Чэн Шэн жил на двадцать восьмом этаже — под самой крышей, к которой прилагалась небольшая терраса. Лестница наверх находилась прямо в квартире и представляла собой пологий пандус.
Террасу Чэн Шэн заварил железными решётками наглухо, даже сверху соорудил перекрытие из прутьев и защитных панелей. Получилось нечто вроде стальной клетки. На всякий случай он оставил потайную калитку, через которую можно было выбраться к пожарному выходу. Но без инвалидного кресла он был беспомощен, так что этот путь оставался самым крайним вариантом.
Чэн Шэн провёл ревизию припасов. Лихорадочные закупки принесли плоды: одних только галет и армейских пайков у него скопилось не меньше двух ящиков — провизии, которой хватило бы небольшой группе на целый месяц. Имелся даже компактный генератор: если город погрузится во тьму, у него останется резервный источник энергии. Чэн Шэн щёлкнул выключателем телевизора. По всем каналам крутили экстренные выпуски новостей. Линьцзин, бойня в больнице Дицзина, заторы на трассах... Скрывать правду более не имело смысла.
— «Просим всех жителей проявлять бдительность. При любом случае нападения или неадекватного поведения немедленно звоните на горячую линию 95951», — вещала диктор.
Её коллега в кадре выглядел скверно: осунувшееся бледное лицо, лихорадочный блеск в глазах. Секунду спустя он, не выдержав, рухнул прямо на стол. Женщина оторопела и, вскочив с места, бросилась к нему:
— У него жар, он весь горит! Срочно вызывайте скорую!
Подбежали сотрудники студии. Один из них попытался приподнять мужчину, но вдруг замер, и лицо его исказилось. Он вскинул взгляд на ведущую:
— Сестрица Цяо, гляньте...
На руке мужчины виднелся крошечный след от укуса. Кожа вокруг него налилась багровым и заметно вздулась.
Дикторша, всегда такая собранная и волевая в эфире, впервые выказала неприкрытый страх. Она не проронила ни слова, лишь медленно пятилась прочь, увеличивая дистанцию.
— Сестрица Цяо, что делать-то? — шепнул работник, сглатывая ком в горле.
Ответа не последовало — упавший внезапно пришёл в себя. Он распахнул глаза и медленно поднялся на ноги. Казалось, ему полегчало. Сотрудник облегчённо выдохнул. Но в следующее мгновение мужчина, пошатываясь, набросился на ведущую. Под её истошный визг он впился зубами в её шею, вырывая кусок плоти.
— Вырубайте эфир! Живо! — гаркнул кто-то в студии, но до трансляции уже никому не было дела. Люди в панике ломанулись к выходу, превращая аппаратную в кипящий котёл хаоса.
Чэн Шэн выключил телевизор и больше не смотрел. Одни мутировали за считаные минуты, другим требовались часы. Почему? Чэн Шэн терялся в догадках. Будь у него лаборатория для вскрытий, он бы разобрался за пару часов. Доктор с досадой вздохнул. Вскоре за дверью послышался грохот — соседи в спешке покидали квартиру.
— Живее, жена! — подгонял мужчина. — Сначала в магазин, надо хоть чем-то закупиться.
— Да иду я, иду! Не зуди, пакеты беру.
— А ведь калека за стенкой прав оказался. Знал бы, послушал его, хоть припасов бы набрал.
— Думаешь, он заранее прознал? Ты глянь, что он у двери наворотил. Решётка под током?
— Да какая разница! Пусть хоть в бункер закроется, если эти мертвяки из новостей придут, разве хромой сможет удрать?
— И то верно. Ты видел, что в новостях показывали? Вылитые живые мертвецы.
— Кончай болтать, выходи. Затаримся и за сыном. Уедем из города.
— Из города? Куда?
— В Дицзин. В столице всегда безопаснее.
— Как скажешь.
Чэн Шэн слышал каждое слово. Он лишь криво усмехнулся, глядя на свои ноги. Калека, значит. Он потянулся к двери и отодвинул заслонку смотрового окошка. Супруги вздрогнули, наткнувшись на его ледяной взгляд. На лицах проступило неловкое замешательство.
— Дицзин пал первым. Соваться туда верная смерть, — отчеканил он и с резким щелчком закрыл заслонку.
Своё предупреждение он озвучил, долг совести исполнил. А что до «калеки» — если бы Чэн Шэн принимал такие слова близко к сердцу, он бы давно зачах от обиды, а не стал самым молодым в стране двойным доктором наук — по палеобиологии и вирусологии. Соседи переглянулись.
— ...Так что, едем в Дицзин? — неуверенно спросила женщина. Мужчина стиснул зубы: — Едем. Он не из столицы, откуда ему знать? Мой брат там охранником в институте работает, говорит, это одно из самых защищённых мест в стране. У него и пересидим.
Чэн Шэн за дверью лишь хмыкнул. Что ж, оставалось только пожелать им доброго пути до Дицзина.
***
В ту же ночь те, кто поумнее, начали покидать город. Машины нескончаемым потоком хлынули на скоростные трассы. Остальные же брали штурмом супермаркеты. Вода и еда исчезали с полок в мгновение ока; на парковках уже вовсю орудовали грабители с бейсбольными битами. Как и предсказывал Дуань И, паника превратила общественный порядок в труху. Чэн Шэн подкатил кресло к панорамному окну. Внизу, среди россыпи огней, люди и машины казались крошечными муравьями. Но он видел всё: вот какой-то тип взмахнул дубинкой, вдребезги разнося витрину лавчонки. Доктор нахмурился. Он никогда не видел так далеко и так ясно. Развернувшись, он направился в ванную и вперился в зеркало. При обычном свет его глаза казались почти чёрными, но сейчас в самой глубине зрачков проступил едва заметный багряный отблеск.
Чэн Шэн коснулся пальцами висков. Он вспомнил вчерашний жар и распирающую боль — всё это было сосредоточено именно здесь. Орбитофронтальная кора. В любой теории эволюции мозга ключевая роль отводится таламусу и миндалевидному телу, а орбитофронтальная кора... она принимает прямые сигналы от этих структур. Чэн Шэн не мог точно сказать, что значил тот ночной приступ, но пока всё указывало на добрый знак. Его чувства обострились, словно организм проходил через некую «эволюцию», адаптируясь к новой, враждебной среде ради выживания.
Он открыл ноутбук и сделал запись: «2 сентября. До предсказанной вспышки — сутки. Растения эволюционировали, обзаведясь металлическими зазубринами для самозащиты. Неясно, виноват ли в этом тот же вирус. Я тоже меняюсь». Закрыв крышку, он спрятал блокнот под подушку. На следующий день Чэн Шэн долго не открывал глаз, хотя проснулся уже давно. Он просто не мог пошевелиться. В его сознании бурлили неистовые потоки данных, словно перекраивая разум в
подобие суперкомпьютера. Чэн Шэн не поддавался панике и не сопротивлялся — напротив, с холодным любопытством и предвкушением он ждал, чем закончится эта трансформация.
Наконец, в вязком мареве перед его внутренним взором всплыло число: 365. Следом оно сменилось строкой обратного отсчёта: 07:59:59. Сила, сковывавшая его и погружавшая в хаос, мгновенно испарилась. Чэн Шэн резко распахнул веки. Он догадался: это время — не что иное, как вычисленный его обновлённым мозгом момент начала глобальной вспышки, основанный на всех имеющихся данных о вирусе. Эволюция разума сделала сложные прогнозы пугающе простыми и наглядными. Был ли он прав насчёт «мозговой эволюции» или нет — сейчас это не имело значения.
«Осталось меньше восьми часов», — пронеслось в голове.
Тут же зазвонил будильник. Чэн Шэн вспомнил, что сегодня у него ранняя лекция. Взглянув на тикающие в уме цифры, он решил, что это время дано ему свыше — как последний шанс предупредить студентов. Он оделся: строгая однотонная рубашка, идеально сидящие брюки и начищенные оксфорды, которые служили лишь для завершения образа. Всё как обычно. Никаких внешних признаков того, что мир стоит на краю пропасти. Улицы пустовали — возможно, из-за раннего часа. У входа в разгромленную ночью лавку дежурила патрульная машина. В университете жизнь ещё теплилась: большинство иногородних студентов, живущих в общежитиях, и не подозревали о том, как стремительно меняется реальность за забором кампуса.
В восемь двадцать утра Чэн Шэн сбросил на аудиторию информационную бомбу. Те, кто поверил, тут же бросились паковать вещи и прогуливать пары, чтобы успеть домой. Остальные же сочли это очередной безумной теорией профессора. В конце концов, его гипотеза о пробуждении древних генов и так была за гранью здравого смысла, так что нынешнее «пророчество» вполне укладывалось в его репутацию эксцентричного гения.
Чэн Шэн не настаивал. Смерть в ясном сознании ничем не лучше смерти в неведении.
— Профессор! — одна из студенток догнала его в коридоре. — Если вирус превращает людей в тех монстров... значит ли это, согласно теории природного равновесия, что и обычные люди начнут эволюционировать, чтобы выжить?
Чэн Шэн притормозил кресло и посмотрел на девушку в очках: — Да. Земле нужен баланс. Вирус явился потому, что человечество этот баланс нарушило.
— И... каждый сможет измениться? Какими мы станем?
— В генах каждого заложены клетки, способные к трансформации. Нужно лишь дать им толчок.
— А что будет с теми, кто не сможет?
Чэн Шэн взглянул на юное, полное жизни лицо. — Скоро вы сами увидите ответ, — он опустил взгляд и покатил прочь.
Обратный отсчёт: 04:29:59.
Когда Чэн Шэн покидал кампус, наступил полдень. На дорогах стало тесно. У заправок выстроились бесконечные вереницы машин, хвосты которых скрывались за поворотами кварталов. Люди бежали из города, надеясь найти спасение в столице. Чэн Шэн скользил взглядом по лицам в толпе, и в его мозгу мгновенно всплыл точный расчёт: лишь четырнадцать процентов из них доберутся до Дицзина живыми. А станет ли столица для них спасением — большой вопрос. Доктор тяжело выдохнул. До обнуления счётчика оставалось ещё немного времени, и он решил заглянуть в магазин за провизией. Ему нужны были кофеин и сахар — всё, что поможет мозгу работать на пределе. В супермаркете царило безумие. Двое мужчин сцепились из-за мешка риса, охрана не справлялась с напором. Самые ушлые просто набивали тележки и неслись к выходу, не глядя на кассы.
То, что искал Чэн Шэн, не входило в список товаров первой необходимости, так что конкуренция была невелика, но всё же была. Когда чья-то рука в очередной раз выхватила у него из-под носа плитку шоколада, Чэн Шэн с ледяным спокойствием поднял голову.
Перед ним стоял тип с лицом, густо усыпанным омерзительными бородавками. Встретившись с холодным взглядом доктора, рябой осклабился, обнажив гнилые жёлтые зубы:
— Ты, калека, куда за жратвой лезешь? Если эти твари нагрянут, такой мусор, как ты, и шагу ступить не успеет. Переводить на тебя продукты — только добро зря изводить.
Чэн Шэн лишь дёрнул уголком рта. Не тратя слов на ничтожество, он развернул кресло. Но проезжая мимо стеллажа, он незаметно нажал кнопку на подлокотнике. Из правой части колеса мгновенно выдвинулся стальной штырь — ровно настолько, чтобы поддеть край полки. Тяжёлый стеллаж накренился и рухнул прямо на обидчика. Рябой взвыл, пытаясь удержать конструкцию, но гора шоколада и жестяных банок с закусками с грохотом погребла его под собой. Пока он в панике отпихивал от себя товар, Чэн Шэн уже убрал штырь и неспешно удалялся, по пути прихватив несколько упаковок батончиков, упавших прямо ему в руки. Да, ноги были его слабым местом. Но даже в одиночку он планировал прожить дольше большинства этих «здоровых» обывателей. Как добропорядочный гражданин, Чэн Шэн пристроился в хвост длинной очереди к кассе.
— Нашёл тебя, гнида... Это ты подстроил, сучий потрох?! — за спиной раздался хриплый, сочащийся злобой голос.
Чэн Шэн, повинуясь чутью, резко сдал назад на полметра, и нога нападавшего лишь рассекла воздух там, где мгновение назад была его спина. Рябой, собиравшийся было сбежать с добычей, заприметил инвалидное кресло у касс. Ярость вспыхнула с новой силой: полки сами по себе не падают, это точно дело рук этого хромого! Промахнувшись, он взбесился ещё сильнее:
— Шустрый какой! Думаешь, вечно будешь уворачиваться?
Лицо Чэн Шэна окаменело. Пальцы скользнули к внутренней кнопке на правом подлокотнике. Там скрывалась кассета с наэлектризованными иглами — их было несколько десятков, и одной хватило бы, чтобы парализовать взрослого мужчину. Чэн Шэн не собирался терпеть унижения. Стоит этому бородавчатому сделать ещё шаг... Рябой двинулся на него, занося кулак. Но прежде чем Чэн Шэн успел нажать на спуск, из-за спины нападавшего метнулась мощная рука и мёртвой хваткой вцепилась ему в горло. Лицо рябого мгновенно налилось багровым. Он отчаянно забил руками по железному предплечью, ноги его в панике засучили по полу. Смерть вцепилась в него железной хваткой.
— Пу-у... сти... — прохрипел он, задыхаясь.
Чэн Шэн перевёл взгляд на спасителя. Мужчина в камуфляжной футболке был на голову выше рябого. Мышцы на его руках перекатывались под кожей, вздувшиеся вены красноречиво говорили о том, что вырваться из этого захвата невозможно. Чэн Шэн расслабился. Это был Дуань И. Полковник был вооружён до зубов: за спиной винтовка в половину человеческого роста, на поясе — внушительный армейский нож. Он был с головы до ног покрыт пылью и засохшей кровью, а от его фигуры веяло такой мощью, что окружающие невольно попятились, освобождая пространство.
Дуань И с холодным презрением взирал на свою жертву. Прошло всего несколько секунд, и рябой, закатив глаза, обмяк, пуская слюну. Полковник брезгливо разжал пальцы, и тело мешком рухнуло на пол. Он подошёл к Чэн Шэну и опустился на одно колено. Накрыв своей ладонью ледяные пальцы доктора, всё ещё лежавшие на кнопке, Дуань И посмотрел ему в глаза. В его взгляде промелькнула тень тепла:
— Нашёл тебя.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/20672/2085928
