В больничной палате было приоткрыто окно, но слабый, въевшийся запах медикаментов всё равно застоялся в воздухе.
Мужчина, стоявший у постели больного, держался безупречно прямо — словно вековой кипарис, которому нипочём любые морозы.
— Возраст берёт своё, профессор. Вам нужно сосредоточиться на лечении, — негромко вздохнул он.
— Не Янь, тебе не помешало бы стать чуточку человечнее, — старик на койке закашлялся, но всё же слабо улыбнулся.
— Если бы человечность помогала отличать людей от аномалий, я бы с радостью поучился, — Не Янь сделал короткую паузу. — Но увы. Толку от этих сантиментов никакого, как и от вашей последней теории.
— Полезная она, ещё какая полезная... — пробормотал старик, то ли убеждая собеседника, то ли самого себя. Постепенно его голос окреп, зазвучал настойчивее. — Часы в моей спальне тикают невыносимо громко. Но перед сном я подсознательно отсекаю этот стук. Это не просто привычка, это избирательное игнорирование — порой я вообще ничего не слышу... Когда человек увлечён чем-то одним, он слеп к внешнему миру. Ему можно кричать прямо в ухо — он не заметит.
Старик перевёл дыхание и продолжил:
— Аномалии и люди существуют в разных пространственных измерениях. И каждое колебание наших эмоций превращается в мост, по которому тварь может перебраться в твой мир.
У душ покойников много имён, но чаще всего их зовут просто призраками.
В Специальной группе, занимающейся подобными инцидентами, эксперты ввели более научный термин — «аномалия», а нападение нечисти на человека классифицировали как «вторжение аномалии».
И вот недавно профессор Вэй выдвинул гипотезу: люди и аномалии разделены барьером измерений, а эмоциональные вспышки служат лазейками для прорыва. По его мнению, аномалия физически не способна навредить истинному, абсолютному атеисту.
«Между закоренелым безбожником и аномалией лежит непреодолимая пропасть».
— В вашем изложении это смахивает на чистый идеализм, — заметил Не Янь. — «Если я не верю, значит, этого нет».
Морщины на лице профессора Вэя собрались в гармошку, и он хрипло рассмеялся:
— Не подменяй понятия.
— А как же младенцы? — парировал Не Янь. — Дети, которые ещё вообще ничего не смыслят в устройстве мира? Но аномалии всё равно на них нападают. О вере или неверии тут и говорить не приходится — они просто не знают, что такое призраки.
Профессор Вэй отвернулся к окну:
— Многие твердят, будто в детстве видели привидений, но ведь как-то выросли, живы-здоровы. Ты столько лет служишь в Специальной группе. Припомни хоть один случай, когда аномалия лишила жизни младенца?
Не Янь собирался возразить, но профессор утомлённо прикрыл глаза.
— Время всё расставит по местам, — тихо проговорил старик. — Вспомни отчёты. Трусы и те, кто свято верит в чертовщину, сталкиваются с ней в разы чаще, чем скептики.
— Ло Паньци до того, как у него проявился дар и его перевели к нам, тоже был атеистом, — напомнил Не Янь. — Но пробуждение его способностей произошло как раз в момент вторжения аномалии.
Профессор Вэй покачал головой и слабо шевельнул пальцами. Поняв жест, Не Янь выдвинул ящик тумбочки. Внутри лежали три исписанных листа бумаги, убористым почерком перечислявшие невероятно жёсткие критерии.
Некоторые пункты граничили с абсурдом.
«Никогда не интересовался фэншуем, гороскопами или религией», «не верит в приметы вроде зуда в левой ладони к деньгам»...
— Если человек умудрится соответствовать абсолютно всем этим требованиям, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс профессор Вэй, — то пока его картина мира не рухнет, ни одна аномалия не сможет причинить ему вред.
Не Янь покачал головой, решив больше не спорить.
— Раз так, я вернусь в отдел. Навещу вас на следующей неделе.
Перед самым выходом он бросил взгляд на измождённое лицо старика и почтительно поклонился:
— Спасибо за всё, что вы сделали для Специальной группы.
На лице профессора уже проступала серая тень увядания. Похоже, следующей недели у него просто не было.
— Мой долг... — едва слышно прошептал он.
Не Янь развернулся и ушёл. Спустя пару минут после ухода капитана дверь палаты отворилась снова.
Профессор Вэй мгновенно утратил прежнее спокойствие. Натянув бледную улыбку, он прохрипел:
— Я сделал всё, как ты просил. Надеюсь, ты сдержишь обещание.
Старик в упор уставился на вошедшего, ловя малейшее изменение в выражении его лица.
В отличие от напористого и волевого Не Яня, новый гость подавлял своей невероятной, почти пугающей красотой. Из-за изысканных черт лица и ледяного величия на него невозможно было смотреть без замирания сердца. Когда он проходил мимо тумбочки, пышные бутоны в корзине с цветами стыдливо поникли, словно страшась цвести в его присутствии.
— Бай Ци... — выдохнул профессор, не выдержав давящего молчания.
Наконец бледно-розовые губы пришельца слегка дрогнули.
— Не беспокойся. С аномалией королевского ранга я разберусь.
Старик облегчённо перевёл дух.
Несколько месяцев назад Бай Ци явился к нему и сообщил, что в городе объявилась аномалия королевского ранга. Он вызвался уничтожить чудовище до того, как случится катастрофа, но взамен потребовал услугу: профессор должен был озвучить Специальной группе теорию о неуязвимости абсолютных атеистов.
Бай Ци никогда не лгал, так что в существовании монстра сомневаться не приходилось. Но профессор никак не мог уразуметь скрытый смысл этой сделки. Как резонно заметил Не Янь, теория была бесполезной. Борцов с нечистью волновало, как уничтожать тварей, а не то, во что верят их жертвы.
Размышления окончательно лишили старика сил, на него навалилась свинцовая усталость. Перед мысленным взором пёстрой чередой поплыли обрывки воспоминаний. Самым ярким из них оказался день их первой встречи с Бай Ци много лет назад.
Время пронеслось безжалостно: теперь профессор лежал при смерти, дряхлый и немощный, в то время как облик его собеседника ни капли не изменился. Тот по-прежнему взирал на мир с холодным, отстранённым равнодушием стороннего наблюдателя.
— Кто же ты... на самом деле... — сорвался с губ угасающий шёпот.
Ответа на этот вопрос не последовало.
О настоящей личности Бай Ци знали лишь высшие чины Специальной группы. И относились они к нему соответственно: шли на временное сотрудничество, но никогда не ослабляли бдительности. Профессора вдруг кольнуло нехорошее предчувствие. Все знали Бай Ци как человека, верящего исключительно в силу, способную раздавить любые чужие козни.
С трудом разомкнув веки, старик бросил на него последний взгляд. В его угасающем сознании впервые шевельнулось сомнение: действительно ли Бай Ци презирает интриги?
Спустя неделю профессор Вэй скончался. В кругах посвящённых его смерть стала тяжёлой утратой — покойный внёс неоценимый вклад в изучение аномалий.
Однако на фоне его былых заслуг последняя гипотеза казалась детским лепетом. Записи не стали засекречивать в архивах особого отдела, и позже, когда базы данных Специальной группы подверглись хакерской атаке, часть второстепенных документов утекла в сеть. В итоге о странной теории узнали не только оперативники, но и некоторые разумные аномалии.
***
Спустя семь лет. Город Тяньхай
Среди устремлённых ввысь небоскрёбов мегаполиса, где цены на жильё давно взлетели до небес, притаился невзрачный старый квартал.
Зарядил унылый ночной дождь, вынудив местных жителей до срока убрать траурные венки, которые по обычаю должны были простоять ещё день. Полиция и врачи констатировали несчастный случай, после чего тело покойного увезли на роскошном представительском лимузине. Машина с трудом лавировала по узким, забитым хламом проездам. Из окон старых многоэтажек выглядывали любопытные жильцы, пытаясь разглядеть, кого провожают с такой помпой. Разве станет важный господин ютиться в трущобах перед смертью? Сплетники вовсю строили догадки.
Изначально эти дома строили для рабочих местного завода. Но предприятие обанкротилось, и за последние десять лет прежние жильцы разъехались. Теперь здесь обитали в основном приезжие, которые даже не здоровались друг с другом. Большинство из них при всём желании не смогли бы вспомнить лица усопшего соседа.
Линь Юньци был исключением.
Он прекрасно помнил погибшего — подтянутого мужчину средних лет, чья уверенная выправка выдавала в нём человека непростого. Тот поселился здесь пару недель назад, почти не выходил на улицу, разве что раз в два-три дня, около шести-семи вечера. И каждый раз неизменно направлялся к подъезду Бай Ци. Он застывал там на пять-шесть часов, преданно вглядываясь в маленькое светящееся окно на верхнем этаже. Настоящая скала верности, не иначе.
— Дорогу освободи, — раздражённый окрик бесцеремонно прервал мысли Линь Юньци.
Какой-то очкарик лениво затянулся сигаретой и швырнул дымящийся бычок прямо на бетонный пол.
Линь Юньци, подметавший лестничную клетку, медленно поднял голову и молча уставился на наглеца.
Уборка подъездов входила в его обязанности: он отвечал за чистоту лестниц с первой по седьмую секцию южного блока. Работа непыльная — навести порядок нужно было всего дважды в день, до девяти утра и после семи вечера.
— Чё уставился? — парень в очках, которого на работе нещадно шпыняли начальники, давно искал, на ком бы сорвать злость. Он небрежным жестом вытащил из кармана и бросил под ноги несколько купюр.
Заметив, что дворник молча разглядывает бумажки, очкарик глумливо усмехнулся:
— Ну что? Из-за окурков ты возмущаешься, а перед деньгами язык проглотил?
Линь Юньци не проронил ни слова.
Очкарик скользнул взглядом по бычку, валяющимся деньгам и пренебрежительно бросил:
— Всё это мусор. Твоя работа — прибрать тут.
Слово «мусор» он выделил с особым удовольствием, явно намекая на самого Линь Юньци. С этими словами он вальяжно двинулся вверх по ступеням.
— Погоди.
Обернувшись, парень увидел, что Линь Юньци уже подобрал купюры и теперь внимательно рассматривает их на просвет.
— Все три фальшивые, — спокойно констатировал Линь Юньци.
Очкарик застыл на месте.
Бумажки мелкого номинала походили на дешёвые копии для банковских тренировок. Их специально потёрли, чтобы придать подержанный вид, но при малейшем внимании подделка бросалась в глаза.
— Унижать людей деньгами, которых у вас даже нет... — Линь Юньци сочувственно покачал головой. — Некрасиво, сударь. Очень некрасиво.
Лицо наглеца пошло красными пятнами. Обычно он развлекался тем, что издевался над местными старьёвщиками. Вид того, как нищие старики ползают перед ним на коленях, помогал ему компенсировать офисные унижения.
Пойманный за руку, очкарик набрал в грудь воздуха, собираясь разразиться отборной бранью, но Линь Юньци его опередил.
— Думаю, если выложить видео этой сцены в сеть, оно быстро наберёт просмотры, — негромко обронил он.
Угроза подействовала мгновенно — запал очкарика испарился без следа.
В доме напротив, прислонившись к подоконнику в подъезде, стоял молодой человек с биноклем в руках. Он внимательно наблюдал за развернувшейся сценой. Расстояние не позволяло разобрать слова, но по мимике и жестам восстановить ход беседы не составляло труда.
— М-да, сколько дней пасу его, — парень выпрямился и брезгливо отряхнул рукава куртки от пыли. — Но так и не понял, что в нём такого примечательного.
Он повернулся к стоявшему позади мужчине, растеряв всю свою небрежность:
— Шеф, вы уверены, что сам Господин Бай держит этого паренька на карандаше?
Его собеседник стоял идеально прямо. Строгий тёмный костюм, аккуратно застёгнутая рубашка — во всём облике сквозила сдержанная собранность.
Это был Не Янь. За прошедшие семь лет капитан Специальной группы заметно возмужал, в его манерах и жестах появилась властность опытного лидера.
Не Янь едва заметно кивнул:
— По нашим сведениям, Бай Ци перебрался в эти трущобы исключительно ради него, — капитан на секунду задумался, а затем скользнул взглядом по стоявшей рядом девушке-оперативнику. — Наш подопечный просто так никого опекать не станет. Проверь этого парня лично.
Не успела та сделать и шага, как парень с биноклем уже сорвался с места и припустил вниз по лестнице:
— Я сам сгоняю!
Девушка осталась стоять неподвижно, её холодное лицо не выразило никаких эмоций.
Не Янь лишь со вздохом покачал головой:
— И когда только Ло Паньци повзрослеет...
Вчерашний жилец скончался скоропостижно, поэтому родственники устроили прощание прямо в его квартире. Оттого у подъезда с самого утра выстроилась вереница дорогих иномарок.
На одной из ступенек лежала бумажная ритуальная роза. Линь Юньци попытался смахнуть её метлой, но цветок словно прирос к бетону.
Появившийся в этот момент Ло Паньци резко затормозил.
— Погоди, не трогай! — поспешно крикнул он, шагнув вперёд. — Я сам уберу.
Перед ними был бумажный цветок обиды.
Когда на ритуальную бумагу оседает пепел благовоний, подпитываемый посмертной злобой или горем усопшего, рождается подобная аномалия. Особой опасности она не представляла, но намертво вцеплялась в поверхность. Спустя пару часов цветок должен был исчезнуть — точнее, стать невидимым. И любой, кто позже наступил бы на это место, гарантированно подвернул бы ногу. Оставлять её здесь было нельзя.
Ло Паньци ухватился за бутон всей пятернёй и резко потянул вверх.
Действовал он вполсилы, не ожидая подвоха, но отдача оказалась столь мощной, что парень не удержался на ногах и с маху шлёпнулся на пятую точку.
Надо же, глубоко укоренившийся цветок обиды. Обычная халатность — доверился привычным шаблонам.
— Вот чертовщина, — проворчал он.
— Ну и гадость, — пробормотал Линь Юньци, подошёл ближе и легко потянул злополучный стебель. Бумажная роза пару раз слабо дрогнула и без малейшего сопротивления оказалась у него в руках.
Даже не взглянув на трофей, Линь Юньци отправил его в чёрный мусорный мешок. Попутно он выудил из кармана фальшивые купюры, оставленные очкариком, и сунул их в куртку Ло Паньци:
— Держи, купи себе чего-нибудь.
У Ло Паньци нервно дёрнулось веко. Его что, только что приняли за уличного попрошайку-мошенника?
Вообще-то, пока цветок не ушёл в невидимость, обычный человек действительно мог его сорвать — но для этого требовалась недюжинная физическая сила.
Глядя на худощавую фигуру Линь Юньци, сложно было заподозрить, что этот парень способен голыми руками завалить быка.
Очистив последнюю ступеньку, Линь Юньци направился в подсобку, чтобы запереть инвентарь и пойти домой переодеться. Проходя мимо Ло Паньци, который всё ещё сидел на полу, он задержал взгляд на его руке.
На необычайно длинном пальце незнакомца красовался массивный перстень-ротатор с тяжёлым золотым ободком. Из настоящего ли золота он был отлит, сказать трудно, но в тусклых лучах солнца, пробивавшихся сквозь пыльное окно, кольцо ярко блестело.
Пока Линь Юньци разглядывал перстень, сам Ло Паньци пребывал в глубоком замешательстве.
Глаза мастера скрытых искусств видели то, что недоступно простым смертным. Например — пламя жизни на плечах человека. Чем ярче полыхают эти духовные огни, тем сильнее защитное поле ян и тем меньше шансов у нечисти подобраться к телу.
Огоньки на плечах Линь Юньци едва теплились. Они больше походили на крошечные искры, которые вот-вот угаснут от малейшего дуновения ветра.
Раньше Ло Паньци мешал сосредоточиться бумажный цветок, но теперь, разглядев эти затухающие искорки вблизи, он подумал лишь об одном: «Как этот бедолага вообще до сих пор жив?!»
В народе про таких говорили: «родился с проклятой костью». Человек с запредельной концентрацией иньской энергии — ходячий деликатес для любой голодной твари, лакомый кусочек, ради которого призраки выстроятся в очередь.
Ло Паньци незаметно оглядел парня с ног до головы, но не заметил ни единого защитного амулета. Было решительно непонятно, как Линь Юньци умудрился не стать добычей нечисти.
Озадаченный оперативник вернулся в соседний подъезд.
— Чертовщина какая-то. У этого парня, Линь Юньци, энергетика абсолютно мёртвая, но сам он здоров как бык. Никакого следа одержимости или порчи. Его ни разу не касалась тварь из бездны.
С такой слабой защитой обычный сонный паралич превратил бы его жизнь в сущий кошмар. Но у него даже синяков под глазами нет — выглядит свежим, выспавшимся и полным сил.
Изначально оперативники отнеслись к заданию без особого энтузиазма. Зачем командиру лично вести группу ради слежки за рядовым гражданином? Но теперь азарт проснулся у всех.
Когда Ло Паньци в очередной раз подтвердил, что от парня не исходит ни капли магической защиты, Не Янь слегка приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же плотно сжал губы. В его глазах мелькнула догадка.
— Я посмотрю на него сам, — принял он решение.
Заперев инвентарь, Линь Юньци не спеша побрёл к своему корпусу.
В этот же момент Не Янь и Ло Паньци шагнули в тёмный зев подъезда.
Им навстречу рванул поток ледяного воздуха. Выскользнувший из темноты бродячий призрак даже не подумал напасть — напротив, он в панике скользнул мимо них вниз и растворился в земле.
— Травить его? — тихо спросил Ло Паньци.
Не Янь отрицательно покачал головой и указал на верхний пролёт:
— Как думаешь, от кого он так бежал?
Догадка заставила Ло Паньци мгновенно подобраться. Не Янь сохранял невозмутимость, однако выпустил вперёд двух бумажных журавликов-ищеек. Его движения стали куда более осторожными.
На площадке между третьим и четвёртым этажами журавлики затрепетали бумажными крыльями и зависли в воздухе, наотрез отказываясь лететь дальше. Оперативники бесшумно поднялись следом и замерли. Отсюда им отлично открывался вид на коридор.
У двери квартиры 402, скрестив ноги, сидел призрачный силуэт в просторном тёмном балахоне. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо, не позволяя определить пол существа. Впрочем, Ло Паньци резонно рассудил, что пол в данном случае — дело десятое. У призраков важен класс угрозы, а не гендер.
— Голодный призрак... — выдохнул Ло Паньци. Словно подавившись воздухом, он уставился на щербатую глиняную пиалу, лежавшую на коленях твари.
Лицо оперативника приобрело землистый оттенок.
Аномалии бывали разными. Одержимые куклы, ожившие тени — все эти новоявленные угрозы, классифицированные в последние десятилетия, поддавались контролю. Но древние твари, чьи описания сохранились в старинных трактатах, обладали колоссальной разрушительной мощью.
Повешенные, призраки-заместители...
И среди этого кошмара Голодный призрак уверенно входил в тройку самых опасных существ. Для любого мегаполиса появление взрослой особи подобного ранга сулило неминуемую катастрофу.
Каждая мышца Ло Паньци натянулась подобно струне. Он понимал: вызвать подкрепление они не успеют. Парень морально приготовился к смертельной схватке.
— Шеф, я задержу его. Уходи.
Не Янь промолчал, не сводя взгляда с сидящей фигуры. Существо не шевелилось, уставившись в пустую плошку. Спустя бесконечную минуту капитан негромко скомандовал:
— Назад.
Ло Паньци опешил. Уходить?
Но Не Янь уже бесшумно скользил вниз по ступеням. Ло Паньци поспешил следом. Лишь оказавшись на безопасном расстоянии у подъезда, он шумно выдохнул скопившийся в лёгких воздух и оглянулся. Погони не было.
Он крепко ущипнул себя за руку. Не спит. Убраться живыми от Голодного призрака — о таком можно всю жизнь рассказывать!
Справившись с потрясением, Ло Паньци сопоставил бегство давешнего призрака с поведением хозяина квартиры и пришёл к дикому, но единственно верному выводу:
— Погодите... Эта тварь караулит у двери не ради нападения. Она отваживает от дома мелких духов! Нечисть защищает человека?!
— Не защищает, а оберегает добычу, — сухо оборвал его Не Янь. — Парень приглянулся монстру в качестве обеда. Естественно, делиться деликатесом он ни с кем не намерен.
С его аномально слабой энергетикой Линь Юньци был для монстров ходячим искушением. Неудивительно, что на него позарился хищник такого уровня.
Ло Паньци в замешательстве покрутил кольцо-компас на пальце и пробормотал:
— Но если он обычный человек... почему до сих пор жив? Почему эта тварь медлит?
Вдруг его глаза округлились от внезапной догадки. И этот страх превосходил даже ужас перед Голодным призраком.
Не Янь посмотрел на серое небо. Его взгляд словно проникал сквозь толщу лет, возвращаясь в больничную палату к умирающему профессору.
«Аномалия физически не способна навредить истинному, абсолютному атеисту».
Теория покойного Вэя нашла своё идеальное воплощение в простом парне из трущоб.
***
Штаб Специальной группы
Срочное совещание затянулось до глубокой ночи. Оперативники спешно набросали несколько планов по ликвидации угрозы. Когда споры утихли, все выжидающе уставились на Не Яня — последнее слово оставалось за ним.
— Предотвратить катастрофу необходимо, — медленно произнёс капитан. Он обвёл взглядом присутствующих. — Но вы уверены, что готовы начать лобовую атаку на аномалию королевского ранга?
В кабинете повисла мёртвая тишина. Спустя долгие секунды кто-то испуганно переспросил:
— Королевский... ранг?
— Опустим шансы на успех, — жёстко отрезал Не Янь. — Если эта тварь впадёт в неистовство прямо посреди жилого квартала, город умоется кровью.
Подводя итоги встречи, капитан вынес вердикт:
— Детально проработайте план захвата. Нам нужно свести сопутствующий ущерб к нулю. До тех пор — никакого самовольства. Никаких прямых контактов.
— А если монстр сорвётся раньше времени? — спросил один из офицеров.
— Энергия ша вокруг него на удивление стабильна. Это значит, что тварь не притрагивалась к плоти уже очень давно, — пояснил Не Янь. — Нам повезло встретить редкого гурмана, который крайне щепетилен в выборе блюд.
Выждав паузу, чтобы подчинённые переварили информацию, он добавил:
— И поднимите мне досье на Линь Юньци. Перепроверить всё до единой строчки.
— Мы уже обновили данные, капитан. Линь Юньци, родился в...
Пока в штабе Специальной группы шло экстренное совещание, в скромной квартире за плотно зашторенными окнами горела одинокая свеча. Тусклый огонёк едва рассеивал полумрак, очерчивая контуры небольшого обеденного стола.
Линь Юньци сидел в одиночестве, глядя на скромный праздничный торт.
— Раз уж никто не помнит, устрою праздник сам себе, — негромко пробормотал он.
Насвистев нехитрый мотив поздравления, он одним выдохом загасил пламя. Загадывать желания парень не стал — глупо полагаться на то, чего нет.
В ту же секунду, когда комната погрузилась во тьму, сидевший у порога Голодный призрак шевельнулся. Из-под глубокого капюшона блеснули красивые, но смертельно холодные глаза.
Двадцать три года.
Сегодня его потенциальному обеду исполнилось двадцать три.
Бережно прижимая к груди щербатую пиалу, монстр замер. А затем мысленно, со всем благоговением, на какое был способен, загадал своё самое заветное желание:
«Хоть бы моя еда в этом году наконец уверовала в призраков».
«Очень хочется кушать...»
Свою законную трапезу он терпеливо ждал уже двадцать три года.
http://bllate.org/book/20675/4439251
Готово:
