Приятели проболтали ещё с полчаса, прежде чем Вэнь Бай наконец выбрался из здания университета.
По дороге к съёмной квартире, прокручивая в голове слова Чжоу Вэя, он всё сильнее ощущал некую нестыковку. Помявшись, он решил наобум набрать Лу Чжэна — лишь выходя из машины, Вэнь Бай узнал, что его таинственный работодатель вовсе не чурается современных средств связи и даже снизошёл до того, что поделился личным номером.
Едва нажав кнопку вызова, Вэнь Бай тут же пожалел об этом.
Поздний вечер — время, мягко говоря, неподходящее.
Он уже приготовился к тому, что Лу Чжэн не ответит, и намеревался сбросить звонок после пары вежливых гудков.
Однако трубку сняли практически мгновенно.
Вэнь Бай замер.
"И о чём я только думал?" — с запоздалой досадой мысленно сокрушался он.
— Говори, — прозвучал из динамика спокойный, ровный голос. Лу Чжэн, похоже, прекрасно знал, кто беспокоит его в столь поздний час.
К счастью, босс вроде бы не гневался, и Вэнь Бай слегка перевёл дух.
Он изложил суть дела буквально в двух словах, и Лу Чжэн сразу же дал исчерпывающий ответ.
— Пепел добродетели? — уточнил Вэнь Бай.
— Угу, — отозвался Лу Чжэн. — Обычная зола из курильницы. Разве что пропиталась кармической добродетелью.
Вэнь Бай смутно представлял, как именно исчисляется эта самая кармическая добродетель, но знал: издревле в народе людские мольбы, подношения и исполнение обетов даром не давались.
Раз уж дело касалось кармической добродетели, штука эта явно была редкой и ценной.
Следуя этой логике, Вэнь Бай между делом спросил:
— Должно быть, её ужасно трудно достать?
На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, после чего Лу Чжэн ответил вопросом на вопрос:
— Он сам тебе это сказал?
— Ну... можно и так сказать, — смутился Вэнь Бай. Если быть точным, Чжоу Вэй додумал всё сам.
— В Храме городского бога этой дряни завались, — сухо проронил Лу Чжэн. — Зачерпни горсть прямо из алтарной чаши — и готово.
Вэнь Бай онемел.
Хоть он и понятия не имел, как выглядит этот алтарь, по небрежному тону Лу Чжэна и слову «завались» стало предельно ясно: добыть этот пепел было несоизмеримо проще, чем навоображал себе А-Вэй.
— Но А-Вэй утверждал, будто дедушка вернулся с совершенно красными от напряжения глазами. Да ещё и с ног до головы в саже.
Чтобы Чжоу Вэй добровольно заговорил о передаче семейного дела и гробовой лавки — дед и впрямь должен был выглядеть так, словно одной ногой стоял в могиле.
Однако голос Лу Чжэна стал ещё равнодушнее:
— Проспишь целые сутки без продыху — у любого глаза покраснеют.
— Проспал... целые сутки? — Вэнь Бай чуть не потерял нить разговора. — Дома?
— В храме, на заднем дворе.
И тут Вэнь Бая осенило:
— За той глухой стеной?
— Угу.
Ещё тогда он почувствовал, что с усадьбой что-то не так.
Они с Лу Чжэном обогнули добрую половину участка, прежде чем добраться до главных ворот, однако внутри усадьба казалась неожиданно тесной. Помещение хоть и выглядело просторным, всё же не соответствовало внешним габаритам.
Оказалось, часть территории просто отрезала стена заднего двора.
Кому вообще могло прийти в голову, что Храм городского бога и гробовая лавка принадлежат одному и тому же человеку, да ещё и стоят стенка к стенке?
— Но если Храм городского бога упрятан в таком месте, неужели туда кто-то ходит? — недоумевал Вэнь Бай.
С точки зрения современного человека, люди, отправляющиеся в храм городского бога вознести благовония и совершить обряд, делают это ради душевного спокойствия. А тут прямо за стеной — гробы. Пусть даже двор и разгорожен, всё равно соседство не самое благоприятное.
На это Лу Чжэн лишь усмехнулся:
— А ты как думал, откуда у него в детстве брались все эти сладости?
Конфеты? Так они были не...
Вэнь Бай надолго лишился дара речи.
Ну конечно! А-Вэй ведь сам рассказывал, что деревенские мальчишки в детстве избегали с ним играть, зато старики и старухи души в нём не чаяли.
Ещё по дороге назад Лу Чжэн упоминал: в эпохи, когда фимиам в храмах Чэнхуана курился неустанно, смертный мир выделял специальных служителей для присмотра за обителью. Сам же Городской бог пребывал в статуе, внимая людским мольбам и исполняя желания. Позже, когда вера угасла, божествам пришлось самим притворяться смертными и вести дела.
Например, дедушка Чжоу Вэя в мире живых числился обычным мастером-гробовщиком.
Молодёжь в деревне Чжуансин могла этого и не знать, но люди постарше — все, кто хоть раз переступал порог храма — прекрасно ведали, кто ухаживает за алтарём.
И пусть они не догадывались, что перед ними сам Городской бог, всё равно считали его человеком, приближённым к божеству.
Вэнь Бай не знал, смеяться ему или плакать.
— Значит, с самого нашего приезда дедушка Чжоу просто спал?
— Угу.
Иными словами, старик у себя в храме отдувался за божественную службу простым здоровым сном. А проснувшись, зачерпнул из алтаря горсть пепла, пролежавшего там по меньшей мере неделю, щедро влепил его в физиономию внуку и выставил того за дверь.
Вэнь Бай остановился и обернулся, подняв взгляд кверху.
Чжоу Вэй всё ещё стоял на балконе общежития, провожая его взглядом. Заметив, что приятель обернулся, он с сияющей физиономией широко замахал рукой.
Вэнь Бай только молча вздохнул.
Не дождавшись ответа, Лу Чжэн на том конце провода окликнул его по имени:
— Вэнь Бай?
— А? — Вэнь Бай встрепенулся, вспомнил ещё кое-что и спросил: — Так вот почему ты тогда допытывался у Посланника преисподней, как долго он висит на этом участке?
Служебные обязанности Посланника и Городского бога разнились, но подконтрольные территории перекрывались, так что они неизбежно должны были пересекаться.
Однако тот посланник преисподней явно понятия не имел о местном Городском боге. Должно быть, только вступил в должность и не успел вникнуть в положение дел.
Лу Чжэн знал, что его новый помощник сообразителен, а потому ничуть не удивился:
— Угу.
"Значит, я угадал", — мысленно подытожил Вэнь Бай.
Раз проблема уладилась, он бросил взгляд на экран телефона: 22:58. До одиннадцати оставалось пару минут.
Время было позднее, расспросы окончились, а пустые разговоры с боссом не клеились. Помявшись, Вэнь Бай произнёс:
— Спасибо за помощь, господин Лу. Не буду вас больше задерживать, отдыхайте.
Произнеся это, он на секунду запнулся.
Звучало как-то... чересчур сухо и казённо.
Будто он использовал начальника как справочную службу и тут же списал со счетов.
Будь это переписка в мессенджере, он бы прикрепил смайлик — какой-нибудь сдержанный, вполне подпадающий под солидный возраст босса. Но по телефону этого не сделаешь.
Поразмыслив ещё мгновение, Вэнь Бай добавил универсальное и безупречно вежливое:
— Доброй ночи.
Теперь-то всё в порядке?
В ответ прозвучало долгое, почти осязаемое молчание.
Оно длилось так долго, что Вэнь Бай успел усомниться, не забыл ли Лу Чжэн повесить трубку. И только потом в динамике раздались короткие гудки.
Вэнь Бай лишь качнул головой.
Ему и в голову не могло прийти, что на другом конце города Лу Чжэн хмуро разглядывал погасший экран смартфона.
"И к чему он приплёл эту «добрую ночь»?"
***
Стоило затяжным дождикам утихнуть, как над городом наконец проглянуло ясное солнце. Отложенная почти на полмесяца церемония вручения дипломов состоялась в самых числах июня.
Кампус Наньда вновь забурлил жизнью: повсюду колыхалось чёрное море выпускных мантий и конфедераток.
Едва Вэнь Бай показался на пороге факультета экономики и управления, среди студентов мгновенно поднялся ажиотаж.
— Бай-Бай, иди скорее сюда, дай я до тебя тронусь! Заряжусь везением! — сходу защебетали девушки из его группы, держа в руках пышные букеты.
В день розыгрыша в Вейбо не только сторонние пользователи стояли на ушах, но и их факультетский чат разрывался до самого утра.
Окажись на месте победителя кто-нибудь другой из Наньда, они бы ещё посомневались — мало ли, обычный хайп и постановка.
Но ведь это был Вэнь Бай!
Во-первых, глупости всё это: он никогда не страдал от недостатка предложений о работе, да и научный проект у него ещё не закрыт.
Во-вторых, с его-то характером он бы ни за что не стал участвовать в сомнительных рекламных трюках.
— Сяо Бай, ты что же, решил сменить профессию? — потеснившись, освободил ему место один из однокурсников.
Вэнь Бай подошёл и мягко улыбнулся:
— Можно и так сказать.
— А мы-то думали, ты рванёшь в инвестфонд, аналитику или крупный банк. Кто ж знал, что тебя занесёт в какую-то новую контору?
Вэнь Бай ненадолго задумался:
— Ну, в общем-то, профиль похожий.
— Похожий?
— Угу. — Если, конечно, «Банк Подземного мира» считать финансовой организацией.
— А-а, так ты занимаешься управлением активами? — осенённо воскликнули ребята. — Ну тогда такая зарплата вполне оправдана, если ты совмещаешь должность помощника и личного финансового консультанта.
— Вроде того... — Вэнь Бай вспомнил, как совсем недавно Посланник преисподней учил его правильно складывать жертвенные слитки из золотой бумаги.
Случайная встреча быстро переросла в оживлённую беседу.
Когда торжественная часть подошла к концу, солнце уже подбиралось к зениту.
Ещё до того, как толпа хлынула к выходу, Фан Лэмин во весь голос объявил:
— Так, народ, без самодеятельности! Сегодня обедаем в университетской столовой в последний раз, а вечером идем на ночной рынок зажигать!
— Идёт!
— Договорились! Я заскочу в общагу скинуть вещи, встретимся через полчаса у первой столовки!
...
Вокруг царил оглушительный шум, а Вэнь Бай застыл на галерее второго этажа, всматриваясь куда-то вниз.
Чжоу Вэй подошёл сзади и хлопнул его по плечу:
— Ты чего застыл? Погнали обедать!
Вэнь Бай перевёл взгляд:
— За стенкой от нас гуманитарии?
Чжоу Вэй высунулся через перила:
— Насчёт стенки не скажу, но эконом и гуманитарный точно объединили в этом корпусе. Я с утра видел флаг их факультета.
Получив подтверждение, Вэнь Бай развернулся к выходу.
Чжоу Вэй опешил:
— Эй, Сяо Бай, ты куда? Столовка в другой стороне!
— Я ненадолго к гуманитариям, — отозвался Вэнь Бай. — Иди вперёд, я догоню.
Чжоу Вэй не знал, зачем Вэнь Баю потребовалось к гуманитариям, но спорить не стал:
— Ладно, только давай живее.
В предзащитной кутерьме и истории с деревней Чжуансин Вэнь Бай совсем забыл, что у него всё ещё хранится неопознанная личная печать.
Он уже пытался разыскать историков, но профессора постоянно отлучались, и он несколько раз поцеловал запертую дверь.
Лишь услышав в микрофон знакомый голос профессора во время общей церемонии, Вэнь Бай вспомнил о своём намерении.
У гуманитариев торжество тоже только что завершилось. В коридорах яблоку негде было упасть, и Вэнь Баю пришлось переждать основной поток, прежде чем проскользнуть через заднюю дверь.
Не успел он сделать и пары шагов, как в глаза бросилась знакомая фигура.
— У Юэ? — окликнул он парня, заметив его взволнованный вид.
Вэнь Бай, будучи студентом финансового факультета, сошёлся с историками вовсе не случайно. Его научный руководитель У Сыминь и профессор истории Ли Сянь когда-то учились на одном курсе. А внук профессора У, поступив в Университет Наньчэна, наперекор воле семьи рванул на исторический и попал аккурат под крыло к профессору Ли. С тех пор дед при каждом удобном случае подтрунивал над своенравным внуком.
Этим самым «внуком» и был У Юэ.
— Сяо Бай! — Глаза У Юэ вспыхнули радостью. — Ты как тут оказался?
— Тебя больше месяца видно не было! Ну как тебе в новой компании?
Стоило кому-то встретить Вэнь Бая, как разговор неизменно сводился к его новому месту работы. Он уже успел к этому привыкнуть:
— Нормально.
У Юэ восторженно понарассказывал новостей, а затем добавил:
— Моего деда тут нет. Если он не у вас на экономе, значит, ушёл к себе в общежитие. Мне набрать ему?
Вэнь Бай качнул головой:
— Нет, я ищу профессора Ли.
У Юэ на секунду замер, а его лицо странно вытянулось:
— Профессора Ли?.. А что-то случилось?
Заметив смущение на лице приятеля, Вэнь Бай предпочёл обойтись без подробностей:
— Недавно ко мне попала одна старинная вещь с авторской подписью. Хотел попросить профессора Ли посмотреть.
Будь всё как обычно, У Юэ уже засыпал бы его тысячей вопросов. Но сегодня он лишь невнятно пробормотал пару слов.
— Что с тобой? — почувствовал неладное Вэнь Бай.
У Юэ от природы не умел держать язык за зубами. Помучившись немного и помня, что перед ним Вэнь Бай, он сжал зубы и увлёк его за собой в глухой угол коридора.
Убедившись, что поблизости никого нет, У Юэ понизил голос:
— То, что я сейчас скажу — строжайший секрет. Никому ни слова.
Вэнь Бай кивнул.
— Полгода назад один коллекционер через третьих лиц попросил нашего профессора провести экспертизу старинной картины.
Едва начав, У Юэ осекся, словно подбирая слова для чего-то немыслимого.
— С картиной что-то не так? — предположил Вэнь Бай.
У Юэ сначала кивнул, а затем тут же замотал головой.
Вэнь Бай нахмурился:
— Подделка?
Сам он в это верил с трудом. Профессор Ли пользовался непререкаемым авторитетом: помимо истории, он прекрасно разбирался в археологии и музейном деле, перевидал тысячи раритетов и ошибался крайне редко.
Однако У Юэ снова повторил тот же странный жест: кивнул и тут же качнул головой.
Вэнь Бай насупился:
— Да говори ты толком.
У Юэ глубоко перевёл дух. Набравшись храбрости, он попытался сформулировать мысль подлиннее, чтобы не испугать собеседника:
— Сяо Бай... ты ведь знаешь это базовое правило искусствоведения?
— Наш арт-объект — это застывший результат интеллектуального труда художника. Он статичен. Он не движется.
Вэнь Бай посмотрел на него с немым вопросом.
Первую часть фразы он, разумеется, знал, но при чём тут «не движется»?
— Не... движется?
— Ну да, не движется, — едва слышно прошептал У Юэ. — А если начинает двигаться... вот тогда становится действительно жутко.
У Юэ отвернулся и с силой прислонился затылком к стене:
— А эта картина... она задвигалась.
— Картина ожила.
http://bllate.org/book/20643/2131091
Готово:
