В девять утра Се Шэн и Фу Ханьхай вовремя приехали к Первой городской больнице Ичэна.
Но внутрь они сразу не пошли: оба стояли у входа и озирались по сторонам.
— Ты кого ждёшь? — спросил Се Шэн.
— Я позвал Цзи Аньпина, он атакующего типа. На задания я всегда беру его с собой, — сказал Фу Ханьхай.
— А.
— А ты кого ждёшь?
— Мидера, который вчера в игре лаял как собака и хотел выяснить отношения вживую. Я договорился с ним встретиться в девять у входа в Первую городскую.
Фу Ханьхай: ......
Теперь он окончательно поверил, что вчера Се Шэн просто смирно сидел дома, играл и, накипев, пошёл мыться.
Через несколько минут запыхавшийся Цзи Аньпин подбежал к ним.
— Доброе утро, дядя Фу! Доброе утро, брат Се Шэн!
Он отдышался и показал на старый жилой комплекс к западу от больницы:
— Там во всём комплексе не работают лифты, а управляющая компания чинить не собирается, так что жильцы перегородили въезд, и на дороге куча машин. Я долго объезжал.
— Ничего, — сказал Фу Ханьхай и заботливо протянул ему пакет с завтраком, лепёшкой с овощной начинкой. — Небось не завтракал? А мы с Се Шэном по дороге поели.
— Спасибо!
Цзи Аньпин взял и откусил здоровенный кусок.
Се Шэн остановил обоих:
— В больнице вирусы, сначала доешь, потом зайдём.
— Угу, — Цзи Аньпин показал три пальца и невнятно пробормотал: — Подождите три минуты, я быстро.
Но даже эти три минуты ожидания не привели к появлению подозрительных личностей.
Ладно.
Видимо, мидер просто бахвалился.
Се Шэн немного расстроился, но понял.
Видя, что тот всё ещё озирается, Фу Ханьхай вдруг сказал:
— Дай мне его ник, я пробью его своим [Анализом] и вскрою, а ты съездишь к нему домой и встретишься вживую.
— !
У Се Шэна загорелись глаза:
— Можно? Злоупотреблять способностью и должностным положением не противозаконно?
Лицо Фу Ханьхая изменилось, и он щёлкнул Се Шэна по лбу:
— Ты, оказывается, знаешь, что это противозаконно? Снова хочешь драться?
Се Шэн: ......
Хитрый лысый программист.
Вернёмся, поменяю Фу Ханьхаю подпись в контактах.
Цзи Аньпин выбросил пакет в урну и подбежал обратно:
— Это больница, людей много, оборудование дорогое, я постараюсь не применять способность. Но мы просто ходим с опросом, так что, думаю, ничего не случится.
— Ага.
Фу Ханьхай протянул ему ещё и салфетки и повернулся к Се Шэну:
— Ты прочёл материалы по четырём заявителям?
— Только пробежал глазами.
Фу Ханьхай: ......
— Тебя интересуют только аномальные области и всякая мистика, а всё, что связано с людьми, кажется скучным?
— Отец видит сына насквозь, — сказал Се Шэн. — Не спеши, сейчас прочту.
Он поспешно открыл чат с Му Дье и долго листал вверх, пока не нашёл скриншоты.
— Много болтаешь, — усмехнулся Фу Ханьхай.
Се Шэн: ......
Хитрый, сверхранимый лысый программист.
Скоро поменяю Фу Ханьхаю подпись.
Он открыл скриншоты.
[Заявитель первый: У Юйчжоу]
Моя мама изменилась.
Раньше она плохо выражала чувства, а теперь её взгляд ни на секунду не отрывается от меня: смотрит, когда я ем, смотрит, когда я играю, а среди ночи даже прячется у меня под кроватью и ласково говорит: «Я смотрю на тебя».
......
[Заявитель второй: Лян Тунцзэ]
Мама в последнее время заставляет меня есть мясо. За каждым обедом сидит напротив и следит, чтобы я всё доел.
Скажу, что не лезет, она мелко-мелко нарежет мясо, положит в миску и заставит есть дальше.
Однажды, когда я лежал в больнице, я проснулся посреди ночи и увидел, что она стоит у кровати с миской мяса в обеих руках, низко опустив голову, прямая и неподвижная.
Я позвал её, она не отреагировала, но губы у неё шевелились: она что-то шептала.
Я с досадой подошёл послушать и сразу покрылся мурашками.
Глядя на миску с мясом, она говорила: «Там слишком холодно, ешь скорее, как поешь, пора возвращаться... возвращаться».
Это она меня зовёт, чтобы душа вернулась, или... поминает на кладбище?
......
Третьего заявителя звали Цзя Ханьянь. Каждый день её мать клала ей к подушке аккуратно сложенную школьную форму с короткими рукавами, а сейчас стояла середина зимы, никто такое не носит. Каждый раз, видя это, Цзя Ханьянь убирала форму в шкаф, но на следующее утро мать снова клала её на то же место. Что ни говори, не слушала. Даже когда Цзя Ханьянь уносила короткие рукава в школу, на следующий день они всё равно необъяснимо оказывались в руках матери и опять ложились на подушку. Так продолжалось больше двух месяцев, и недавно Цзя Ханьянь переехала в школьное общежитие.
Четвёртого заявителя звали Чжу Вэйбо. Каждый четверг вечером мать рассказывала ему кровавые страшные истории: в одних мама тушила папу как мясо, в других папу посреди ночи утаскивали в канализацию, в третьих папу расчленяли и совали в холодильник. В общем, во всех папы больше нет. Но Чжу Вэйбо говорил, что, кроме «вечеров историй» по четвергам, родители у него очень дружны, а в обычное время мать вообще не помнит, что рассказывала ему такое.
Фу Ханьхай покачал головой:
— Какая жестокость.
— Сегодня же понедельник, — с ноткой сожаления сказал Се Шэн. — Мы не услышим страшных историй матери Чжу Вэйбо.
— ?
Фу Ханьхай мгновенно изменился в лице:
— Что это значит? Хочешь послушать, как расчленяют твоего отца?
Се Шэн: ......
Просто остальные три дела показались ему скучными, хотелось чего-нибудь поострее.
Но вслух он этого не сказал и перевёл разговор:
— Нет. К кому мы пойдём сначала?
Фу Ханьхай покосился на него и достал телефон:
— Третья заявительница, Цзя Ханьянь. Обычно она не лежит в больнице, только по понедельникам и пятницам приезжает на диализ. Как раз сегодня: по расписанию от врача с шести до десяти. Подождём у диализного центра, её мать придёт забирать, и поговорим.
— Хорошо, — сказал Се Шэн.
— Я смотрел, у неё диабетическая нефропатия на поздней стадии. Мать всегда сама возит и забирает? — спросил Цзи Аньпин.
— Да, — кивнул Фу Ханьхай. — Она ещё в десятом классе, выбрала такое раннее время, чтобы пропускать поменьше уроков.
Диализный центр находился на третьем этаже нового стационара. За стеклянной дверью в воздухе чувствовался лёгкий запах дезинфекции. Холл был невысоким, свет тёплым, на стенах висели схемы-указатели с загнутыми краями.
Здесь было тихо, но, когда они почти дошли до центра, впереди раздался крик.
— Я не пойду с ней! Она не моя мама!!
Втроём переглянулись и быстро пошли вперёд.
За поворотом коридора на инвалидной коляске сидела бледная девочка, вся вытянувшаяся в струну: на запястье у неё, на месте иглы для диализа, ещё держалась марлевая повязка.
Она не отрывала взгляда от стоявшей перед ней женщины.
Судя по фото в досье GEMA, это была третья заявительница Цзя Ханьянь, а перед ней её мать Ин Чуньцуй.
Фу Ханьхай достал телефон, открыл досье и протянул Се Шэну.
Он наверняка догадался, что тот не читал.
Се Шэн и правда не читал и тут же стал навёрстывать.
Ин Чуньцуй, пятьдесят один год.
Постоянной работы нет, дома присматривает за двумя детьми, утром и вечером торгует цзяньбин у школьных ворот. После того как Цзя Ханьянь заболела, чтобы оплачивать дорогое лечение, она взялась ещё и за уборку на дому.
Муж Ин Чуньцуй, отец Цзя Ханьянь, работает в другом городе, доход у него неплохой, и вдвоём они раньше легко содержали семью, но после диагноза Цзя Ханьянь, особенно когда понадобился еженедельный диализ, денег стало не хватать.
К счастью, старший брат Цзя Ханьянь в прошлом году окончил университет и нашёл работу, так что семье его содержать не нужно. Но и так дом держался на плаву с трудом.
Перед ними.
Одежда на Ин Чуньцуй была старая, в заплатах, на плече висела выцветшая матерчатая сумка.
Но в руках она держала совершенно новую, аккуратную школьную форму с короткими рукавами.
Цзя Ханьянь опустила взгляд, и стоило ему на миг коснуться формы, как она, словно взъерошенная кошка, изо всех сил оттолкнулась ногами, откатив коляску назад, подальше от Ин Чуньцуй.
Медсестра, придерживавшая коляску, растерялась.
— Странно, — сказал Фу Ханьхай, взглянув на часы. — Разве диализ уже закончился?
Видимо, девочка только что вышла, поэтому медсестра объяснила Ин Чуньцуй:
— Э-э... когда диализ уже подходил к концу, пациентка начала сильно сопротивляться, договориться мы не смогли. Врач оценил состояние и позволил ей подписать отказ от продолжения.
— А.
Ин Чуньцуй, похоже, было совершенно всё равно, опасно ли досрочное прекращение диализа для организма. О чувствах Цзя Ханьянь она не спрашивала, а лишь ласково улыбалась:
— Яньянь сегодня слезла с аппарата пораньше? Наверное, хочет скорее вернуться на уроки?
Она говорила мягко, как с капризничающим ребёнком, и потянулась взять Цзя Ханьянь за руку.
Цзя Ханьянь будто обожглась и с силой ударила её по руке, голос у неё взлетел:
— Какие уроки?! Я больше не хочу ходить в школу! Сколько раз я говорила! Ты не понимаешь?!
Она часто дышала, грудь тяжело вздымалась:
— Уходи! Держись от меня подальше, я не хочу тебя видеть!!
Медсестра стояла рядом, всё ещё держась за коляску, и не смела вмешаться.
Ин Чуньцуй никак не отреагировала на сопротивление дочери, на лице у неё по-прежнему была обычная ласковая улыбка:
— Ничего, Яньянь, скоро ты поправишься. Ты верь ма... матери, верь мне, верь. Ты тоже будешь здорова, как все. Очень скоро будешь здорова.
Мать.
Се Шэн и Цзи Аньпин переглянулись.
«Верь маме» звучало бы куда привычнее, но два последних слова Ин Чуньцуй выговорить не могла.
Что задело Цзя Ханьянь, «здорова» или «мать», неизвестно, но эмоции у неё взорвались, и она закричала:
— Ты больная?! Врачи сказали, что у меня последняя стадия, я скоро умру! Ты понимаешь? Я умру! Зачем мне школа! Я умру!!!
Она говорила так взволнованно, что от анемии закружилась голова, лицо побелело, и она едва сидела.
Из кабинета выбежали врач с медсёстрами и подхватили Цзя Ханьянь.
А Ин Чуньцуй всё смотрела на неё, губы не переставали шевелиться, голос оставался мягким:
— Нет, Яньянь, нет. Ты обязательно поправишься, жизнь обязательно наладится.
Улыбка не сходила с её лица: ни изгиб губ, ни линия глаз, ни движение мышц не менялись ни на каплю.
Как маска.
Или, скорее, как у манекена.
Вдруг, без всякого предупреждения, она повернулась, посмотрела на Се Шэна, через три секунды её шея с «щелчком» повернулась обратно, и она снова ласково заговорила с Цзя Ханьянь:
— Смотри, Яньянь, какой красивый студент! Скоро и наша Яньянь поступит в университет, и у неё тоже будет такой красивый однокурсник!
Фу Ханьхай: ?
Фу Ханьхай, не меняясь в лице, шагнул вперёд и закрыл собой Се Шэна.
В коридоре стало немного холоднее.
В следующую секунду Се Шэн небрежно сказал:
— Не надо, я гей.
Фу Ханьхай: ?
Ин Чуньцуй: ?
Монолог Ин Чуньцуй на мгновение прервался, будто она приняла информацию, но не сделала вывода, и, пропустив её, потянулась к Цзя Ханьянь:
— Пойдём, Яньянь, пойдём в школу.
И Цзя Ханьянь смотрела на Ин Чуньцуй как на чудовище, и Се Шэн с остальными смотрели так же.
Врачи и медсёстры были в замешательстве.
Только что Цзя Ханьянь сорвалась именно потому, что в диализной палате увидела Ин Чуньцуй с формой в руках: у неё началась паника, слёзы, одышка, психологическое состояние стало крайне нездоровым, и врач разрешил ей снять аппарат раньше срока.
Но привозила и забирала Цзя Ханьянь всегда Ин Чуньцуй, и она действительно была матерью, поэтому медсёстрам оставалось только успокаивать девочку и тянуть время, пока та немного не придёт в себя, и только потом вывезли её.
А стоило ей увидеть Ин Чуньцуй, как эмоции взорвались снова.
Однако она несовершеннолетняя, опекуном записана именно Ин Чуньцуй, и в такой ситуации они ничего не могли поделать.
Врач уже собирался звонить, когда из-за поворота коридора вдруг выскочил парень.
— О?
Увидев Ин Чуньцуй и Цзя Ханьянь, он тут же подбежал.
— Мам, Яньянь.
Он встревоженно погладил Цзя Ханьянь по голове:
— Вы чего поссорились?
Увидев его, Цзя Ханьянь немного успокоилась, голос больше не срывался, но к Ин Чуньцуй она по-прежнему относилась настороженно:
— Брат? Ты разве не на работе? Почему вдруг приехал?
Ин Чуньцуй тоже опешила, а потом ласково спросила:
— Сынок, а ты как здесь оказался?
— Блин, как вспомню, так зло берёт, — выругался Цзя Сянмин. — Вчера в игре попался какой-то придурок-«рыбак», я целый день на работе мучился, а он ещё и прижал меня. Я предложил встретиться и разобраться вживую, а этот тип написал: в девять утра у Первой городской больницы Ичэна. Я сорвался с работы, полчаса торчал у северных ворот, и ни души. Понял, что этот урод меня развёл. Но раз уж приехал, подумал, что у Яньянь сегодня диализ, зайду заодно, посмотрю.
Се Шэн: ?
Фу Ханьхай: ?
http://bllate.org/book/20635/4717774
Готово:
