— Он тут ни при чём, — отрезал Цзинь Цзяньсин без тени сомнений.
Янь Цзыцзин, распинавшийся перед ним последние несколько минут, уставился на друга, ожидая хоть какой-то осмысленной аналитики. Но получил лишь четыре коротких слова.
Он аж онемел от такой непробиваемости.
— Чу Тань не такой, — добавил Цзяньсин. — Тут точно какая-то путаница.
— Какая ещё путаница? — усомнился Цзыцзин.
— Меня тогда заперли в участке на сутки не совсем из-за того, что копы посчитали драку намеренным нападением. Если уж начистоту, я сам перегнул с самообороной. А когда они попытались меня оттащить, сгоряча ещё и на них рявкнул. Так что загребли меня вполне заслуженно.
Цзыцзин сбивчиво кивнул.
Ну да, характер у Цзяньсина тот ещё. В обычных-то забавах меры не знает, а если уж реально сорвёт башню — пиши пропало, ни родных, ни чужих не признает. В тот раз он ещё дёшево обошёлся: странно, что сам участок по брёвнышкам не разобрал.
Неслучайно же в Университете Б его прозвали «ходячим воплощением Яньвана».
— А на школьный трёп мне плевать, — продолжал Цзяньсин. — Эти диванные воины просто чешут языками, вымещая свою никчёмность. С какой стати я должен принимать близко к сердцу тявканье собачонок?
— Ну... в общем, да, — пробормотал Цзыцзин.
— Да и то, что дед выставил меня за дверь — вообще не проблема. Он уже не первый день мечтает сбыть меня с рук. У старшего брата — политическая чуйка, у второго — военная косточка. А у меня что? Ума палата, зато гуляю сам по себе; вместо сурового нрава — дерзость и наглость. Терпеть не могу рамки, люблю свободу и жизнь в своё удовольствие. Кого ему ещё выставлять, как не меня? Та история стала лишь удобным поводом. Не случись её, дед всё равно нашёл бы способ скрутить меня в бараний рог! Так что я даже рад. Подумаешь, остался без гроша и пошёл подрабатывать. Это куда приятнее, чем ползать десять километров по раскалённому песку.
Цзыцзин снова кивнул. Тут тоже не поспоришь.
В их военном городке Цзяньсин всегда числился главным бунтарём. Даже сам Цзыцзин, далеко не самый примерный парень, на его фоне выглядел тихим и послушным. У Цзяньсина с детства в крови сидел дух противоречия: живи как хочется, а на остальное плевать.
Неудивительно, что дед-генерал, мечтавший вырастить из внука сурового преемника, бесился от одного его вида.
«И всё-таки... — Цзыцзин нахмурился. — Что-то тут не сходится».
Цзяньсин не то что не злился из-за той злополучной драки, сломавшей ему привычный уклад, — он выглядел так, будто сорвал куш!
И, по правде говоря, Цзяньсин именно так и думал.
Кабы не тот случай, он никогда не познакомился бы с Чу Танем. Не нажил бы в его лице «врага», не оказался бы с ним в одной комнате и не сцепился бы в противостоянии, которое теперь переросло в настоящую пацанскую дружбу.
А главное... каждый раз, оказываясь рядом с Чу Танем, он чувствовал невероятный комфорт и умиротворение. Его неудержимо тянуло впитать свежий, тонкий аромат, исходящий от него, подойти ближе, обнять за талию — удивительно мягкую. Чёрт, да даже когда Чу Тань отводил взгляд, это казалось... до нелепого милым.
Разве получил бы он всё это без той драки?
Ответ очевиден: ни за что!
Так какая разница, что произошло тогда?
И всё же логика Цзыцзиня упрямо твердила: корень бед кроется именно в Чу Тане.
— Но ведь всего этого можно было избежать! — не унимался Янь Цзыцзин. — Заступись Чу Тань за тебя сразу, не стань избегать, на университетском форуме не раздули бы такую грязь. Там же ветка выросла размером с небоскрёб! Если бы не один аноним, который до последнего тянул за тебя мазу, вообще неизвестно, как далеко всё зашло бы.
Клавиатурные гиены оттого и мерзки, что срывают свою желчь на других при первой возможности. В глаза Цзяньсину сказать боятся — знают, что тот с одного удара уложит, вот и тявкают из-за угла.
— Кстати, о той ветке, — вспомнил Цзыцзин. — Ты так и не выяснил, кто тот парень, что за тебя заступался?
— Нет, — качнул головой Цзяньсин. — Чтобы отследить аккаунт в нашей сети, нужно вскрывать всю систему Университета Б.
— Да ладно тебе! Ты же в шестнадцать лет ломал сети как орехи! Неужели для тебя это проблема?
— Зачем лишний раз нарываться на неприятности с администрацией?
— Так одолжи аккаунт у пацанов с факультета компьютерных наук! Им в определённых рамках разрешён доступ к общему сетевому узлу. Сделаешь всё тихо, никто и не заметит.
Слова друга заставили Цзяньсина задуматься.
Когда вспыхнул тот скандал, волнения в университете поначалу быстро улеглись. Но потом кто-то намеренно создал тему на форуме, где начал сгущать краски и поливать его грязью. Под раздачу попали даже те, кто пытался сказать хоть слово в его защиту.
Цзяньсин, конечно, парень дерзкий, но рамок приличия в вузе не переходил — всё-таки статус председателя студсовета обязывал сначала думать, а потом делать. Откуда тот анонимный провокатор выкопал столько подробностей (пусть и переврал их до неузнаваемости), оставалось загадкой.
Но был один профиль, который неустанно защищал Цзяньсина. Он спорил с нападавшими до последнего — аргументированно, без единого бранного слова, словно знал Цзяньсина сто лет. Или долго и тщательно собирал о нём сведения — вплоть до того случая на первом курсе, когда Цзяньсин тащил на себе в медпункт парня с вывихнутой лодыжкой.
Такого человека, потратившего столько сил на защиту его чести, обязательно нужно найти! Нельзя давать добрякам разочаровываться в людях.
— Надо искать! — зажёгся Цзыцзин. — А заодно вычислим ту псину, что открыла тему, и устроим ей тёплый приём.
Наказать «псину» Цзяньсину было не так уж важно, а вот искренне поблагодарить заступника действительно стоило.
Что же касается слов Цзыцзиня о Чу Тане...
Кое в чём Цзыцзин был прав: Чу Тань действительно оказался замешан в той истории. Сделай он шаг навстречу раньше, всё могло пойти иначе.
Но...
Цзяньсин ярко помнил их первую встречу.
Чу Тань прибежал вместе с полицией, запыхавшийся, прекрасный. Порыв ветра сбросил капюшон с его головы, всколыхав чёрные шелковистые волосы. Красивые миндалевидные глаза смотрели на него не мигая.
Они стояли друг напротив друга сквозь море цветов. На одежде Цзяньсина запеклась кровь, но в тихом взгляде юноши не было ни тени страха, ни желания сбежать.
Он просто смотрел на него. На него одного...
Да и всё то время, что они провели вместе...
Заполняя опросники по инсоляции, Чу Тань выбрал самые сложные участки, искренне желая помочь каждой семье; он был добр и приветлив со всеми, никогда не отказывал в помощи; вёл себя честно и открыто, а узнав, что Цзяньсин раскрыл его планы по смене комнаты, искренне мучился чувством вины.
Цзяньсин сделал ровный глоток воды из бутылки. Ледяная струя обожгла горло, но так и не смогла развеять сумятицу в его мыслях. Чу Тань не мог намеренно избегать его или скрывать правду. Он не из тех, кто судит поверхностно. У него точно была веская причина!
Глотки становились жаднее, а морозная свежесть во рту — ощутимее, как вдруг по трибунам и площадке прокатился гул. И студенты Университета Тонда, и ребята из Университета Б одновременно обернулись к главному входу.
Девушки и парни зашептались, вытягивая шеи. Даже бывалые спортсмены, видавшие виды, зашлись дикими восторженными воплями.
Кому ещё так аплодировать?
Цзяньсин, отпивавший воду, недовольно хмыкнул и обернулся — и в следующее мгновение замер, как и Янь Цзыцзин рядом с ним.
Свет прожекторов под потолком скрещивался с солнечными лучами, падавшими из высоких окон, создавая радужный ореол. В этом сиянии стоял юноша в ослепительно-белом худи. Свет подчеркивал идеальные черты его лица, но куда сильнее привлекала его холодная, гордая грация.
Чу Тань спокойно окинул замерший зал взглядом, проскользил по затихшим трибунам и зафиксировал взор на одном-единственном человеке.
На Цзяньсине, который всё ещё стоял с запрокинутой бутылкой.
Толпа мгновенно поняла, куда направлен этот взгляд. Секундное оцепенение сменилось оглушительным свистом и окриками, едва не сорвавшими крышу спорткомплекса.
Цзяньсин чуть не поперхнулся насмерть. Особенно когда увидел, что Чу Тань направляется прямо к нему, держа в руке бутылку минералки.
Не теряя ни секунды, Цзяньсин сунул свою недопитую ледяную воду в руки ошарашенному Цзыцзиню.
«Ничего себе... — подумал Цзыцзин, глядя на приближающегося юношу. — Чу Тань, конечно, недотрога, но до чего же хорош! Без капюшона вообще глаз не оторвать...»
Завершить мысль он не успел — ему в лицо чуть не плеснула вода из неплотно закрытой бутылки. А Чу Тань уже оставил его позади и подошёл вплотную.
Первым делом он бросил взгляд на бутылку в руках Цзыцзиня.
— Вода уже есть? — спросил он, обращаясь явно к Цзяньсину.
Но Цзыцзин, перехвативший его прямой взгляд, заторможенно кивнул:
— Ага... есть.
Мозг отказывался служить. Цзыцзин видовал разное и к красоте относился спокойно, но стоило этому парню подойти ближе... и мысли просто улетучивались.
Чу Тань перевёл взгляд на Цзяньсина и слегка поджал губы.
Он пришёл сюда только ради того, чтобы принести воды. Раз Цзяньсин уже пьёт, то и делать ему здесь больше нечего. Чу Тань и сам не понимал, зачем поддался на вчерашние уговоры Цзяньсина, который буквально извёл его просьбами. А теперь, оказавшись под сотнями пристальных глаз, пожалел о содеянном.
Не стоило соглашаться. И уж точно не стоило снимать капюшон... Особенно под этим неотрывным, пылающим взглядом Цзяньсина.
— Пришёл? — наконец выговорил Цзяньсин, обретя дар речи, и посмотрел на бутылку в руках Чу Таня. — Мне принёс?
Вопрос был настолько очевидным, что Цзыцзинь едва не ушёл от греха подальше.
— Угу, — кивнул Чу Тань. — Но у тебя, похоже, уже есть.
— Нет! Ничего подобного! — Цзяньсин замахал руками с такой страстью, словно отнекивался от обвинения в преступлении.
Чу Тань недоуменно нахмурился и указал на Цзыцзиня.
— В смысле нету? — подал голос Цзыцзинь.
— Я имею в виду, — перебил его Цзяньсин, вращая глазами, — то была моя вода, а теперь она твоя!
Цзыцзин опешил.
Разворачивать сцену из рекламы Цзяньсин им не дал. Он немедленно зажал Цзыцзиню рот ладонью, другой рукой выхватил из пальцев Чу Таня бутылку — словно это был не обычный пластик, а драгоценный нектар, — сдёрнул крышку и осушил её до дна.
Всё заняло от силы секунд десять.
http://bllate.org/book/20661/2131921
Готово:
