай Ци обходилось ведомству непомерно дорого.
Ло Паньци внимательно следил за малейшими изменениями на лице командира, понимая, что тот лихорадочно взвешивает все «за» и «против» сотрудничества ради поимки Голодного призрака.
Вновь всплыли сомнения, которые Ло Паньци так долго и старательно гнал от себя.
О личности Бай Ци судачили разное. Одни шептались, будто он сам — высокоранговая Аномалия, другие выдвигали совсем уж абсурдные теории, называя его земным воплощением зеркала, обличающего нечисть. Но многолетний опыт говорил об одном: всякий, кто попадал под его роковое обаяние и творил безумства, непременно оказывался ходячим мертвецом с тяжким грузом грехов за душой.
— Поехали, — скомандовал Не Янь, приняв решение.
Ло Паньци не посмел спорить и завел мотор.
Линь Юньци оглянулся:
— Этот капитан Не так пристально на тебя смотрел.
Раз уж он начальник Ло Паньци, то наверняка руководит оперативной группой.
Скелетная собака тихо лежала в кармане, притворяясь мертвой. Бай Ци ровным голосом ответил:
— Я часто выступаю в роли заявителя. На моем счету немало закрытых дел.
Линь Юньци невольно вспомнил Чжэн Лянши. После того как дебошира увели под руки несколько дней назад, о нем больше не было слышно.
***
Расследование продвигалось на удивление быстро. Спустя всего три дня после обнаружения тела мозаика сложилась воедино.
На черных пластиковых мешках нашли множество следов Чжэн Лянтяня, а в его квартире обнаружили инструменты для распила. К тому же соседи подтвердили, что в определенные часы сверху доносились странные, глухие удары.
Линь Юньци это ничуть не удивило — Чжэн Лянтянь давно перешагнул черту безумия, судя по его кровожадным комментариям на форуме. Упустив Лю Фаня, он безуспешно пытался найти нового повара, а учитывая его садистскую страсть к порке, трагический исход был лишь вопросом времени.
Что касается Чжэн Лянши, то, по словам Ло Паньци, его привлекли за сокрытие преступления. Он знал о трупе в арендованной квартире, но побоялся избавляться от улик, решив, что любые активные действия сделают его соучастником.
В день закрытия дела Ло Паньци позвонил Линь Юньци:
— Лю Фань хочет напоследок с тобой увидеться.
Линь Юньци отказываться не стал.
Боссу Лю оставалось недолго. Всегда болезненный и слабый, он чудом продержался так долго под пытками братьев Чжэн, выжав из своего истощенного тела последний ресурс.
Благодаря содействию Ло Паньци, Линь Юньци пустили в палату охраняемой психиатрической клиники.
— У Чжэн Лянши живот раздулся до немыслимых размеров, — вполголоса поделился Ло Паньци перед дверью. — Тут явно замешан Лю Фань. Он пообещал во всем сознаться, но только после того, как увидит тебя.
Линь Юньци вошел и с неподдельным сочувствием посмотрел на осунувшегося больного:
— Как ты похудел.
Эта полная искренней заботы фраза заставила Ло Паньци и Лю Фаня опешить. Даже самые близкие друзья или преданные влюбленные вряд ли смогли бы произнести это столь проникновенно.
Ло Паньци покосился на него:
— Ты сейчас серьезно?
— Помню, при первой нашей встрече... — вздохнул Линь Юньци.
Лю Фань не выдержал, прервав этот поток нежности слабой ухмылкой:
— Помнишь ту ночь, когда меня схватили?
Линь Юньци кивнул.
— Веришь в призраков?
Ло Паньци нахмурился. По уговору Лю Фаню строго-настрого запрещалось упоминать Аномалии в присутствии Линь Юньци.
Но Лю Фань лишь слегка повел пальцами, призывая оперативника успокоиться: он не скажет лишнего. Да и кто станет слушать бредни душевнобольного?
Линь Юньци уклонился от прямого ответа:
— Тебе нужно поправляться.
Лю Фань прикрыл глаза, посчитав, что ответ получен. Когда люди из Специальной группы уверяли его, что бессильны перед убежденным атеистом, это казалось ему глупой шуткой. А теперь...
He кивнул Ло Паньци, давая понять, что разговор окончен.
Уже у самой двери Линь Юньци вдруг притормозил и вернулся к койке:
— Давай сфотографируемся на память.
Щелк.
Камера запечатлела на редкость растерянную мину Лю Фаня. Спрятав телефон, Линь Юньци вышел из палаты, больше не оборачиваясь.
Вскоре после его ухода в дверях появился Не Янь.
— Чжэн Лянши не жилец, можете не надрываться, — прохрипел Лю Фань. — Какая ирония... Оказывается, у меня почти душа бодхисаттвы.
За исключением злейшего врага, Чжэн Лянтяня, он не сгубил ни одной невинной души.
Не Янь молча выслушал его, не подтверждая и не опровергая услышанное. Собственно, Лю Фань и оставался незамеченным так долго лишь потому, что не проливал чужую кровь.
— Обычных посетителей я кормил своими блюдами, чтобы потихоньку тянуть из них жизненную силу. Но эти двое... — Лю Фань зашептал сиплым, прерывистым голосом. — Из них я не взял ни капли эссенции. Слишком уж они смердели гнилью.
Сущность его сердечной крови была ядом для неподготовленного человека. Если не обладать уникальным телом, как у Линь Юньци, избыток этой силы просто разорвал бы обычного смертного на куски.
Чжэн Лянтянь погиб именно так, буквально лопнув изнутри. И Чжэн Лянши с его раздутым животом явно шел дорогой старшего брата.
Убедившись, что спасти бедолагу не удастся, Не Янь направился к выходу. На пороге он на секунду замялся, но все же добавил:
— Чжэн Лянтянь уничтожен окончательно. Его душа рассеялась.
Лю Фань вздрогнул.
— Его сожрал Голодный призрак.
В памяти Лю Фаня тут же всплыл жуткий силуэт, дежуривший у дома Линь Юньци. Ирония судьбы — чудовище само стало кормом для нечисти.
Из груди Лю Фаня вырвался глухой, торжествующий смех:
— Какая славная весть под конец... Что ж, долг платежом красен. Позволь и мне облегчить душу.
Он впился лихорадочным взглядом в лицо Не Яня:
— Два года назад Чжэн Лянтянь избил меня до полусмерти и бросил в глухом лесу. Когда я уже прощался с жизнью, ко мне подошел бледный, изможденный мужчина. Это он оставил мне ту тетрадь.
***
На следующее утро Линь Юньци минута в минуту прибыл на виллу нанимателя.
Хозяйка дома сегодня прибрала волосы в аккуратный пучок, отчего ее образ казался еще нежнее.
Линь Юньци поинтересовался здоровьем мальчика.
— Кхм! Кхм!
Стоило женщине открыть рот, как муж прервал ее сухим, настойчивым кашлем. Он бросил на репетитора тяжелый, ревнивый взгляд, недвусмысленно требуя держаться от супруги на почтительном расстоянии.
Линь Юньци, привыкший к этой нездоровой атмосфере, молча прошел в учебную комнату.
Сяо Юй рос послушным и тихим ребенком. Одноклассники дичились его, но на занятиях мальчик проявлял исключительное усердие и никогда не отвлекался.
Вот и сейчас он не стал шумно приветствовать учителя, лишь молча следил за ним взглядом, пока тот не устроился за столом.
— Начнем с математики или разберем домашнее сочинение? — Линь Юньци предоставил ему выбор.
Мальчик приоткрыл рот, словно собирался сказать «математика», но передумал и указал пальцем на раскрытую тетрадь по словесности.
— Рад, что тебя потянуло к творчеству, — улыбнулся Линь Юньци, предлагая на выбор несколько тем.
Пока Сяо Юй размышлял над заданием, он негромко спросил:
— Учитель Линь, ваши проблемы разрешились?
— С чего такие мысли?
— В прошлый раз вы казались сердитым.
Линь Юньци кивнул:
— Да, все позади.
Он достал телефон и вывел на экран снимок, сделанный в палате Лю Фаня:
— Тот человек, который подглядывал за мной через окно... похож на него?
Сяо Юй прищурился, вглядываясь в дисплей, и покачал головой:
— Нет, совсем другой.
Из-за косноязычия мальчика сложно было добиться точного описания. Помимо уже известного эпитета «болезненный», Сяо Юй мог лишь добавить, что у незнакомца было самое обычное лицо — с глазами, носом и ртом.
Мальчик выбрал тему и, занеся ручку над листом, нерешительно пробормотал:
— Я не умею красиво писать.
— Не переживай, — мягко успокоил его Линь Юньци.
Почерк у Сяо Юя был каллиграфическим. Закрывая глаза на редкие стилистические ошибки, читать его работы было одним удовольствием.
Если другие родители старались выжать из репетитора каждую оплаченную секунду, то глава этого семейства вел себя иначе. Стоило стрелке часов приблизиться к концу занятия, как он уже стоял у двери, готовый зайти, если Линь Юньци задержится хоть на мгновение.
— Учитель Линь, время вышло.
Хозяин дома буквально сверлил его спину взглядом, пока тот не покинул территорию виллы.
Стоило Линь Юньци выйти за ворота, как зазвонил мобильный. На связи был менеджер туристического агентства, где он подрабатывал гидом:
— Алло, Линь, не занят? Есть разговор.
Обычно Линь Юньци заранее скидывал им свободные дни в месяце, под которые агентство формировало экскурсионные группы.
Голос менеджера звучал натянуто. Линь Юньци слишком хорошо знал эти фальшивые интонации, предваряющие увольнение, а потому решил действовать на опережение:
— Ужасно занят. И кстати, я ухожу. Больше мне не звоните.
С этими словами он сбросил вызов и занес контакт в черный список. Все было проделано одним заученным движением.
На другом конце провода ошарашенный менеджер схватился за сердце. Профессионал! Настоящий мастер по увольнению работодателей!
Чтобы отметить избавление от очередного начальника, Линь Юньци купил баночку колы и зашел в интернет-кафе. Едва он открыл сайт с вакансиями, как раздался звонок от Ло Паньци:
— Привет. Чем маешься?
— Работу ищу.
— Ну-ну... — хмыкнул собеседник.
Проблемы миллионеров Ло Паньци не трогали. Человек с шестизначным доходом, сокрушающийся из-за отсутствия подработки, вызывал у него лишь тихую зависть.
— Короче, — посерьезнел Ло Паньци, — если Лю Фань вдруг объявится или позвонит, не вздумай брать трубку. Целее будешь.
Впрочем, учитывая строжайшую охрану, шансы Лю Фаня добраться до телефона стремились к нулю.
— Договорились.
Перед самым завершением разговора Ло Паньци торопливо зашептал:
— Если найдешь денежное дельце, маякни мне тоже, ладно?
Линь Юньци, продолжая лениво прокручивать колесико мыши и выхватывать глазами строчки объявлений, неопределенно угукнул, и в трубке наконец воцарилась тишина.
Обновив страницу еще пару раз и не найдя ничего стоящего, он закрыл вкладку.
Вечером, наводя порядок в своей квартире, он наткнулся на ту самую тетрадь. Рука его на мгновение замерла. Говорят, вещи хранят память о людях, но эта память не всегда приносит радость.
Разумеется, мысли его вернулись к Лю Фаню.
Интересно, утихла ли обида в его израненном сердце?
***
Каждое утро должно начинаться с полезного дела, например — с обхода подъездов.
На лестничной площадке Линь Юньци разминулся с матерью и ее сыном-подростком.
— Мам, я тебе говорю, Те Гэ — непризнанный гений! — горячился парень. — Он величайший писатель современности, а его роман «Судьба и звезды» запретили совершенно зря!
Линь Юньци лишь покачал головой с легкой улыбкой.
Те Гэ действительно мог служить примером в учебниках, но только как наглядное пособие по деструктивному поведению. Он активно проповедовал мизантропию и нежелание жить, пока в один прекрасный день не сиганул в реку вместе с двадцатью преданными фанатами.
Однако в подростковой среде подобные маргинальные личности часто становились культовыми фигурами.
Линь Юньци невольно вспомнил своего ученика. Вчера, закончив сочинение, мальчик вдруг тихо спросил:
— Учитель, неужели наша судьба предрешена заранее?
Линь Юньци ответил дежурной фразой:
— Учеба и знания могут переписать любой сценарий.
Он редко предавался глубоким размышлениям, но этот случай врезался ему в память.
Два дня назад в больнице, когда он смотрел на Лю Фаня, перед его глазами на мгновение возникла иллюзия — за окном палаты сияла полная, идеально круглая луна.
Тогда он списал это на усталость.
Лю Фань угасал на глазах, ему оставалось от силы несколько дней. Скончаться в полнолуние после стольких лет страданий... В этом виделась некая мрачная, кинематографичная эстетика.
Пожалуй, в каждом из нас дремлет нереализованный поэт с тягой к трагизму.
Сам того не замечая, Линь Юньци превратил несчастного ресторатора в героя печального романа.
***
Рано или поздно луна достигает своего пика.
Лю Фань скончался.
Это случилось пятнадцатого числа.
Линь Юньци узнал об этом за тарелкой лапши с соусом цзяцзян.
— Похоронами есть кому заняться? — спокойно спросил он в трубку.
Ло Паньци, сообщивший новость, удивился:
— О, святой человек, неужели сам вызовешься?
— Естественно. Тот, кто платит — для меня как родной.
Лю Фань когда-то нанял его дегустатором, сытно накормил и щедро заплатил сверху. Жаль, что эта кормушка оказалась временной.
—... — Ло Паньци покосился на сильно разложившееся тело. — Смотри, как бы потом жалеть не пришлось. Приезжай, если не передумал.
Долг вежливости обязывал Линь Юньци почтить память покойного.
Отделение для буйных пациентов располагалось на изолированном этаже. Едва переступив порог, Линь Юньци поморщился от едкого запаха карболки и хлорки, сквозь который отчетливо проступал приторный душок разложения.
— Пришел все-таки, — Ло Паньци стянул с лица плотную защитную маску, тяжело дыша. — Иди, полюбуйся на своего благодетеля в последний раз.
Линь Юньци брезгливо нахмурился:
— Но ведь он умер совсем недавно. Откуда такой запах?
— Мозги окончательно отказали под конец. Он врубил отопление на полную мощность и заперся в палате, — соврал Ло Паньци, не моргнув и глазом. — Ну так что, забираешь тело?
Линь Юньци сделал шаг назад:
— Пожалуй, я просто принесу пару венков на кладбище.
Высунувшись по пояс в открытое окно коридора, он жадно хватал ртом свежий воздух. Ло Паньци пристроился рядом, с наслаждением вдыхая прохладу.
Когда в глазах перестало темнеть, Линь Юньци оглядел ухоженную территорию больницы: зеленые газоны, аккуратные клумбы, в отдалении виднелось футбольное поле. Палаты здесь были светлыми, с большими окнами.
— Тут совсем не так ужасно, как пишут в книгах.
— Это лечебница закрытого типа. Сюда пускают только по особому распоряжению.
Оперевшись на подоконник, Линь Юньци повернул голову:
— И кто же здесь лежит?
— Кое-кто из моих бывших сослуживцев.
Воздействие Аномалий принимало самые изощренные формы: от навязывания кошмаров до полного разрушения рассудка иллюзиями. И хотя каждый оперативник Специальной группы перед зачислением в штат проходил строжайший психологический отбор, суровая реальность ломала людей быстрее, чем любые тесты.
Линь Юньци помолчал, после чего негромко произнес:
— Нелегкая у вас служба.
— Помогите... спасите... — донесся с улицы слабый, надрывный стон.
Заметив, как Линь Юньци прислушивается, Ло Паньци пояснил:
— Это Чжэн Лянши.
Его держали здесь просто потому, что девать было некуда. Пациент безнадежен, а учитывая его скверный характер и криминальное прошлое, оставлять его без присмотра на свободе было чревато последствиями.
Спускаясь на выход, Линь Юньци задержался у палаты на третьем этаже, ведомый глухими стонами.
Чжэн Лянши лежал на каталке. Его конечности отекли, огромный, словно барабан, живот нелепо выпирал на фоне ввалившихся щек и изможденного лица.
— Спаси меня... — прохрипел больной, силясь приподняться и уставившись на вошедшего диким, умоляющим взглядом.
Зрелище было поистине жалким, однако Линь Юньци сразу подметил странность: правую руку пациент упорно держал под одеялом. Из-за раздутого живота он не мог самостоятельно встать и явно выжидал, пока кто-нибудь подойдет на расстояние удара.
В коридоре показалась дежурная медсестра. Линь Юньци хотел было предостеречь ее, но та опередила его, будничным тоном бросив на ходу:
— Не подходите к нему. Позавчера он расколотил чашку и припрятал черепок. Ждет глупца, чтобы полоснуть по горлу и напоследок утянуть за собой.
Чжэн Лянши внезапно дернулся, сползая с кровати:
— Мне нужно его видеть!
Но его живот весил словно центнер — мужчина с глухим стуком рухнул на кафель, не в силах проползти и сантиметра.
Линь Юньци наконец понял, почему дверь палаты держали нараспашку.
— Умоляю, дайте мне встретиться с ним! Я подпишу любые бумаги! Отпишу все деньги, дома, только позвольте взглянуть на него еще раз!
Гадать, о ком речь, не приходилось. Этим «им» был Бай Ци.
Пока Чжэн Лянши скреб ногтями пол, Линь Юньци зажмурился и потер веки.
Палата, хрипящий калека, медсестра...
Окружающий мир стремительно растворился, уступая место шуму проливного дождя.
Мужчина лежал с остекленевшим взором и приоткрытым ртом. За окном сверкнула молния, озарив комнату, и его последний уцелевший палец бессильно соскользнул с простыни.
Сердце Линь Юньци бешено заколотилось. Он резко открыл глаза.
Стены вернулись на место, Чжэн Лянши продолжал выть на полу, а медсестра невозмутимо заполняла журнал на посту. Увиденное оказалось мимолетным видением.
Однако в сознании отчетливо отпечаталось знание: Чжэн Лянши испустит дух глухой грозовой ночью.
Это был второй раз, когда он непроизвольно предсказал чужую кончину.
***
На высокой кирпичной ограде больницы сидел изможденный, бледный мужчина. Несмотря на солидное расстояние и густые кроны деревьев, его взгляд, казалось, пробивал каменные стены палаты третьего этажа, устремляясь прямо на Линь Юньци.
«Каково это — осознавать свое бессилие?» — с садистским упоением думал он, примеряя на себя роль парня.
Осознать, что ты проклят видеть чужую смерть, наблюдать, как рушится привычная, логичная картина мира... Мужчина изнывал от нетерпения, желая поскорее увидеть крах чужого разума.
К его досаде, Линь Юньци не забился в истерике. Он лишь на мгновение застыл, а затем медленно, словно деревянный, пошагал к выходу.
Спустившись к припаркованному у обочины автомобилю, наблюдатель проводил взглядом уходящего за поворот парня. Медленные, тяжелые шаги жертвы заставили его губы расплыться в торжествующей улыбке.
Когда Линь Юньци скрылся из виду, мужчина включил негромкую музыку и расслабленно откинулся на сиденье:
— Терпение — главное оружие охотника...
Он достал телефон и быстро набрал сообщение:
«Все сделано в точности так, как ты просил. Скоро его картина мира разлетится на осколки»
***
По дороге домой Линь Юньци внимательно присматривался к прохожим и попутчикам в автобусе, но странные видения больше не повторялись.
Лишь зайдя в свой двор, он поймал себя на безумной мысли: интересно, а что бы он увидел, посмотри он сейчас на Бай Ци?
Сам не замечая как, он дошел до нужного подъезда и уставился на знакомые окна, раздумывая, стоит ли подниматься.
Проходивший мимо сосед, старик в распахнутой майке, сочувственно похлопал его по плечу:
— Сынок, поверь старому, оно того не стоит. Пропадешь ведь.
Очевидно, дед принял его за очередного несчастного влюбленного, решившего пополнить список жертв неприступного красавца.
Едва сдерживая смех, Линь Юньци вежливо распрощался и поспешил к себе.
Даже если бы он поднялся, дома бы он никого не застал. Местный «Ша» в этот момент находился в офисе Специальной группы.
Не Янь, вернувшись в отдел после срочного вызова, застал подчиненных тихими как мыши. Даже обычно неряшливый и шумный Ло Паньци сидел за столом ровно, стараясь не отсвечивать.
Один из сотрудников аккуратно откатился на кресле назад и прошептал:
— К нам Бай Ци пожаловал. Ждет в переговорной.
Не Янь бросил папку на стол:
— Передайте текущие отчеты во вторую группу, пусть сами разбираются.
И решительно распахнул дверь в комнату отдыха.
Бай Ци проигнорировал мягкие кожаные диваны. Он стоял у окна, задумчиво разглядывая землю в цветочном горшке.
Не Янь обошелся без лишних предисловий:
— Что привело?
Бай Ци поднял голову и сухо назвал год рождения.
Не Янь нахмурился.
— Кое-кто пытается бесцеремонно вмешаться в судьбу Линь Юньци, — лаконично пояснил гость.
Не Янь всегда презирал любые разговоры о фатализме.
— Твое представление о судьбе слишком примитивно. Это не конечная точка, прописанная на небесах, — Бай Ци не собирался тратить время на лекции. — Этот человек имеет прямое отношение к вашему ведомству. Найди его.
— И у тебя есть только год?
— Начну копать глубже — он почует неладное.
Штат организации был огромен, но личный визит Бай Ци указывал на первую оперативную группу. Не Янь оперативно отсеял кандидатов, выведя на экран портреты семерых подозреваемых без личных данных.
Бай Ци пролистывал снимки мгновенно, задерживая взгляд на долю секунды.
— А ты изрядно печешься о Линь Юньци, — заметил Не Янь, внимательно наблюдая за ним.
— О нем должны печься вы, — холодно парировал Бай Ци.
Не Янь промолчал. Он понимал: если разум Линь Юньци не выдержит и его атеистические убеждения рухнут, сдерживать Голодного призрака станет некому.
Бай Ци указал на одну из фотографий:
— Он жив?
Не Янь сразу узнал это изможденное лицо:
— Да. Это Чжао Юй. Пару лет назад его подозревали в причастности к утечке секретных данных. Из-за отсутствия прямых доказательств обвинение предъявить не удалось, но из ведомства его уволили, несмотря на годы службы.
Бай Ци усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек:
— Если хотите решить дело миром — найдите его раньше меня.
***
Вечерняя площадь Вэньхай жила по своим законам.
Днем безлюдная и тихая, с наступлением темноты она превращалась в кишащий муравейник. Тротуары заставили плотными рядами мопедов, а из колонок на газонах гремела оглушительная музыка.
Внутри павильоны делились лишь тонкими занавесками, напоминая сверху пестрые пчелиные соты. По краям площади толпились уличные торговцы, привычно готовые сорваться с места при появлении патруля.
Девушка в глубоко надвинутой кепке лавировала среди прохожих, негромко говоря в микрофон:
— Шеф, Чжао Юй знает, что мы на хвосте? Зачем он сунулся в эту толпу?
Не Янь в нелепой маске поросенка покачал головой, не сводя глаз с подозрительной фигуры впереди:
— Нет, он сам кого-то выслеживает.
— Берем его? — уточнила напарница.
В этот момент Чжао Юй бросил взгляд на экран телефона, прочитал входящее сообщение и резко прибавил шагу.
— Он уходит! Перехватить! — скомандовал Не Янь.
«Да где же он?!»
На ходу Чжао Юй лихорадочно сверял ментальные карты. Цель должна быть здесь, буквально в паре метров, но парень словно сквозь землю провалился.
Понимая, что оперативники наступают на пятки, Чжао Юй решился на крайние меры. Он протянул руку, намереваясь схватить пробегавшего мимо ребенка в качестве заложника.
Но едва его пальцы коснулись детского плеча, мальчик сам железной хваткой вцепился в его запястье.
В вену словно вонзилась ледяная игла, голову мгновенно повело от жуткого головокружения. Чжао Юй с трудом сфокусировал зрение и обомлел: «ребенок», которого он пытался пленить, смотрел на него тяжелым, взрослым взглядом.
Тут же чья-то тяжелая рука по-дружески легла ему на плечо, лишая возможности шевельнуться.
— Полегче, друг, — весело шепнул подоспевший Ло Паньци. — Это тебе не карапуз с детской площадки, а наш новый сотрудник.
Несмотря на свой карликовый рост, этот оперативник обладал уникальными ментальными способностями и считался одним из лучших полевых агентов.
Чжао Юя быстро и без шума запихнули в стоящий на обочине минивэн. Не Янь, сидевший на переднем сиденье, некоторое время молча смотрел на дорогу, а затем резко приказал водителю:
— Разворачивайся. Назад.
Машина послушно развернулась через двойную сплошную.
Не Янь первым выскочил из салона и направился к рядам торговых палаток, где они только что вели преследование. Его цепкий взгляд быстро выхватил нужную точку.
За дешевой ширмой одного из закутков молодой человек в темном худи вел неторопливую беседу с немолодым мужчиной.
— Но послушайте, мастер! Я всю жизнь на воде работаю, моряк я! Если мне нельзя к воде подходить, на что мне семью кормить?
— Я чувствую вашу энергетику, — вкрадчиво, с легким таинственным придыханием отвечал юноша в капюшоне. — Сейчас вы подобны прочному судну в открытом океане. Надежному, крепкому... Но шторм уже близко, а впереди нет маяка. Послушайте моего совета: не губите себя и своих близких.
— Линь Юньци?
Услышав свое имя, гадатель спустил темные очки на кончик носа:
— Капитан Не?
— И что это значит? — лицо Не Яня перекосило от изумления.
Линь Юньци с самым невозмутимым видом указал на картонку, прикрепленную к занавеске:
— Как что? Судьбу предсказываю.
У входа стояла табличка:
[Гадание Юньци: крутой поворот вашей судьбы]
Обвинять Чжао Юя в невнимательности не стоило. Прямо перед входом росло искривленное дерево, ветки которого надежно скрывали первые два иероглифа на вывеске. Видя лишь скромное «Гадание», ни один здравомыслящий человек не связал бы эту лавочку с Линь Юньци.
— Капитан Не, не хотите узнать свое будущее?
Глядя на этого образцового, непробиваемого атеиста, Не Янь долго не мог прийти в себя. Наконец его губы медленно шевельнулись:
—... Заделаться гадалкой при твоем-то атеизме... Тебе самому не кажется это издевательством?
http://bllate.org/book/20675/4555573
Готово:
