Спустились очередные сумерки. Прошли ровно сутки с того часа, как Дуань И был ранен, и лагерь замер в напряжённом ожидании. Парковка, запертая тяжёлыми стальными воротами, превратилась в огромное замкнутое пространство, где воздух циркулировал лишь через несколько узких вентиляционных отдушин. Чэн Шэн не смыкал глаз без малого тридцать часов; лицо его осунулось, под глазами залегли глубокие тени изнеможения.
— Доктор, прилегли бы вы, — подал голос Линь Цянь. — Мы на страже, ворота на засове, так что всё под контролем.
Чэн Шэн перевёл взгляд на Дуань И. Тот, не тратя лишних слов, присел и, подхватив профессора вместе с его инвалидным креслом, затащил в кузов грузовика.
— Отдохни немного, — негромко промолвил полковник. — Побудем здесь ещё день и двинемся в путь.
Чэн Шэн и впрямь был на пределе. Он лишь устало потёр переносицу и согласно кивнул. Дуань И молча наблюдал, как доктор, свернувшись в кресле, проваливается в сон. Дождавшись, когда дыхание Чэн Шэна станет ровным, он спрыгнул на бетонный пол и вполголоса скомандовал Линь Цяню и Сюй Ин:
— Если запахнет жареным — немедленно задраивайте кузов. Оставайтесь внутри и защищайте его.
— Есть, командир! — в один голос отозвались бойцы.
Лун Чанлинь поманил Дуань И рукой. Тот подошёл к наставнику:
— Что такое, Лун-дуй? Есть новости?
— Пока тихо. Просто любопытство разбирает, — Лун Чанлинь увёл его в более уединённый угол. — Помнишь, малец тот давеча обмолвился, мол, «кому-то это удалось»? Это он про тебя, что ли? Что там за дела?
Старый вояка ещё во время сеанса связи заметил, как Дуань И порывался что-то продемонстрировать, но был остановлен резким жестом Чэн Шэна.
— Считай это своего рода физическим усилением, — ответил Дуань И. Встретившись с исполненным простого любопытства взглядом Лун Чанлиня, он помедлил, а затем указал на ближайшую стену:
— Ну, вроде этого.
Не успел Лун Чанлинь и глазом моргнуть, как Дуань И нанёс удар — молниеносный и выверенный. В миг замаха он ощутил, как кости под кожей удлиняются и заостряются, а кулак обволакивает густая белоснежная шерсть, прилегающая так плотно, словно мелкая чешуя, — идеальный амортизатор. Метаморфоза заняла доли секунды и исчезла так же стремительно, стоило ему отвести руку. Раздался глухой, тяжёлый грохот. Дуань И встряхнул кистью. На его коже не осталось ни царапины, ни даже покраснения, зато в бетонной стене зияла вмятина размером с кулак, от которой во все стороны разбежалась паутина трещин. Лун Чанлинь вытаращил глаза. Он даже не успел разглядеть само движение — настолько невероятной была скорость. О том, чтобы заметить изменения на кулаке, не шло и речи.
осталось ни царапины, ни даже покраснения, зато в бетонной стене зияла вмятина размером с кулак, от которой во все стороны разбежалась паутина трещин. Лун Чанлинь вытаращил глаза. Он даже не успел разглядеть само движение — настолько невероятной была скорость. О том, чтобы заметить изменения на кулаке, не шло и речи.
Он шумно выдохнул, во все глаза глядя на Дуань И:
— Ну и силища... Ты теперь вроде Геракла?
Дуань И усмехнулся, не вдаваясь в подробности:
— Вроде того.
Лун Чанлинь хлопнул его по плечу. Больше он ни о чём не спрашивал, лишь предостерёг:
— Профессор не зря не дал тебе светиться перед камерой. У него на то свои соображения.
Он замолчал, окинул взглядом парковку и, убедившись, что их никто не подслушивает, продолжил вполголоса:
— Поговаривают, в Институте группа спецов вовсю ставила опыты на людях. Дыма без огня не бывает. Доктор наверняка что-то знает, потому и не даёт тебе высовываться. Будь осторожен, не афишируй свои таланты, не ровен час — привлечёшь ненужное внимание.
Лун Чанлинь отхлебнул воды и потянул Дуань И прочь от разбитой стены.
— С моей стороны — могила. Никому не сболтну.
— Понимаю. Спасибо, Лун-дуй, — отозвался Дуань И.
Они вернулись к лагерю. Тяжёлые грузовики замерли, образовав плотное кольцо вокруг машины, где спал Чэн Шэн.
— Какая на редкость спокойная ночь, — обронил кто-то из солдат.
Его тут же поддержали: — И не говори. Кто бы мог подумать, что в самом Линьду окажется безопаснее, чем за его пределами.
— Ох и балбесы же вы, — беззлобно выругался Лун Чанлинь, отвесив каждому по лёгкому подзатыльнику. — Хоть сейчас и тихо, ухо держать востро. Всем ясно?
— Так точно, Лун-дуй!
Парковка имела восемь выходов, ведущих к нескольким офисным высоткам наверху. Все они ещё раньше были зачищены группой Дуань И и наглухо забаррикадированы подручными средствами. Теперь же Лун Чанлинь распределил своих людей по звеньям, выставив караулы у каждой точки: любая попытка прорваться внутрь была бы замечена мгновенно. Однако до сих пор всё оставалось тихим. Ночь выдалась пугающе, запредельно спокойной. Дуань И едва заметно сдвинул брови. Лун Чанлинь, уловив перемену в его лице, замялся:
— Что не так?
— Эта тишина... она неестественна. И это тревожит, — кратко изложил свои опасения полковник.
Лун Чанлинь поджал губы. И впрямь. Вот только они были заперты под землёй и не имели ни малейшего представления о том, что творится снаружи.
— Лишь бы не вышло как вчера, когда на нас попёрла целая туча этой мошкары, — подал голос один из бойцов. — Что это вообще было? Твари размером с ладонь! Саранча, что ли?
— Тараканы, поди. Слыхал я, на юге они до неприличия огромные, — отозвался другой.
— Жуть берёт...
Линь Цянь лишь криво усмехнулся. Как коренной южанин, он мог подтвердить: даже в его краях тараканы до таких размеров не дорастали. Как выразился доктор — эволюция, мать её.
— А как вы вообще на них нарвались? — полюбопытствовал Линь Цянь.
— Да чёрт его знает... — боец поскрёб затылок. — Может, раздавил кто одного. Тот ещё странный был: крылья так и переливались всеми цветами радуги, сам мелкий, совсем не чета тем, что на нас потом накинулись.
Они тогда все сгрудились поглазеть на диковинку, гадая, что это за новый вид, но времени на изучение им не дали: туча насекомых обрушилась на них невесть откуда, застилая свет.
— Та особь, которую вы прихлопнули, вероятно, была Омегой. Аналог матки в муравейнике, — раздался голос Чэн Шэна. Он уже проснулся и теперь выкатывался из глубин кузова на своём электрокресле. — А в стае, что атаковала вас, наверняка заправлял Альфа.
— Профессор, вы о чём вообще? — недоумённо захлопал глазами кто-нибудь из солдат.
— Это как вожак в волчьей стае, чей авторитет незыблем. Стая подчиняется только его сигналам. Таких особей в науке мы именуем Альфами, — изложил Чэн Шэн. — Подобные исследования проводились давно, и они подтверждают: в большинстве биологических видов существует иерархия с Альфой во главе.
— Омега же в популяции несёт единственную и незаменимую функцию — воспроизводство. Стоит Омеге подвергнуться нападению, как весь вид впадает в неистовство, стремясь отомстить. Разумеется, не у всех видов есть такие Омеги, — Чэн Шэн обвёл взглядом притихших бойцов. — Но та тварь, которую вы вчера раздавили, судя по всему, была именно такой.
На мгновение воцарилась гробовая тишина, пока кто-то не пробормотал упавшим голосом:
— Так это была... месть? И что, они могут вернуться?
— Зависит от того, сможет ли Альфа снова взять ваш след по запаху, — промолвил Чэн Шэн. — Гарантировать ничего не могу.
— ...
Дуань И подошёл к нему, перехватил ручки кресла и вполголоса осведомился:
— Почему так мало поспал?
— Достаточно, — отрезал Чэн Шэн.
Он выпустил изо рта облачко пара и, вперившись взглядом в Дуань И, тихо добавил:
— Температура снова резко упала.
Сам Дуань И холода почти не ощущал — гены древнего зверя сделали его тело невосприимчивым к температурным скачкам. Он нахмурился и накрыл ладонь Чэн Шэна своей. Кожа доктора была ледяной, разительно отличаясь от жара, исходившего от полковника. На парковке разожгли несколько костров, чтобы хоть как-то согреться. Большинство людей в отряде Лун Чанлиня привыкли к суровым условиям, их выносливость была выше, чем у обывателей. Несмотря на застывшие конечности, они терпели, не обладая такой чувствительностью, как Чэн Шэн.
— Такой холод пока не несёт прямой угрозы. Но при понижении температуры заражённые существа обычно становятся активнее, а здесь... здесь подозрительно тихо, — понизив голос, прошептал Чэн Шэн на ухо Дуань И.
Тот лишь глухо отозвался — они и сами это заметили. Чэн Шэн не стал говорить о другом: в его голове то и дело возникал какой-то звук. Неясный, неразборчивый, но в глубине души он чувствовал, что этот шум ему знаком. Этому странному ощущению он не мог найти логичного объяснения и не знал, как описать его Дуань И, но тревога внутри него разрасталась, словно метастазы.
— Все входы и выходы под охраной. Если что-то шевельнётся, мы узнаем первыми, — Лун Чанлинь подошёл к ним, понимая, что гложет полковника и доктора. — Я знаю, что обстановка странная, но мы выставили лучшую оборону, какую только могли. Мы успеем среагировать...
— Все входы? — бесцеремонно перебил его Чэн Шэн.
Лун Чанлинь опешил, но подтвердил: — Да, абсолютно все.
И тут Чэн Шэн наконец понял, что именно не давало ему покоя. Он резко вскинул голову, уставившись в черноту вентиляционных шахт, прикрытых железными решётками. Он поднял руку, указывая вверх. Его голос, холодный и колкий, словно снежинка, упавшая за шиворот, заставил всех вздрогнуть от внезапного озноба.
колкий, словно снежинка, упавшая за шиворот, заставил всех вздрогнуть от внезапного озноба.
— А как быть с этим? — спросил он.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/20672/2105092
