Никто не мог взять в толк, что творится на их глазах. Они уже окончательно погрузились в пучину отчаяния. Исчерпав все средства, люди понимали: вместе им не выжить. Командиры уже готовы были вернуться к первоначальному плану — пожертвовать частью отряда, чтобы выиграть время и дать Дуань И увести основную группу. Но в самый беспросветный миг судьба сделала крутой поворот. Чернильная пелена насекомых над головой замерла. Лишь непрекращающийся хитиновый гул и трепет крыльев давали понять: время не остановилось, оно всё ещё течёт, капля за каплей.
Стоило лишь задрать голову, и можно было во всех подробностях разглядеть узоры на надкрыльях и сочленения тонких лапок — так близко они были. Казалось, до атаки осталась всего секунда. И именно в это роковое мгновение рой застыл. Несметные полчища мутантов зависли в воздухе. На их фоне сотня людей на земле казалась крошечным сейнером в бескрайнем океане — ничтожным и беспомощным. Именно поэтому никто не решался атаковать. Никто не смел нарушить это хрупкое, звенящее равновесие. Прошло несколько секунд мертвенной тишины, и в рядах насекомых началось брожение. Прежде единый и упорядоченный строй охватила смута. Твари метались, словно получали противоречивые приказы. Они сталкивались друг с другом, как слепые мухи, теряя ориентацию.
Лун Чанлинь с изумлением взирал на это зрелище.
— Малец Дуань, что это с ними? — вполголоса спросил он.
— Похоже... они начали истреблять друг друга? — неуверенно предположила стоявшая рядом Сюй Ин. С неба дождём посыпались ошмётки хитина и тушки насекомых.
Сцена была запредельно жуткой, но в то же время дарила то самое чувство «чудесного спасения», на которое они уже не смели надеяться.
— Профессор говорил, что у роя есть вожак, Альфа, который отдаёт команды. Если строй рассыпался, значит, с Альфой что-то случилось? — подал голос Линь Цянь.
— Возможно, — Лун Чанлинь счёл это объяснение разумным.
Он не сводил глаз с неба, не спеша опускать оружие. Хоть твари и не спешили нападать, их хаотичное кружение внушало трепет: а ну как этот хаос вновь обретёт волю и обрушится на них? Лун Чанлинь отбросил пустой огнемёт и выхватил армейский нож.
— Эх, знать бы, кто из них Альфа. Прирезать бы гадину, и весь рой разлетится.
— Этого делать нельзя.
Голос Чэн Шэна прозвучал из-за спины внезапно и резко. Створки дверей грузовика разошлись, и доктор медленно выкатился наружу. Волосы его прилипли к потному лбу, лицо было бледным как полотно — он выглядел не краше измотанных бойцов. Линь Цянь и Сюй Ин так и подпрыгнули: — Профессор! Зачем вы вышли?! Живо назад! Чэн Шэн, не отрывая взгляда от беснующегося роя, продолжил:
— Если Альфа внезапно погибнет, рой впадёт в неистовство. Начнётся беспорядочная, кровавая бойня.
Лун Чанлинь шумно втянул воздух.
— К тому же Альфа обычно прячется в самой гуще, под надёжной защитой. Отыскать её — задача не из лёгких, — добавил Чэн Шэн.
— Вот оно как... Значит, выхода всё равно нет, — Лун Чанлинь нахмурился и покосился на доктора. — Профессор Чэн, уходите внутрь. Ваше присутствие здесь только отвлекает нас, нам приходится думать о вашей защите.
Чэн Шэн даже не шелохнулся. Он не удостоил командира и взглядом, весь его мир сейчас сузился до копошащейся массы в небе.
— Рою нужен Альфа, способный им управлять, — едва слышно промолвил он. — Всего один.
В его ладони на краткий миг расцвёл крошечный лазурный цветок пламени. Маленький всполох, который исчез так быстро, что его почти никто не заметил. Кроме Дуань И. Полковник почуял угрозу ещё за мгновение до того, как вспыхнул огонь. Это было странное чувство — не то, к которому он привык на поле боя. Нечто чуждое, леденящее душу. Инстинкты сработали мгновенно: кожа Дуань И затянулась прочной, мелкочешуйчатой белоснежной бронёй. Древние гены в его крови взревели, предупреждая: нужно действовать. Он изучал Чэн Шэна, в чьих зрачках отразилось лазурное пламя — причудливое и пугающе прекрасное. Он согнул пальцы, и по подлокотнику кресла раздался сухой перестук: «тук-тук». В воцарившейся тишине этот звук прозвучал отчётливо и совершенно неуместно.
Беснование роя оборвалось в то же мгновение, будто по щелчку выключателя. Все замерли, наблюдая, как из гущи насекомых вдруг вывалилась одна особь, чьё тело внезапно охватили сине-голубые сполохи. Тварь камнем рухнула вниз, упав на бетон прямо перед Лун Чанлинем и Дуань И. Жуткое лазурное пламя не гасло до тех пор, пока от насекомого не осталась лишь горстка серого пепла. Секундой позже рой, словно повинуясь незримому сигналу, единым потоком хлынул к вентиляционным шахтам. В считаные мгновения чернильная туча, застилавшая свет, исчезла без следа. Не осталось ни единого жука.
— Они... ушли? — спустя вечность подал голос кто-то из бойцов, не веря собственным глазам.
Этот вопрос, точно брошенный в кипяток камень, разрушил оцепенение. Парковку сотряс ликующий рёв.
— Убрались! Все до одного! Улетели! — Что это сейчас было? Почему та тварь вдруг вспыхнула и сдохла? — Огонь! Вы видели? Цвет просто нереальный, откуда он взялся? — Да какая разница! Главное — мы живы! Ха-ха!
Люди отшвыривали в стороны пустые огнемёты. Кто-то в порыве чувств хватал стоявшего рядом товарища, стискивая в объятиях; кто-то, не в силах сдержать слёз, утыкался лицом в чужой камуфляж, содрогаясь в рыданиях. Лун Чанлинь, у которого ноги стали ватными, мешком осел на пол. Ощущение чудом обретённого спасения пьянило похлеще спирта. Он перевёл взгляд на Дуань И, затем на Чэн Шэна. Командир не мог не заметить странную реакцию полковника в момент перелома. Внезапное отступление роя, эта причудливая вспышка, падение вожака... всё это неразрывно сплеталось с появлением доктора.
— Поверить не могу, что мы выкарабкались... — бормотал кто-то в толпе. — А пламя-то! Красота неописуемая! — Кто нас спас?
— Лазурный огонь... — едва слышно прошептала Сюй Ин. — Цвет самой жизни.
Линь Цянь с силой толкнул её плечом: — Тот жук, что грохнулся, точно был Альфой! Без него рой мигом дал дёру!
— Но разве доктор не говорил, что со смертью Альфы начнётся бойня? — вклинился в разговор другой боец.
— Разве что в рое объявился новый Альфа, способный взять их под узду, — ровным голосом промолвил Дуань И. Он протянул Лун Чанлиню бутылку воды, тем самым пресекая любые расспросы, готовые сорваться с губ наставника.
Лун Чанлинь: — ...
Командир Лун мазнул взглядом по Чэн Шэну, затем по Дуань И, криво усмехнулся и, откупорив бутылку, жадно припал к горлышку.
— Значит, новый вожак просто увёл стаю прочь? Ну и ладно. Та вспышка возникла из ниоткуда и прихлопнула их лидера с хирургической точностью. Будь я на их месте, тоже бы улепётывал, поджав хвост, — хохотнул кто-нибудь из солдат. — В общем, огонь появился чертовски вовремя! — Да откуда же он взялся? — Профессор, вы знаете?
— Доктор только что из кузова выбрался, он и обстановки-то не видел, откуда ему знать? — И то верно... — Настоящее чудо... Видать, само небо не захотело, чтобы мы тут все полегли.
Линь Цянь задумчиво протянул: — Профессор как-то говорил: жизнь всегда найдёт выход. В самый безнадёжный час обязательно явится...
— Вот он и явился! Это пламя — знак свыше, воля небес! — Вот вернусь, всем растрезвоню! Чистое фэнтези, никто ж не поверит, хе-хе. — Это мои молитвы были услышаны! — Хоть и говорят, что на бога надейся, а сам не плошай... но в такие моменты только на чудо и уповать.
Лун Чанлинь невольно улыбнулся, глядя на своих подчинённых. Обычно эти ребята — законченные материалисты, ни в бога, ни в чёрта не верят, а тут за пару минут все убеждения прахом пошли. Лишь познав абсолютное отчаяние, человек готов приписать необъяснимое спасение высшим силам и черпать в этом «чуде» надежду на завтрашний день. Чэн Шэн хранил молчание. Он прикрыл глаза; гул в голове постепенно затихал, но он всё ещё чувствовал призрачную связь с улетевшим роем. Совсем недавно он попытался заставить насекомых прекратить атаку, и те на миг замерли. Но прежний Альфа почуял его. Команды вожака вошли в резонанс с приказами Чэн Шэна, вызвав хаос в рядах насекомых. И лишь когда Альфа был испепелён, доктор обрёл полную власть над стаей.
Ему чертовски хотелось проверить границы своего контроля, но он понимал: психика бойцов не выдержит повторного появления насекомых. Пришлось отложить эксперименты до лучших времён. К тому же сил на исследования не осталось. Стоит хоть на миг утратить концентрацию, и рой превратится в неуправляемую стихию, а это уже будет рукотворная катастрофа. Дуань И посмотрел на Чэн Шэна. Тот подпёр голову рукой, словно задремал. Полковник склонился и, подхватив доктора вместе с креслом, занёс его обратно в грузовик.
Лун Чанлинь последовал за ними, намереваясь помочь, но Дуань И справился сам, легко затащив профессора внутрь. Командир шагнул в кузов и внезапно замер, округлив глаза. Железо по всему периметру грузовика было деформировано, словно потекло от нестерпимого жара. А на полу красовалось выжженное пятно — его контуры в точности повторяли очертания инвалидного кресла Чэн Шэна. Лун Чанлинь так и застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова.
— Дядя, — раздался за спиной Лун Чанлиня звонкий голосок Ло Сяонаня.
Командир вздрогнул, приходя в себя, и обернулся. Мальчуган, вцепившись в край его куртки, задрал голову и во все глаза смотрел на него.
— Не надо заходить и мешать профессору. Он очень устал, пусть поспит.
Лун Чанлинь замялся. Он ещё раз окинул взором нутро кузова и вполголоса осведомился: — Тут что... пожар был?
Ло Сяонань кивнул и забавно развёл руками, пытаясь показать размер:
— Было очень красивое лазурное пламя.
С этими словами он засучил рукав, выставив пухлую детскую ручонку, и провёл пальцем по коже, где волоски закрутились и опалились от жара.
— Глядите, дядя, вот что вышло.
Лун Чанлинь: — ...
Он задумчиво воззрился на Чэн Шэна, который, прикрыв веки, забылся коротким сном в глубине контейнера. Ло Сяонань снова потянул командира за край одежды и серьёзно промолвил:
— Вы тоже притомились, дядя. Идите-ка и вы отдыхать.
Лун Чанлинь хотел было что-то возразить, но, встретившись с не по-детски глубоким взглядом чёрных глаз мальчишки, внезапно почуял, как на него наваливается свинцовая, непреодолимая дремота. Мысли спутались, слова вылетели из головы. Он лишь отрешённо кивнул, что-то буркнул в ответ и, привалившись к железному борту грузовика, провалился в беспамятство. Закончив устраивать Чэн Шэна, Дуань И заметил спящего Лун Чанлиня. Он мазнул тяжёлым взглядом по Ло Сяонаню; малец невольно втянул голову в плечи, ощущая перед полковником безотчётный, почти первобытный трепет.
— Ложись рядом с профессором, — коротко бросил Дуань И.
Ло Сяонань послушно закивал и на своих коротких ножках поспешил к доктору. Там, на импровизированной постели из пуховика, заботливо расстеленной Дуань И, он сбросил ботинки и, свернувшись калачиком, зарылся в объёмную ткань. Рядом с профессором ему было спокойно. И хотя то лазурное пламя внушало ему ужас, сам доктор, вышедший из этого огня, дарил чувство защищённости. Казалось, пока профессор рядом, им ничто не грозит. С этой мыслью измотанный ребёнок погрузился в глубокий сон. Дуань И спрыгнул на бетон. К нему тут же подбежал один из бойцов:
— Командир Дуань, в мониторной ЧП.
Полковник нахмурился и последовал за солдатом. В мониторной не было ни души, если не считать тела, зажатого в дверном проёме. Плоть несчастной была изорвана в клочья, живого места не осталось. Ни у кого не возникло сомнений, что это Анна, больше здесь находиться было некому. Её некогда прекрасное лицо превратилось в бесформенное месиво, а из каждой рваной раны на теле гроздьями выпирали яйцевые капсулы. От этого зрелища по коже пробегал мороз. Боец хотел было высвободить тело из тисков двери, но стоило ему протянуть руку, как грудная клетка женщины судорожно вздымалась. Из её горла вырвался хрип, похожий на шум неисправного насоса; воздух со свистом выходил сквозь прорехи в растерзанной шее.
Анна внезапно распахнула глаза. В них ещё теплился безумный, отчаянный огонёк — жажда жизни, вопреки всему. Она с нечеловеческим усилием приподняла руку, тянясь к солдату:
— Кх... кх...
Парень отпрянул в ужасе, едва не сбив с ног Дуань И. Он со стыдом покосился на полковника, а затем вновь перевёл взгляд на Анну. В его глазах читалась лишь бесконечная жалость. Разве можно выжить в таком состоянии? Уж лучше бы смерть пришла быстрее. Анна с трудом скосила глаза на собственное предплечье и увидела, как по нему копошатся мириады белёсых и бурых личинок. Её зрачки расширились от запредельного ужаса. Зайдясь в беззвучном крике, она затрясла рукой, пытаясь стряхнуть нечисть, и в этот миг из её развороченного горла вместе с густой сукровицей выплеснулся ком белых яиц.
Дуань И среагировал мгновенно, за шиворот оттащив остолбеневшего бойца назад. Склизкие капсулы шлёпнулись на пол, брызги крови разлетелись в стороны, но полковник и солдат успели уклониться.
Анна уставилась на них налитыми кровью глазами, полными немого укора и ярости. Вместе с выкашлянной кладкой из её рта хлынула тёмная кровь. Под тяжёлым взглядом Дуань И она затихла и испустила дух. Стоявший рядом боец с трудом сглотнул, подавляя рвотный позыв при виде копошащегося в трупе гнуса.
— Командир Дуань, что делать будем?
— Сжечь. Не трогайте её, пусть горит прямо так, вместе со стульями, — распорядился Дуань И.
Солдат кивнул и кликнул двоих товарищей. Они притащили охапки горючей ветоши и, стараясь не касаться останков, запалили костёр. Зарево в стороне мониторной привлекло внимание остальных, но весть о смерти Анны не вызвала особого сочувствия. Лишь рассказы очевидцев о том, как тело женщины буквально кишело зародышами мутантов, заставляли людей содрогаться. Все лишь радовались, что заразу обнаружили вовремя и испепелили дотла. Лун Чанлинь проспал недолго — очнулся как раз тогда, когда в мониторной занялось пламя. Потирая затылок, он выбрался из кузова, недоумевая, как это его так сморило. Узнав, что Дуань И закончил с телом Анны, Лун Чанлинь лишь кивнул и глухо обронил:
— Ясно.
А затем надолго умолк. — Командир Лун? — в нерешительности позвал его стоящий рядом боец.
Лун Чанлинь отмахнулся и, помедлив несколько секунд, промолвил:
— Пойдём, проводим ребят из первого звена.
Все притихли, осознав, о чём речь. Люди безмолвно стянулись к открытой площадке в дальнем конце парковки. Двенадцать бойцов первого отряда лежали на бетоне в два ровных ряда. Им поправили камуфляж, пригладили волосы, а шлемы аккуратно положили в изголовье. Холодный мертвенный свет люминесцентных ламп заливал всё вокруг, подчёркивая бесстрастное безмолвие этого места. Лун Чанлинь медленно вышел вперёд. Он опустился на одно колено. Его рука, покрытая грубыми оружейными мозолями, на миг дрогнула, но он тут же справился с собой. Сжав кулак и глубоко вдохнув, он принялся один за другим снимать с шей павших товарищей серебряные цепочки. Он крепко сжимал их в ладони, прежде чем спрятать во внутренний нагрудный карман. На каждой серебряной пластинке был выбит личный, уникальный номер — всё, что осталось от человека.
Когда вспыхнуло пламя, парковку озарило тёплое янтарное зарево. Выжившие стояли плотным кольцом вокруг костра, отдавая последнюю дань уважения погибшим. Лишь когда огонь начал затухать, Лун Чанлинь шумно выдохнул, нарушая тишину, и обернулся к отряду: — Всем отдыхать до завтра. Он обвёл людей тяжёлым взглядом и отчеканил:
— Завтра в этот же час мы выступаем! Мы вернём себе Линьду!
— Есть, командир Лун! — в едином порыве отозвалась сотня бойцов, вытянувшись в струнку.
За стенами парковки занимался рассвет. Заражённые, что сползлись на запах живой плоти к железным воротам, начали медленно рассеиваться, ища спасения от солнца в густых тенях зданий. Город замер. Улицы были пустынны, и лишь редкие признаки жизни пробивались сквозь общее дыхание упадка. В жилых домах кто-то осторожно приоткрывал створку окна, затравленно озираясь, и тут же поспешно скрывался в глубине квартиры.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/20672/2105161
