Густой туман застилал солнце, небо окрасилось в тускло-серый цвет.
В безмолвии полуразрушенных, опустевших улиц вдруг раздался слабый, дрожащий голосок:
— Есть тут кто-нибудь?..
Но ответом ей была тишина.
Когда надежда уже почти угасла, из самой глубины белесой пелены донесся спокойный, чистый женский голос, нарушивший гнетущую тишину:
— Да. Здесь есть люди.
— Я только что была дома. Ничего не делала, просто моргнула — и очутилась здесь.
— Из-за тумана ничего не разобрать, я даже не понимаю, где мы.
— И я тоже! — торопливо подхватила первая девушка. — Я ведь тоже ничего такого не делала... Хотя стойте. Я смотрела сериал. Но я всегда их смотрю! Никогда раньше ничего подобного не случалось!
На вид ей было едва за двадцать: розовый домашний костюм, длинные черные волосы, а в расширенных от ужаса глазах — неприкрытая паника.
— Вот так внезапно оказаться в незнакомом месте... Мы что, попали в какую-то систему? Это что, игра на выживание? Как в романах?
В обычные дни она зачитывалась подобными историями, но становиться героиней смертельной игры в реальности ей совсем не хотелось. Вспомнив, как авторы расписывали ужасы этих выживалок, девушка в розовом костюме до крови закусила губу. Лицо её стало белым как полотно.
Спокойный женский голос отозвался с задумчивостью:
— Не исключено. Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Бай Юйцин.
Она сделала едва заметную паузу и лишь затем продолжила:
— Перед тем как очутиться здесь, я была в командировке в Сюньхае. У меня там осталась куча незаконченной работы, так что мне хочется разобраться со всем этим как можно скорее.
— Туман стоит стеной, — раздался шорох шагов. — Не знаю, связана ли эта хмарь с той, что накрыла Сюньхай, но Бюро по контролю и профилактике загрязнений Сюньхая предупреждало: в городском тумане превышена концентрация заразы. Долго дышать им нельзя. Так что рисковать не стоит.
Судя по звуку, говорившая направилась в сторону испуганной девушки.
— Стоять порознь бессмысленно. Лучше собраться вместе — так безопаснее, да и зацепки искать проще.
— Сестра Бай права, — торопливо закивала Сюнь Фу. — Меня зовут Сюнь Фу. И я только что тоже была в Сюньхае!
Она вдруг осеклась, её глаза лихорадочно блеснули, а в голосе прорезалось волнение:
— Погодите, Сюньхай?.. А вы? Вы тоже оттуда?
— Да, — подал голос мужчина, до этого безмолвно выжидавший в туманной дымке. Видя, что разговор завязался, он решил открыться: — Я Чжао Хунъюн, а рядом моя жена, У Мэй. Сегодня и на работе, и в школах объявили выходной, так что мы сидели дома, помогали сыну с уроками.
Бай Юйцин уже подошла к Сюнь Фу. Услышав его слова, она понимающе кивнула:
— Значит, всех нас объединяет Сюньхай... И здешний туман, скорее всего, столь же опасен.
— Тут есть кто-то еще? — негромко спросила Бай Юйцин, вглядываясь в серую мглу. — Скрываться сейчас глупо. Нам нужно держаться вместе и искать выход. Это единственная возможность вернуться домой.
Клубы тумана лениво колыхались, и в их вязкой белизне смутно проступали зловещие очертания руин, похожие на бледные призраки. На мгновение воцарилась тишина, но вскоре раздался новый голос:
— Мы с братом тоже только что были в Сюньхае.
Тон говорившего был ровным и не по-детски серьезным. Казалось, за этими словами стоял человек невозмутимый и надежный.
Однако у всегда собранной Бай Юйцин дрогнули губы, а Сюнь Фу удивленно уставилась в ту сторону, откуда доносился звук.
Этот на удивление спокойный голос принадлежал ребенку!
***
Всё случилось в мгновение ока.
Один взмах ресниц — и мир вокруг неузнаваемо изменился.
Едва почувствовав под ногами твердую почву, Шан Яньцы даже не стал оглядываться. С трудом подавив панику, он поспешно опустил взгляд на свои руки, где лежал мягкий, пухлый младенец.
На него уставилась совершенно заспанная круглая мордашка.
Малыш Сюй Суйхэ звучно сглотнул молоко и, забавно причмокивая соской, принялся с любопытством вертеть головой.
«Так-так, и что тут у нас происходит?..»
«А где дядя Цзян Минь? Где железная кроватка? И самое главное... где банка со смесью?»
Внутренний монолог пухлого младенца состоял из трех животрепещущих вопросов, но вся трагедия крылась в последнем. Как жить дальше, если заветная банка бесследно исчезла? Как пить молочко?
Уставившись в глухую стену тумана, напоминавшую грязный тюль, маленький карапуз, которого домашние любя называли «коренастым бочонком», помрачнел. В его детской душе росло пугающее осознание: банка со смесью — это основа его вселенной.
Самый главный источник жизненных сил!
[Карапуз в глубокой печали.jpg]
Чтобы хоть немного заглушить это невыносимое горе, малыш сделал еще один внушительный глоток из бутылочки.
Шан Яньцы, ухитрившийся каким-то невероятным образом прочесть всю гамму чувств на мордашке брата, лишь беззвучно вздохнул.
Ну и ладно.
По крайней мере, этот «бочонок» цел и невредим. Раз уж у него хватает забот сокрушаться о пропаже еды, дела точно не так плохи.
Немного успокоившись, хотя на душе по-прежнему скребли кошки, Шан Яньцы покрепче перехватил Сюй Суйхэ и огляделся.
Вязкие белые волны тумана полностью скрывали обзор. Шан Яньцы едва различал то, что находилось в паре метров от него. Мальчик нахмурился.
Постаравшись подавить внезапно возникшее дурное предчувствие, он уже собрался было прошептать брату несколько успокаивающих слов, как вдруг издалека донеслось робкое, дрожащее:
— Есть тут кто-нибудь?..
Шан Яньцы мгновенно напрягся.
Он ласково погладил Сюй Суйхэ по крошечной спинке, не сводя настороженного взгляда с той стороны, откуда донесся шорох.
Вскоре послышался другой голос.
Шан Яньцы замер, ловя каждое слово. Дыхание его сделалось почти неслышным.
Малыш Сюй Суйхэ поочередно переводил свои огромные синие глазенки с густой туманной стены на серьезное лицо брата. Своими пухлыми ручками он крепче прижал к себе бутылочку и не издал ни звука.
Эта тихая покорность растрогала бы любого.
Глядя на пухлые щечки брата, Шан Яньцы почувствовал, как бешено колотится сердце. Странное, горячее тепло разлилось по его телу, смывая липкий страх и наполняя душу решимостью.
Нет, бояться нельзя. Они обязательно выберутся отсюда живыми. Вместе.
Даже если это действительно какая-то жестокая игра, он сделает всё, чтобы защитить своего Малыша Гуая.
Сбережет его. Чего бы это ни стоило.
Взгляд красивого мальчика стал твердым и недетски серьезным. Он внимательно ловил каждое слово, звучащее из тумана, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей.
— Похоже, все мы из Сюньхая... — донесся до него чистый голос Бай Юйцин. — Есть кто-нибудь еще?..
Шан Яньцы ласково провел ладонью по пушистым волосикам брата и, сделав глубокий вдох, звонко крикнул в туман:
— Мы с братом тоже только что были в Сюньхае!
На той стороне мгновенно воцарилось замешательство.
Немного подождав, Шан Яньцы предложил:
— Нам пойти на ваш голос?
— Да... давайте, — после короткой заминки ответила Бай Юйцин, переглянувшись с Сюнь Фу. — Идите сюда.
Вскоре у развалин, где стояла Сюнь Фу, собрались четверо взрослых и двое детей.
Сюнь Фу сперва удивленно уставилась на Шан Яньцы, а затем перевела взгляд на очаровательного круглощекого карапуза у него на руках.
— Какой он у тебя славный, — не выдержала она, расплывшись в улыбке. — Ни слезинки, ведет себя так тихо.
Ну не золотой ли ребенок?
Почуяв, что его хвалят, Сюй Суйхэ мгновенно сощурил свои синие глазки-пуговки, в которых заплясали веселые искорки.
Этот маленький хвастунишка тут же задрал пухлый подбородок и одарил Сюнь Фу такую лучезарную беззубую улыбку, что у той едва не растаяло сердце. Нежно-розовые десны забавно приоткрылись, являя миру вершину младенческого очарования.
— Ой! — пискнула Сюнь Фу, зажимая рот руками от восторга. — До чего же хорошенький!
Даже строгий взгляд Бай Юйцин потеплел, и она согласно кивнула.
Маленький пухляш, купаясь в лучах всеобщего обожания, мысленно задрал нос до небес и вовсю заважничал.
Он уже набрал в грудь воздуха, собираясь продемонстрировать восторженным зрительницам всё богатство своего младенческого лепета, как вдруг в его приоткрытый рот бесцеремонно запихнули бутылочку.
— М-м? — Сюй Суйхэ недоуменно прикусил соску и смешно склонил голову набок.
— Пей давай, Малыш Гуай, а то остынет, — невозмутимо проговорил Шан Яньцы.
С этими словами он как бы невзначай прикрыл брата полой куртки, укрывая от излишне любопытных глаз.
Сюй Суйхэ уловил скрытую тревогу в жесте брата. Захлопав пушистыми ресничками, он послушно примолк и принялся прилежно сосать теплое молоко.
— Какой сообразительный кроха, — с улыбкой обратилась к ним У Мэй, супруга Чжао Хунъюна. — А сколько ему? Мой сын в его возрасте только спал да молчал, совсем не такой шустрый был.
Шан Яньцы, который во время недавней сцены краем глаза внимательно следил за супружеской парой, ничем не выдал своего напряжения. Спокойно, словно обычный подросток, он ответил:
— Скоро три месяца. Он у нас с самого рождения тянется к людям. Настоящий болтун.
— Ну, все дети в этом возрасте любят лопотать, — добродушно подхватила Сюнь Фу, не сводя глаз с младенца. — Но твой брат всё равно просто чудо. Сколько видела малышей — все вечно капризничают, а этот просто прелесть.
Эта простая, лишенная тревоги беседа заметно разрядила гнетущую обстановку. Вязкий, колышущийся вокруг серо-белый туман уже не казался собравшимся настолько зловещим.
— Знаете, раз уж за всё это время мы не услышали никакого «голоса системы» и нам не выдали никаких заданий, версия со смертельной игрой отпадает, — рассудила Сюнь Фу, и ее лицо наконец восстановило здоровый цвет. — С другой стороны... кроме чертовщины из фантастических книжек, я просто не могу представить, что еще способно в один миг перенести нас из Сюньхая в эти дебри.
Шан Яньцы задумался.
«Мы с Малышом Гуаем...»
В глубине его глаз промелькнула тень тревоги.
Их тайна должна остаться тайной. О ней нельзя рассказывать никому, даже под дулом пистолета. Но что, если их перенесло сюда именно из-за их способностей?..
Мальчик опустил голову, пряча взгляд.
— Господин Чжао, вы что-то вспомнили? — внезапно спросила Бай Юйцин, заметив, как изменилось лицо мужчины.
Чжао Хунъюн вздрогнул и замахал руками:
— Да нет... ничего такого.
— Да ладно тебе, Чжао! — У Мэй крепко сжала его ладонь и решительно настроилась на разговор. — Подумай, сын один дома остался, ждет нас... Говори уже. А вдруг мы здесь именно из-за этого?
Чжао Хунъюн заколебался. Он воровато огляделся по сторонам и понизил голос до шепота:
— Ладно. Сам я мало что понял, просто краем глаза зацепил... Расскажу, но уговор: между нами. Никому ни слова, ясно?
Окружающие понимающе закивали. Даже Сюй Суйхэ, бесстыдно грея уши и хлопая огромными глазенками, усердно закивал своей крошечной головой, не выпуская соски изо рта.
— Примерно полмесяца назад в торговом центре рядом с нашей фирмой случился выброс загрязнения, — начал Чжао Хунъюн. — Ничего серьезного. Бюро контроля загрязнений сработало оперативно, оцепило всё и быстро замяло дело. ТЦ даже закрывать надолго не стали.
Слушатели восприняли это известие спокойно — даже Шан Яньцы не повел бровью. Лишь младенец на его руках продолжал безучастно сосать теплое молоко.
В подобных новостях действительно не было ничего из ряда вон выходящего.
Двадцать четыре года назад на Острове Радуги произошла катастрофа высшего уровня. Вся территория острова превратилась в Зону загрязнения, закрытую для человечества навсегда.
Этот инцидент вошел в учебники истории как первая официально зафиксированная вспышка. С тех пор мир изменился: аномалии возникали то тут, то там с пугающей регулярностью.
Со временем люди просто привыкли к этому соседству.
Если на месте происшествия не вырастала зловещая Серая изоляционная стена, рядовые граждане почти не обращали внимания на подобные инциденты. Вот и сейчас: весь Сюньхай заволокло белым туманом, но разве у офисного планктона убавилось забот? Как сидели по домам на удаленке, так и продолжали усердно трудиться.
— Поначалу я тоже значения не придал, — голос Чжао Хунъюна задрожал сильнее. — Но как-то раз мне пришлось задержаться на работе допоздна. Вышел из офиса — на улице хоть глаз выколи. Фасад у того центра стеклянный, прозрачный. Из-за карантинных мер его закрывали рано, часов в пять-шесть вечера, так что внутри царил полный мрак. Я шел мимо по тротуару, ни о чем не думая.
Он замолчал, сглотнув ком в горле.
— Народу в тот час почти не было...
Обычно Хунъюн ходил другой дорогой, но в тот вечер словно невидимая рука направила его в обход. Тогда он посчитал это чистой случайностью.
Небо казалось тяжелым, фонари едва пробивали мглу тусклым желтым светом. Мужчина шагал домой, предвкушая встречу с семьей, и радовался окончанию тяжелого дня.
Пока вдруг не замер на месте.
Из темноты закрытого здания донесся странный звук — противный, влажный хруст.
Чжао Хунъюн инстинктивно повернул голову к стеклу.
За прозрачной витриной копошилось нечто. Изломанные суставы, склизкие куски сочащейся плоти и жуткая, искаженная гримаса, отдаленно напоминающая человеческую улыбку...
— Я даже слов подобрать не могу... — Мужчина зажмурился, его затрясло от нахлынувшего ужаса. — Это тварь... Настоящее чудовище. Оно пожирало кого-то прямо там, в темноте!
У Мэй бережно приобняла мужа за плечи и продолжила рассказ за него:
— Когда Чжао вернулся домой сам не свой, он всё мне выложил. Сами понимаете, о загрязнениях сейчас из каждого утюга трезвонят. То тут вспышка, то там. Но пока беда не постучится в твою дверь, относишься к этому как к обычным новостям. Послушал и забыл.
Она вздохнула, ее лицо помрачнело.
— Но после увиденного мы стали целенаправленно собирать информацию.
— Должно быть, мы слишком усердно совали нос не в свои дела, — тихо проговорила У Мэй. — Дальний родственник Чжао, который когда-то работал в Бюро контроля загрязнений, прямым текстом предупредил нас: «Ребята, не ищите правду. Меньше знаешь — крепче спишь». Сказал, что от нас это скрывают ради нашего же блага.
— Но как тут не думать?! — сорвался на крик Чжао Хунъюн. На его осунувшемся, покрытом морщинами лице проступило глубокое отчаяние. — Стоит мне закрыть глаза, и я снова вижу ту мерзость! Это невыносимо... А если бы оно выбралось наружу?!
Слушая супругов, Сюнь Фу и Бай Юйцин незаметно переглянулись. На их лицах отразился не страх, а скорее облегчение — словно последний кусочек пазла встал на свое место.
— С вами тоже происходило нечто подобное? — шепотом спросила Сюнь Фу у спутницы.
— В общих чертах, — отозвалась та.
Заметив этот безмолвный диалог, Чжао Хунъюн и У Мэй замолчали и с надеждой уставились на женщин.
— Послушайте, скрывать действительно нечего, — вздохнула Бай Юйцин, решив довериться товарищам по несчастью. — Мы столкнулись с той же проблемой. Нас тоже заставили усомниться в официальных отчетах о «штатных загрязнениях». И мне дали точно такой же совет: не лезть на рожон и поменьше задавать вопросов.
Сюнь Фу хотела было согласно закивать, но внезапно осеклась. Взгляд её зацепился за двоих мальчиков, которые тихо стояли рядом и ловили каждое слово взрослых. На лице девушки отразилось замешательство.
— Подождите... Если нас затянуло сюда за то, что мы слишком глубоко копали... как здесь оказались эти дети? Неужели они тоже выслеживали чудовищ?
Бай Юйцин растерянно покачала головой:
— Без понятия.
Оказавшись под пристальным вниманием четырех пар глаз, Шан Яньцы даже не вздрогнул. Он аккуратно забрал пустую бутылочку из крошечных ручек брата и ответил всё тем же ровным голосом:
— В июле этого года, когда случился выброс в Больнице гинекологии и акушерства Суйси, мы с братом находились прямо в здании.
Присутствующие потрясенно ахнули.
Стоило упомянуть ту трагедию, как в памяти каждого из них всплыли завывания полицейских сирен, бесконечные кордоны военных и глухая Серая изоляционная стена, отрезавшие целый квартал от внешнего мира.
Тот случай нельзя было даже сравнивать с локальным инцидентом в торговом центре. То была катастрофа колоссального масштаба, повлекшая за собой экстренную эвакуацию тысяч людей.
Сюнь Фу перевела взгляд с красивого, не по годам серьезного лица мальчика на очаровательного кроху, мирно сопевшего у него на груди.
— Прости... — тихо выговорила она, чувствуя, как горло сдавило спазмом.
Этот пухлый малыш был таким теплым и мягким. Совсем крошечный комочек жизни, но для Шан Яньцы его вес на руках ощущался неподъемной, колоссальной ценностью. Именно эта тяжесть давала ему силы идти вперед через невыносимый летний зной, через кровь и безумие. Младенец был его спасательным кругом, единственной нитью, связывающей с реальностью, средоточием всей его отваги.
Шан Яньцы подцепил пальцем пластиковое кольцо бутылочки и, нежно глядя на своего сонного, упитанного братишку, тихо обронил:
— Всё хорошо. Это уже в прошлом.
— Раз уж наше похищение напрямую связано с аномалиями... — Бай Юйцин поспешила разбить гнетущую тишину, — то для тех, кто остался по ту сторону, наше исчезновение наверняка выглядит как очередной инцидент.
У Мэй встрепенулась:
— А ведь верно!
— Бюро контроля загрязнений сразу возьмет дело в оборот. Нас уже ищут, будьте уверены!
— Точно! — подхватила Сюнь Фу. — Центральный Континент никогда не бросает своих граждан!
Мысль о том, что помощь близко, принесла долгожданное облегчение. Люди заметно приободрились.
На губах Бай Юйцин тоже промелькнула слабая улыбка, однако она быстро взяла себя в руки:
— Всё так, но туман ядовит. Сидеть сложа руки нельзя. Нужно хотя бы попытаться выбраться самостоятельно. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
С этим спорить никто не решился.
Однако Сюнь Фу с тоской обвела взглядом бескрайнюю белую пустоту:
— Но как? Здесь же ничего не видно, мы даже направление определить не сможем.
— И место какое-то заброшенное, — У Мэй носком туфли ковырнула клочок жухлой травы, пробившейся сквозь трещину в старом асфальте. — Разве в окрестностях Сюньхая есть подобные пустыри?
Вдруг где-то в отдалении раздался оглушительный грохот.
Земля под ногами ощутимо вздрогнула. Вместе со всполохом ветра из глубины тумана пополз удушливый, гнилостный запах разлагающейся плоти.
— А-я! — взвизгнул Сюй Суйхэ.
Его заспанные глазки-щелочки распахнулись во всю ширь, являя яркую синеву. Малыш принялся отчаянно колотить крошечными ладошками по плечу брата. Из его приоткрытого ротика вырвался встревоженный, звонкий лепет:
— Я-я!
«Нам с этим не справиться! Бежим быстрее!»
http://bllate.org/book/20667/4626424
Готово:
