Чжоу Вэй и Линь Цю синхронно повернулись к Се Цзючжану.
— Тайсуй? — переспросил Чжоу Вэй. — Тот самый? О котором говорят «не переходи дорогу Тайсую, а то беду накличешь»?
Две поговорки подряд — и обе предвещают крайние неприятности. Се Цзючжан не удержался от смешка и кивнул.
— И эта штука правда способна повысить духовные силы? — Чжоу Вэй с изумлением оглядел комок розовато-белой плоти.
В школьные годы, тайком читая под одеялом новеллы про бессмертных, Чжоу Вэй не раз натыкался на подобные вещи. Тайсуй, он же «плотская линчжи». Легенды приписывали ему чуть ли не вечную жизнь и предзнаменование восшествия древних владык, но в сухой реальности фолианты преувеличивали: банальный слизевик, от которого ни явной пользы, ни особых витаминов. А тут вдруг — целая сотня лет духовной практики!
Се Цзючжан, уловив его сомнения, пояснил:
— Это вовсе не та «плотская линчжи», о которой говорят среди смертных. Если точнее, имя этому существу — Фэн.
Чжоу Вэй, чьё внимание полностью поглотил мягкий ком, не выдержал и ткнул в него пальцем:
— Эй, а оно вообще живое?
Бесформенная плоть неторопливо перекатилась дважды и замерла у ног Вэнь Бая. Со стороны создавалось впечатление, что умом создание явно не блещет.
— У этого Тайсуя ещё не пробудился разум? — поинтересовался Линь Цю.
Се Цзючжан не спешил с выводами и лишь неопределённо пожал плечами.
Хотя Тайсуй подкатился к самой обуви Вэнь Бая, тот не решился коснуться его. Он перевёл взгляд на расколотую надвое жемчужину.
Сперва Вэнь Бай решил, что эта сфера служила для малыша чем-то вроде сосуда — наподобие нефритового флакона-тыквы, в котором восстанавливал силы Маленький Лотос. Теперь же стало ясно: догадка была неверной.
Прежде перламутровая и глянцевая, жемчужина превратилась в неприглядную полупрозрачную плёнку грязно-жёлтого оттенка. Её поверхность сморщилась, словно у сдувшегося шарика, из которого выкачали воздух.
Выходит, мягкое свечение исходило вовсе не от сферы, а от самого Тайсуя. Жемчужина же являлась лишь убогой клеткой, в которой Сюаньдэ держал пленника, и сравнивать её с благородным нефритовым флаконом-тыквой было просто смешно.
Вэнь Баю стало не по себе. Что было бы с Маленьким Лотосом, запри его кто-то в тесной скорлупке размером с кулак, да ещё и срывай время от времени лепестки?
За такое Лу Чжэн живьём содрал бы с Сюаньдэ шкуру.
Вэнь Бай тяжело вздохнул, снова глянув на Тайсуя. Оставалось лишь радоваться, что малыш ещё не обрел полноценного сознания.
Впрочем, он не заметил, как Сюаньдэ стиснул зубы, а в глубине его глаз мелькнула виноватая тень.
Пока Вэнь Бай размышлял, как поступить с пленником и не стоит ли вернуть его обратно в деревню, комок у его ног слабо зашевелился.
Чжоу Вэй, не спускавший с существа глаз, застыл:
— Мне показалось, или оно только что дёрнулось?
Все опустили головы. Даже Лу Чжэн удостоил создание внимательным взглядом.
Однако плоть снова замерла.
Чжоу Вэй почесал подбородок и смущённо пробормотал:
— Наверное, померещилось...
— Нет, оно правда двигается! — воскликнул Линь Цю.
В тот же миг Вэнь Бай уловил тихий, едва слышный шорох.
Округлый ком резко опал, вытягиваясь в длину. Сначала из него проклюнулась одна лапка, затем вторая. Следом показались третьи и четвёртые конечности, а под конец вынырнула кругленькая мордочка. На самой макушке торчало... одинокое ухо.
Самым странным было то, что формирующиеся лапки оказались не розовато-белыми, а угольно-чёрными.
Чжоу Вэй окончательно потерял дар речи:
— Э-это... панда?!
Окрас, формы, силуэт — перед ними стоял вылитый бамбуковый медведь!
Се Цзючжан, проживший на свете немало веков, подобного Тайсуя видел впервые. Он ещё раз проверил ауру: сомнений нет, перед ними древняя сущность. Но откуда взялись эти цвета?
Не найдя ответа, Се Цзючжан поднял взгляд на владыку:
— Босс, это...
Подобные духи, порождённые самой природой, обычно отличаются чистым, белоснежным обликом, не запятнанным скверной. Подобные аномалии встречались крайне редко.
Лу Чжэн, даже не сдвинувшись с места, отрезал:
— Заберём и отдадим Дитину.
Вэнь Бай взглянул на мужчину. Ему не показалось: босс относился к подкинутому под ноги малышу без малейшей симпатии. С тех пор как Тайсуй выкатился наружу, Лу Чжэн не сделал к нему ни единого шага.
Вэнь Бай опустил взгляд и заметил Сюаньдэ, который изо всех сил пытался стать невидимым, попутно заправляя края распашного даосского балахона...
«Неужели всё ещё помнит, откуда достали этот ком, и брезгует?» — вздохнул про себя Вэнь Бай.
Он указал на высохшую оболочку жемчужины:
— Малыш всё время находился внутри той сферы.
Смысл был прозрачен: у господина Лу есть все основания презирать даоса или выбросить сферу, но само существо ни в чём не виновато.
Поняв, что зерно сомнения заронилось, Вэнь Бай слегка потянул Лу Чжэня за край брюк:
— Он очень послушный. Взгляни сам.
Лу Чжэню ничего не оставалось, кроме как наклониться. Он несколько мгновений молча разглядывал духа, после чего повернулся к Сюаньдэ, и его голос в мгновение ока обрёл ледяную стлань:
— Что ты с ним сделал?
Остальные растерялись, но по тону босса сразу догадались: чёрные лапы — вовсе не врождённое увечье. Без коварства Сюаньдэ здесь не обошлось.
Поняв, что обман раскрылся, даос судорожно сглотнул:
— Когда я нашёл Тайсуя... у него только-только затеплился разум.
— И у тебя рука поднялась?! — перебил его Чжоу Вэй.
Одно дело — бессловесный кусок плоти, и совсем другое — разумное создание, пусть и крошечное! Чем это отличается от пленения детских душ для тёмных ритуалов? Чистейшее безумие!
Лицо Вэнь Бая тоже потемнело.
Сюаньдэ боялся даже дышать, но лгать в присутствии Владыки не смел:
— Когда я принёс его в храм, он каждую ночь пытался сбежать... Мне ничего не оставалось, кроме как спутать ему лапы амулетами.
— Значит, эти тёмные пятна — следы от твоих заклятий? — нахмурился Вэнь Бай.
Даос замотал головой:
— Не знаю! Правда не знаю! Если бы я ведал, что амулеты оставят такие метки, я бы ни за что их не применил!
Вэнь Бай прищурился. В данном случае Сюаньдэ не лгал. Он ловил Тайсуя не ради забавы, а чтобы употребить в пищу, а потому вряд ли стал бы портить собственный «ингредиент».
В разговор вмешался Се Цзючжан:
— В момент пробуждения разума тело Тайсуя пребывает в состоянии хаоса. Ему требуется колоссальный объём чистой духовной энергии, чтобы завершить формирование. По ночам он рвался наружу именно за тем, чтобы впитать живительную силу земли.
Он сурово посмотрел на Сюаньдэ:
— А ты сковал его связывающими заклятиями. Не имея доступа к энергии земли и испытывая жуткий голод, истощённый Тайсуй был вынужден втягивать в себя силу из твоих же амулетов.
Се Цзючжан потрогал пальцем маленького Тайсуя:
— И вот результат.
Проще говоря, изголодавшееся дитя от безысходности наглоталось дряни, которую не смогло переварить, и грязь въелась в его плоть.
— Но по идее, пятна не должны быть настолько тёмными, — добавил Се Цзючжан. — Ты совершил что-то ещё?
Сюаньдэ, впервые узнавший о подоплёке происходящего, сжался под тяжёлыми взглядами окружающих. После долгих колебаний он выдавил:
— Он... он просто всё время сбегал.
До присутствующих не сразу дошёл истинный смысл этих слов.
Он постоянно сбегал. Даос постоянно сковывал его амулетами. А несчастный Тайсуй снова и снова впитывал грязную духовную силу, отчего его лапки чернели всё сильнее.
...
Кулаки Чжоу Вэя сжались с такой силой, что затрещали костяшки. Не выдержав, он шагнул вперёд и со всей дури врезал Сюаньдэ по физиономии.
Никто не стал его останавливать. Напротив, Се Цзючжан даже слегка отступил, освобождая пространство, чтобы удобнее было замахиваться.
— Кроме амулетов, ты применял что-то ещё?! — между ударами рявкнул Чжоу Вэй.
— Нет! Ничего, честное слово! — вопил даос, прикрывая голову.
— Врёшь! Ты повесил на него следящее заклятие?! Как иначе ты находил его каждый раз?
— Да не ставил я никаких меток! — взмолился Сюаньдэ. — Я находил его только потому, что эта глупая штука каждый раз возвращалась в ту самую яму в деревне, где я выкопал её в первый раз!
Сюаньдэ и сам поражался подобной нелепости. Когда Тайсуй сбежал впервые, даос от досады чуть с ума не сошёл. Из осторожности он не успел отрезать от него ни кусочка, а потом бесценная добыча просто испарилась. Целую неделю он не мог спать, проклиная свою нерешительность. Наконец, не выдержав, он тайком вернулся на то место — исключительно ради очистки совести.
И обнаружил сбежавшего Тайсуя точно в той же яме, которую сам же и разрыл.
Когда даос выложил всё без таительства, присутствующие посмотрели на маленького пандёнка с весьма смешанными чувствами. С таким уровнем сообразительности — возвращаться в один и тот же раскоп — немудрено попадаться снова и снова.
Вэнь Бай бережно поднял духа на руки. Ощущение было необычным — плоть казалась упругой и мягкой.
Тайсуй перевернулся на спину, и единственный лопоухий росток на его голове обозначился ещё чётче.
— А где второе ухо? — нахмурился Вэнь Бай.
Все четыре лапки сформировались полностью, а вот уха явственно не хватало. Судя по расположению, это не выглядело врождённым дефектом — ухо словно оторвали.
Сюаньдэ уткнулся носом в пол и промолчал.
Чжоу Вэй опасным шёпотом прищурился:
— Ты... ты его сожрал?!
Даос не посмел вымолвить ни слова.
Вэнь Бай глубоко вздохнул и, прижав Тайсуя к груди, снова отошёл в сторону, уступая место Чжоу Вэю.
Тот не заставил себя ждать.
— Его можно восстановить? — с тревогой спросил Вэнь Бай у Лу Чжэня.
Он слышал древние поверия о том, что Тайсуй способен регенерировать отрезанные части, но не знал, правда ли это.
— Да, — коротко откликнулся Лу Чжэн.
Вэнь Бай облегчённо перевёл дух:
— А тёмные отметины пропадут?
Босс снова кивнул.
— Тогда нужно как можно скорее вернуть его на родное место.
— Сейчас нельзя, — остановил его Лу Чжэн.
Вэнь Бай вскинул брови:
— Почему?
— Следы скверны въелись слишком глубоко, — пояснил Се Цзючжан. — Если вернуть его в таком состоянии, процесс очищения затянется надолго, и он отравит подземные жилы и источники деревни. Чтобы полностью избавиться от грязи, он должен не только вбирать чистую энергию, но и исторгать накопленную. Если он впадёт в спячку там, деревня будет страдать от болезней десятилетиями, если не веками.
При каждом слове Се Цзючжана Сюаньдэ сжимался всё сильнее, мечтая провалиться сквозь землю.
Вэнь Бай с жалостью погладил малыша.
Лу Чжэн бросил выразительный взгляд на Се Цзючжана, и тот, кивнув, вышел наружу. Вернулся он лишь спустя пару минут, удерживая в руках светившийся экран смартфона — очевидно, только что завершил разговор.
Вэнь Бай мгновенно всё понял:
— У Дитина есть решение?
Се Цзючжан слегка опешил. Господин Дитин не раз упоминал, что Вэнь Бай при всей своей мягкости обладает редкой проницательностью и тонким умом. Теперь Цзючжан убедился в этом лично. Человек, способный укротить крутой нрав Владыки, явно не мог быть простым смертным.
— Верно, — подтвердил Се Цзючжан. — Владыка Дитин отправил меня именно на тот случай, если с духовным существом что-то случится.
— Он предвидел это? — понизил голос Вэнь Бай.
— Нет, просто перестраховался. Истинный облик господина Дитина — божественный зверь, его природа родственна духам земли. В вопросах исцеления подобных созданий он... — Се Цзючжан запнулся, подбирая наиболее корректное выражение, —...несколько более компетентен, чем Босс.
— И в чём заключается его метод?
Се Цзючжан бросил быстрый взгляд на Лу Чжэня:
— Это зависит от согласия Босса. — Затем он перевёл взор на Вэнь Бая: — И от твоего тоже. А главное... от решения Маленького Босса.
После такого прямая отсылка стала очевидной. Вэнь Бай прикоснулся к нефритовому флакону-тыкве, висевшему на поясе:
— Ты про горлянку?
— Именно, — кивнул Се Цзючжан. — В ней он очистится и восстановится буквально за пару недель.
Вэнь Бай оказался перед нелёгким выбором. Сам он не возражал, да и мнение Лу Чжэня в данном случае не играло решающей роли. Всё упиралось в Маленького Лотоса. Нельзя забирать у малыша его домик без его собственного согласия.
— Сначала я заберу его к себе домой, — подвёл итог Вэнь Бай.
Чжоу Вэй, знавший о существовании второго подопечного, почесал затылок:
— А он согласится?
Хотя формально Лотос принадлежал Лу Чжэню, опекал-то его Вэнь Бай. Для духа это выглядело бы так, словно хозяин ушёл по делам, а вернулся с новым подкидышем, да ещё и предлагает отдать пришельцу любимый домик. Кто такое стерпит?
Но Вэнь Бай улыбнулся:
— Согласится.
Вместо переживаний о капризах Лотоса следовало подумать о том, чем компенсировать малышу уступку.
Пока Вэнь Бай размышлял, Лу Чжэн внезапно произнёс:
— Я пойду с тобой.
***
В итоге Сюаньдэ забрал Се Цзючжан, чтобы утащить в Преисподнюю на суд к Дитину. Линь Цю, пусть и сгорая от любопытства, не посмел ослушаться прямого указания «предка-даоса» и послушно отправился восвояси в храм Чжэньтянь.
Что же касается Чжоу Вэя, то он под предлогом «очень хочу посмотреть на домашнего духа» увязался за Вэнь Баем.
Лу Чжэн впервые переступил порог квартиры Вэнь Бая, отчего у последнего возникло подзабытое с детских лет чувство — словно к нему домой неожиданно заявился строгий школьный учитель. Чжоу Вэй же хвостиком плелся следом.
Стоило Вэнь Баю открыть дверь, как обитавший в свитке Маленький Лотосовый Фонарь уловил его ауру, а следом — и присутствие Лу Чжэня. Сгусток света радостно выпорхнул из картины и собрался было с разбегу зарыться Вэнь Баю в грудь, как вдруг чьи-то пальцы ловко цапнули его за стебелёк.
Зависнув в воздухе, Маленький Лотос наконец разглядел, что на ладони Вэнь Бая уже кто-то лежит.
Потратив пару секунд на осознание того, что перед ним — другой дух, Малыш-фонарь мгновенно угас, сжал лепестки и выпустил на вершине пару обиженных струек чёрного дымка.
Полная самоизоляция и глубокая детская драма.
Лу Чжэн: «...»
Вэнь Бай: «...»
И только Чжоу Вэй, совершенно не уловив момента, с забавой усмехнулся:
— Ого, а эта лампочка весьма смышлёная!
Вэнь Баю было не до смеха. Сунув Тайсуя в руки Лу Чжэня, он подхватил безутешный Лотос и нырнул прямо в свиток.
Потребовалось немало времени, чтобы уговорить обиженного малыша вновь распустить лепестки. Вэнь Бай честно и без прикрас описал сложившуюся ситуацию, избегая излишней жалости, и в форме спокойного диалога спросил его мнения.
Услышав, что некий злой даос отъел у нового знакомого целое ухо, Маленький Лотос смягчился. А тут ещё подоспели Дух картины и Мальчик-пастух. Один прошептал: «Это всё равно как если бы от тебя оторвали лепесток!», а второй добавил: «Я знаю, каково это — голодать, это ужасно...»
В итоге Лотос с готовностью уступил свой нефритовый флакон-тыкву.
Вэнь Бай ласково погладил его по лепесткам:
— Спасибо тебе от имени маленького Тайсуя.
Лотос благодарно потерся о его пальцы.
Когда они вернулись из свитка, настроение у Малыша-фонаря было отменным.
Лу Чжэн даже немного удивился. Зная капризный нрав своего бывшего амулета, он специально пошёл следом, чтобы тот не извёл Вэнь Бая. А парень утихомирил его в два счёта.
Впрочем, одной заботой меньше.
Лу Чжэн уже собирался отбыть, как вдруг уловил слабое колебание энергии. Опустив взгляд, он направил тонкую струйку чистой духовной силы в лежавшего на мягкой подушке Тайсуя.
Заметив это, Вэнь Бай и Чжоу Вэй подошли ближе.
Пандёнок медленно поднялся и некоторое время сидел неподвижно, будто загружался после долгого сна. Вэнь Бай и Чжоу Вэй боясь вспугнуть его, затаили дыхание.
И тут произошедшее заставило их опешить.
Маленький Тайсуй поднял лапку и с тихим, сочным звуком... оторвал своё единственное оставшееся ухо.
Лу Чжэн: «...»
Вэнь Бай: «...»
Чжоу Вэй: «...»
Держа ухо в лапке, пандёнок протянул его ближе всех сидевшему Вэнь Баю:
— На, возьми.
Голосок оказался совсем детским, тоненьким — куда младше, чем у Маленького Лотоса.
Чжоу Вэй отшатнулся на шаг:
— Мать твоя... оно разговаривает?!
Маленький Лотос, никогда не слышавший подобного лепета, мгновенно сбезьянничал:
— Ра-ра-разговаривает!
Лу Чжэн тут же щелкнул его по лепестку:
— Не паясничай.
Вэнь Бай, привыкший к болтовне Лотоса, быстро справился с замешательством. Его больше беспокоило другое: неужели у малыша выработался рефлекс из-за издевательств Сюаньдэ? Если он при каждой встрече будет отрывать по уху, как его потом возвращать в дикую природу?
Вэнь Бай опустился на пол, скрестив ноги, и мягко указал на зажатый в лапке росток:
— Что это такое?
Тайсуй замер, а потом неуверенно произнёс:
— Усик.
Вэнь Бай вздохнул и вместе с подушкой аккуратно перенёс духа к себе на колени:
— Это ухо.
Пандёнок явно не понимал разницы и продолжал настойчиво протягивать свою добычу.
Вэнь Бай оказался в тупике: брать нельзя, не брать — обидится. Он умоляюще посмотрел на Лу Чжэня.
Одному Лотосу капризов хватало с избытком, а тут добавился ещё и этот... Лу Чжэн вздохнул, взял оторванную деталь и просто прижал её обратно к голове пандёнка.
Голова малыша даже слегка дернулась от нажима.
Вэнь Бай так и не понял, какую магию применил босс, но ухо успешно приросло обратно. Правда...
— Тебе не кажется, что оно немного накренилось? — прищурился Вэнь Бай.
— Самое то место, — без тени сомнения заставил себя выговорить Лу Чжэн.
Вэнь Бай: «...»
Ладно, пусть будет «самое то».
Тайсуй снова потянулся лапой к макушке, но Вэнь Бай перехватил его пальцы и повторил:
— Это ухо, а не усик. Скажи мне, для чего нужны уши?
На этот раз пандёнок ответил без колебаний:
— Чтобы есть.
Вэнь Бай провёл ладонью по лицу. Придётся учить с самого начала.
— Нет, уши не едят. Ушами слушают.
Тайсуй надолго задумался, выговаривая слова с заметным усилием:
— Слушают... что?
— Много всего, — улыбнулся Вэнь Бай. У него не было опыта в воспитании детей, но он понимал: не встретит этот малыш Сюаньдэ, мир и природа сами обучили бы его всему необходимому. — Шум ветра, стук капель дождя, наши голоса...
Вэнь Бай слегка прикрыл его ладошками, оставив лишь узкую щель, и тихо спросил:
— Вот так ведь хуже слышно, правда?
Тайсуй молчал, лишь с любопытством наклонив голову.
— Поэтому запомни: это уши, и их нельзя есть. Нельзя отрывать и тем более нельзя никому отдавать, понял?
http://bllate.org/book/20643/2162692
Готово:
