— Ну так что, надумал? Или выкладываешь арендную плату прямо сейчас, или идёшь к господину Сюю в любовники…
Едва сознание вернулось к Нин Юньи, как эти слова больно ударили по ушам.
Он медленно опустил веки, а затем разомкнул их вновь. Взгляд, поначалу смущённый и туманный, мгновенно сделался острым и холодным: в голове стремительно укладывались и переплетались два пласта совершенно чуждых друг другу воспоминаний.
Один принадлежал ему самому, второй — прежнему хозяину этого тела.
— По мне, так тебе богу молиться надо, что господин Сюй вообще на тебя зарится, — сокрушался домовладелец. — Он у нас человек зажиточный, известная личность в округе! Ты, конечно, собой хорош, да только с обузой на руках.
— Поговаривают, ты и сам не знаешь, от кого этого щенка нагулял! Да ещё и болезненный он у тебя. На лечение столько спустить придётся — с ума сойти! Ты за жильё-то расплатиться не в состоянии, а на лекарей где деньги возьмёшь?
— Господин Сюй прямо сказал: пойдёшь к нему в содержанки — он и тебя, и твоего безродного заморыша содержать будет. Где ты ещё такую манну небесную сыщешь?
Визгливый, въедливый голос неприятно резал слух. Нин Юньи вскинул взор, и от этого ледяного, пронзительного взгляда домовладелец поперхнулся собственной слюной, будто его схватили за горло. Слова застряли у него в гортани.
В этот момент у сидевшего подле него пожилого мужчины окончательно лопнуло терпение. Обведя тонкую фигуру Нин Юньи липким, похотливым взглядом, он сально облизнулся:
— Чего языком попусту мести? Забирайте его!
Едва прозвучал приказ, как четверо дюжих телохранителей шагнули вперёд, протягивая руки, чтобы сгрести юношу.
Домовладелец лишь тяжело вздохнул. Передавали же этому дураку: уступи, подчинись! А теперь мало того, что в любовники силой утащат, так господин Сюй ещё и от ублюдка откажется. Малыш-то последние дни совсем занемог, а без присмотра и дня не протянет — подохнет.
Однако в следующее мгновение домовладелец обомлел, уставившись перед собой вытаращенными от изумления глазами.
Он даже не понял, как это произошло. Высокий, под завязку накачанный модификациями наёмник не успел даже пальцем коснуться бледного, щуплого юноши, как с грохотом отлетел назад от короткого, молниеносного удара ноги.
Отлетел?!
От такого зрелища даже господин Сюй выпрямился на стуле. Лицо его налилось дурной кровью, а прищуренный взгляд стал цепким и настороженным.
Нин Юньи не стал терять ни секунды. Едва отправив в полёт первого нападавшего, он едва заметно повел головой, разминая затекшую шею. В суставах суховато хрустнуло. Собирая в кулаке капли духовной энергии, он выбросил руку навстречу второму верзиле.
Тот даже замахнуться не успел. Мощнейший импульс сшиб наёмника с ног, отбросив на несколько метров ровно в дверной косяк подле господина Сюя.
С глухим ударом тот сполз на пол, судорожно тряхнул головой и уткнулся лицом в порог. Больше он не шевелился.
Оставшиеся двое телохранителей, поймав на себе ледяной, не сулящий ничего хорошего взгляд Нин Юньи, синхронно попятились.
Нин Юньи замер посреди комнаты. Наклонив голову, он с откровенной насмешкой воззрился на побледневшего Сюя:
— Ну что, продолжим? И сколько же тебе отвалили за то, чтобы ты меня с дерьмом смешал? В любовники меня прочишь... А харя не треснет?
Толстые щёки господина Сюя нервно задергались. Он явно не ожидал, что мальчишка раскусит чужой замысел.
А ведь заказчик ставил простую задачу: высокомерный и избалованный молодой господин семьи Нин должен загнить и сдохнуть на этой Планете-мусорке. И чем мучительнее будет его конец, тем лучше.
У Сюя изощрённых способов хватало с избытком. Учитывая красоту Юньи, тот мог бы устроить ему настоящий ад на земле.
Да вот только наниматель наврал с три короба! Заверял, будто младший Нин — никчёмная пустышка, способная лишь сопли мотать, а тот одним махом уложил двоих наёмников ранга D!
Лицо Сюя изменилось несколько раз. Наконец он неопределённо взмахнул рукой, приказывая выжившим охранникам отступить, встал и натянуто улыбнулся:
— Досадное недоразумение, господин Нин. Коли вы против, я настаивать не стану. Прошу прощения за беспокойство.
Пока не прояснит ситуацию с заказчиком, рисковать собственной шкурой Сюй не собирался. Куш кушем, а голова дороже.
Стоило господину Сюю со свитой удалиться, как домовладелец, судорожно прижавшись спиной к стене у самого выхода, пролепетал:
— Я... я ведь из лучших побуждений...
Нин Юньи смерил его тяжёлым, давящим взглядом:
— Срок аренды истекает через три дня. До тех пор не попадайся мне на глаза. Вон.
Хозяин жилья затрясся всем телом, закивал как заведенный и начал бочком пробираться к двери, опасаясь, что его тоже отправят в бреющий полёт.
Едва за ним захлопнулась дверь, Нин Юньи качнулся и сплюнул на пол сгусток запекшейся крови.
Тело прежнего владельца было истощено до предела. Чтобы уложить наёмников одним ударом, пришлось насильно выжать остатки культивации.
К счастью, внезапность сыграла свою роль, и трусливый Сюй сбежал. Но это лишь временная передышка. Стоит ему связаться с заказчиком и понять, что перед ним был блеф, он вернётся.
Впрочем, Нин Юньи это ничуть не пугало.
Прежний Нин Юньи не обладал и каплей духовной силы, а потому был абсолютно беззащитен. Но нынешний — совсем иное дело. Бывший Глава секты, достигавший вершин боевых искусств, он перед смертью практически не знал себе равных.
И хотя обстоятельства собственной гибели пока выпадали из памяти, главное оставалось при нём: глубокая связь с духовными энергиями.
Не теряя времени, пока истощённое тело окончательно не отказало, он опустился на пол и скрестил ноги в медитативной позе. Разреженный, едва уловимый в этом мире эфир, повинуясь его воле, устремился внутрь, наполняя каналы и распределяясь по суставам и органам.
Спустя некоторое время Нин Юньи открыл глаза. Мертвенная бледность сошла с лица, хотя до полного выздоровления было ещё далеко.
Он раскрыл ладонь, пробуя задействовать Пространство Горчичного Зёрнышка, но привычная магическая обитель не откликнулась.
Юньи нахмурился: то ли сил не хватало, то ли сокровища остались в прежнем мире... Но тут взгляд зацепился за бледную метку на внутренней стороне запястья. В памяти всплыло давнее воспоминание. Он осторожно коснулся родинки — и окружение мгновенно преобразилось.
Перед ним раскинулись необъятные залы двухэтажного особняка, забитые до отказа всевозможными припасами. Вся эта роскошь осталась ещё с его запредельно далёкой, позапрошлой жизни.
Тогда, будучи богатым наследником, он неожиданно обрёл карманное измерение. Решив, что на пороге зомби-апокалипсис, парень с упоением ринулся скупать всё подряд.
Конец света так и не наступил — зато его самого занесло в мир бессмертных культиваторов.
Из глубины жилого блока донёсся едва слышный шорох. Нин Юньи встряхнулся и направился на звук.
Арендное жильё представляло собой отслуживший свой срок небольшой космический катер, переоборудованный под куцую квартиру из одной комнаты и крошечного холла.
Застыв у порога спальни, Нин Юньи почувствовал, как к горлу подступает ком. Внутри лежал ребёнок... родное дитя прежнего хозяина тела.
«За сотни лет в мире культивации никто так и не смог додуматься, как мужику родить человека, а в этой вашей межзвёздной эре — пожалуйста! И родителем, чёрт побери, оказался именно я!»
Суровый гетеросексуал до мозга костей, в прошлом — непревзойдённый мастер древнего рукопашного боя, Нин Юньи ощущал глубокое шоковое оцепенение. Однако вспомнил про немощного малыша и переступил порог.
Спаленка оказалась настолько тесной, что туда еле вмещалась одиночная койка. Сделав пару шагов, Юньи склонился над ней. Под тонким пледом угадывался совсем крошечный бугорок.
«Опять обратился...»
Стараясь не шуметь, он осторожно отгнул край покрывала. В углу, свернувшись калачиком, лежал мохнатый комочек размером не больше ладони. Угольно-чёрный, пышный — не присмотришься, примешь за кунжутный шарик.
То ли от страха, то ли от жара Мяу-малыш дрожал во сне, беспрестанно вздрагивая всем своим пушистым тельцем. Сердце сжималось от жалости при одном взгляде на него.
Нин Юньи тихо вздохнул и бережно подхватил кроху на руки. Ощутив родное тепло, Маленький котик не проснулся, а лишь доверчиво ткнулся носиком в ладонь.
Почувствовав, что тельце слишком горячее, Юньи раскрыл пальцы и направил внутрь малыша тонкую нить только что собранной духовной энергии. Светоносный поток мягко протёк по жилкам, снимая боль и сбивая лихорадку. Дрожь унялась, и котёнок погрузился в глубокий, безмятежный сон.
Лишь после этого Нин Юньи уложил его обратно, оставив снаружи только милую ушастую мордочку, долго молча разглядывал сына и лишь затем тихо вышел.
Желудок отозвался требовательным урчанием: короткая стычка сожрала последние силы. Нин Юньи подошёл к единственному в комнате столу, где сиротливо ютилась полупустая коробка с Питательным раствором.
Оставалось всего несколько ампул — весь суточный паёк на двоих на ближайшие три дня.
И их единственное достояние.
Полгода назад, когда в семье Нин разразилась катастрофа, прежний владелец тела бежал на эту Планету-мусорку вместе с младенцем. Сопровождал его давний приятель и ухажёр, якобы порвавший с собственным родом ради защиты любимого.
А неделю назад этот «верный друг», окончательно втёршись в доверие, обчистил беглецов до нитки, приграбив все ценности и имевшиеся на счету звёздные монеты.
А дальше началась травля. Сегодняшняя провокация с господином Сюем лишь подтвердила догадки Нин Юньи: за всем этим стоял кукловод.
Нин Юньи поднёс к губам стеклянную тубу. Судя по воспоминаниям, дрянь была редкая, но насколько именно — одолевало любопытство.
Откупоривая флакон, он размышлял, как за три дня скопить денег и убраться из этой трущобы.
На балансе браслета красовался чистый ноль. Срок аренды развалины истекал через семьдесят два часа, после чего их выбросят на улицу. А ведь где-то рядом затаился Сюй...
Юньи активировал терминал: в воздухе развернулась голографическая панель. Засмотревшись на экран, он сделал приличный глоток — и тут же скривился так, будто глотнул помоев. Во рту растеклась склизкая, тошнотворная масса с ни на что не похожим химическим привкусом.
«Что за мерзость?!»
Заблокировав волевым усилием вкусовые рецепторы, он с трудом заставил себя проглотить жижу, после чего спешно выудил из личного пространства сочное красное яблоко и жадно хрустнул им.
Лишь сочтя яблочный сок достаточным нейтрализатором, он перевёл дух.
Мрачным взглядом смерив оставшиеся колбочки с бурой бурдой, Нин Юньи мысленно подвёл итог. Это не просто «невкусно» — это несъедобно!
И тут его озарило. Вот она, жила!
Если мир культиваторов считался скудным на кулинарные изыски, то межзвёздная эпоха оказалась настоящей выжженной пустыней! Для потомственного кулинара из мира смертных это был идеальный шанс сколотить первое состояние.
Впрочем, первым делом следовало сытно накормить себя и ребёнка.
Голографический интерфейс браслета отражал личный идентификатор и список счетов. После бегства с Главной планеты большинство функций заблокировали, но базовый доступ сохранялся.
В виртуальных магазинах без гроша делать было нечего, зато у него имелись собственные, припрятанные запасы.
Нин Юньи подошёл к единственной горелке. Ни кастрюль, ни сковородок в помещении не водилось: прежний хозяин отродясь не готовил. До разгрома рода он рос избалованным барчуком, а в бегах мысли были заняты лишь выживанием, так что питался исключительно растворами.
Извлекая из пространства кухонную утварь, посуду, специи, а также отборный рис, пару спелых томатов и свежие яйца, Нин Юньи удовлетворённо хмыкнул.
Первая трапеза будет простой, но классической — тушёный рис с томатами и яйцом.
Промыв крупу, он поставил казан на огонь, незаметно подпитав пламя духовной силой. С виду обычная горелка теперь выдавала жар, способный разварить зерно за считаные минуты.
На соседнюю конфорку встала сковорода. Войдя в разогретое масло, взбитые яйца пышно вспучились, заскворчали, наполняя убогую рубку забытым, упоительным ароматом жареного белка и жира. Нин Юньи жадно вдохнул. Вот это — еда!
Золотистые, поджаристые ломтики яйца отправились в миску, а в раскалённое масло полетел мелко рубленый чеснок. Стоило ему зазолотиться, как вслед отправились сочные дольки томатов. Выделившийся густой сок закипел, отдавая кислинкой, и Юньи вернул яйца обратно, давая им пропитаться ароматным соусом. Финальный штрих — щепотка свежего зелёного лука. Идеально.
Едва он повернулся, держа в руках отходящую паром глубокую пиалу, как замешкался.
Дверь спальни была приоткрыта. За косяк маленькой лапкой держался совсем крошечный, смоляно-чёрный Мяу-малыш. Из густой шерстки на Юньи уставились изумрудные, широко распахнутые глазки.
У Нин Юньи сладко защемило в груди. До чего же немыслимо милое создание! Неужели таких чудесных котят в этом жестоком веке действительно превращают в холодный Звериный клинок — самое смертоносное оружие Галактики?
http://bllate.org/book/20669/3696100
Готово:
