Старик, ещё секунду назад выглядевший строго и неприступно, теперь так и подпрыгивал от нетерпения. Му Шиба ума не мог приложить, как от него отделаться. Покрепче сжав зубы, юноша предпочёл сделать вид, будто ничего не слышит, и, вырвавшись, стремительно шагнул в дом.
— Эх, до чего же нынче несносные пошли дети...
Господин Хэ погладил бородку и спокойно остался на месте, провожая взглядом спину юноши. Затем небрежно подзвал опешившего Вентерсона:
— Где вы отрыли этого мальчишку?
— Ну... — замялся Вентерсон.
Управляющий Сюй, успевший прийти в себя, тут же с добродушной ухмылкой выложил всё, что знал о происхождении Шиба. Но господин Хэ лишь отмахнулся с лёгким пренебрежением:
— Ладно, сам у него спрошу. Сразу видно: парень занимается боевыми искусствами. А уж в его сказочки про исследования культуры Древней Земли вы, может, и поверили, а меня не проведёшь.
***
Шиба выдавил фальшивую улыбку в ответ на очередную попытку господина Хэ подсесть поближе. Этот старик был до крайности странным. На первый взгляд он показался Шиба сдержанным и суровым, но теперь его приставучесть и взбалмошность вызывали лишь глубокий вздох досады.
— Кхм-кхм... Господин Хэ, господин Нань, взгляните сперва на это...
Главный редактор — мужчина средних лет, чья фигура отличалась ещё большей округлостью, чем у Сюя, — мягко прервал поток сбивчивой саморекламы господина Хэ. С лёгким вздохом он пододвинул к ним стопку свежераспечатанных материалов.
Шиба мельком бросил взгляд на бумагу и тут же потерял всякий интерес. Главред вроде бы предложил им принимать решение вместе, однако сам жест, с которым тот подвинул распечатки, был недвусмысленно адресован одному лишь господину Хэ.
Шиба молча опустил веки. Он прекрасно понимал, что юношеская внешность не располагает к серьёзному отношению, но от этого пренебрежительного жеста — притом в самый первый раз, когда он твёрдо намеревался выложиться на работе, — на душе всё равно остался неприятный осадок.
Впрочем, порывисто выхватывать бумаги он не собирался. Не имея богатого житейского опыта, Шиба тем не менее владел элементарной житейской мудростью: если главный редактор уже дал понять своё отношение, излишняя суетливость лишь укрепит его во мнении, будто перед ним несерьёзный юнец. И как бы ни чесались руки, оставалось только выжидать.
Господин Хэ, напротив, проявил к бумагам искренний интерес. Оставив Шиба в покое, он с сосредоточенным видом взял распечатки, перелистывая страницы:
— Древний фолиант?
— Именно, — главный редактор потёр пухлые ладони. — Достали буквально в прошлом месяце. Мы уже долго ищем переводчика, приводили нескольких специалистов, но никто так и не сумел разобрать, что там написано. Господин Хэ, быть может, вы...
Лицо старика вдруг одеревенело. Выпрямив спину, он властным жестом оборвал словесные излияния редактора и подтянул распечатки ближе к глазам. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он озадаченно цокнул языком:
— Ну и манускрипт... — Господин Хэ поднял взгляд. Его щёки слегка вспыхнули от смущения. Поглаживая страницу пальцами, он явно нехотя, но всё же признался: — Знаки перепутаны, черты хаотичны... Всё вместе складывается в какую-то бессмыслицу.
Он покачал головой:
— Ищите кого-то другого.
— Как же так? — Редактор опешил и растерянно захлопал глазами. — Не может быть... Мне же Вентерсон говорил, что вы изучаете культуру Древней Земли без малого век! Неужели даже вы...
Увидев, как скис главред, Шиба слегка вскинул бровь. Воспользовавшись тем, что господин Хэ в досаде отложил бумаги на стол, юноша протянул руку, взял листы и бегло окинул их взглядом.
И больше не смог оторвать глаз.
— Господин главный редактор! — Шиба вскинул голову. В его глазах вспыхнул странный, нездешний огонь. — Откуда у вас этот манускрипт? Была ли к нему обложка? Можно мне взглянуть на её копию?
«Небеса... Если я не ошибаюсь... Неужели это действительно...»
Редактор обомлел. Откуда мальчишка узнал про обложку? Три иероглифа, выведенные на ней, не поддавались никакому расшифрованию. Неужели текст, с которым не справился исследователь с вековым стажем, способен разгадать этот юнец?!
Однако непреклонная уверенность на лице Шиба не оставляла сомнений. Каким бы скептическим ни было отношение редактора, ему пришлось признать: он крупно просчитался, списав юношу со счетов. Даже если тот не сумеет перевести древний текст, сама эта догадка уже доказывала его поразительную осведомлённость в культуре Древней Земли.
Главред мгновенно набрал внутренний номер. Не прошло и пяти секунд, как секретарь трепетно внесла в кабинет один-единственный лист. Забрав его, редактор уже без прежнего свысока отнесся к парню — он с почтительным видом протянул копию Шиба.
Едва взглянув на страницу, Шиба едва удержался от того, чтобы расхохотаться во весь голос.
Судьба действительно благосклонна к нему!
Этот невзрачный, ничем не примечательный с виду манускрипт оказался не чем иным, как легендарным трактатом по внешним боевым искусствам — Каноном Изменения Жилы! Наставники его ордена искали эту священную книгу на протяжении многих поколений!
Шиба отчётливо помнил, как в прошлой жизни старейшины на утренних проповедях то и дело приводили в пример этот бесценный фолиант. Учение их собственной секты было сосредоточено на закалке внутренней энергии ци. Но настоящие боевые искусства не исчерпываются одной лишь внутренней силой — совершенство достигается только гармонией внутреннего и внешнего.
Канон Изменения Жилы по праву считался вершиной внешних искусств. На протяжении тысячелетий он время от времени всплывал в поднебесье, и всякий раз его появление сводило с ума мастеров боевых искусств, вознося на вершину славы прежде никому не известных героев. Даже тот легендарный адепт сторонней секты, что смог постичь Дао через боевые искусства, постигал лишь упрощённую версию, составленную потомками автора Канона. И хоть то учение считалось выдающимся, по глубине оно не шло ни в какое сравнение с оригиналом.
Ещё пару дней назад Шиба ломал голову над тем, какую внешнюю технику выбрать в пару к Искусству Чистого Сердца. Ведь без подобающей закалки тела даже самое изысканное внутреннее духовное учение теряло львиную долю своей мощи.
И надо же было такому случиться: тяжёлый камень, так долго давивший ему на грудь, упал сам собой, да ещё при таких нелепых обстоятельствах!
Шиба ещё не научился безупречно скрывать свои чувства. В его глазах вспыхнул столь острый, властный огонь, а от всей фигуры повеяло такой сокрушительной властностью, совершенно несоразмерной его юным годам, что главный редактор в испуге отшатнулся на шаг. Лишь отступив на безопасное расстояние, он перевёл дух и осторожно спросил:
— Господин Нань... судя по вашей реакции, вы разгадали эту тайну? Что там написано?
Вопрос пухлого редактора прозвучал словно ушат ледяной воды. Шиба моментально протрезвел, и в его голове со скоростью молнии пронеслись все возможные последствия.
Переведи он этот трактат — и в Федерации неизбежно поднимется невиданная буря интереса к боевым искусствам. Сам он, безусловно, получит огромную выгоду и почёт. Но так ли всё просто?
Оставим пока вопрос о том, сдержит ли хитрый главред свои обещания. Допустим, Шиба получит награду. Но что потом?
События могут пойти по двум путям. Первый: правительство Федерации бескорыстно обнародует Канон Изменения Жилы для всех граждан. В таком исходе нет ничего плохого — пусть Шиба и не обретёт богатств, зато принесёт людям неоценимую пользу.
Вот только вероятность подобного стремилась к нулю.
Взвесив всё, Шиба пришёл к неутешительному выводу: едва правительство осознает колоссальную ценность этого древнего учения, переводчик тут же окажется под смертельным ударом.
Ни один здравомыслящий правитель не допустит, чтобы широкие массы обзавелись сокрушительной силой, способной пошатнуть государственные устои.
Шиба принял решение за доли секунды. Погасив в глазах ликующий блеск, он улыбнулся всё ещё сбитому с толку редактору:
— Задача действительно непростая. К счастью, прежде мне уже доводилось разбирать похожие тексты вместе с наставником. Жители Древней Земли называли подобные рукописи... буддийскими сутрами.
— Сутрами?!
Не только пухлый главред, но и молча сидевший в стороне господин Хэ изумлённо вскинули головы. Очевидно, само это понятие было им знакомо. Дрожащими руками старик выхватил распечатки из рук Шиба, не в силах скрыть потрясения:
— Это... сутра? Та самая священная реликвия древних религий?
Редактора же охватил настоящий восторг. Он никак не ожидал, что книга, казавшаяся рядовым историческим документом, в одно мгновение превратится в плод древних верований и божественных откровений! Это же невероятное, колоссальное богатство!
— Совершенно верно, — уверенно улыбнулся Шиба. Перебрав листы, он воспроизвёл в памяти десятки знакомых текстов и остановил выбор на Заклинании Великого Сострадания. — Наставник однажды напевал его мне. Я ни за что не ошибусь — это великое наследие предков, воспевающее милосердие и гармонию! Я даже помню несколько строк...
— Намо ратна-траяя, намо арья-авалокитешварая, бодхисаттовая...
Голос Шиба звучал чисто и звонко. Напев, подобно солнечному свету, воздуху и влаге, мгновенно проник в самые сокровенные глубины души. Радость и печаль, любовь и ненависть, страсть и неведение — всё сплелось воедино: светлый отзвук радостных встреч, тихая горечь разлук, светлая печаль и всепрощающий покой. В этой незамысловатой, льющейся речитативом молитве звучала сама жизнь со всеми её бесконечными историями...
Затих последний звук. В кабинете воцарилась глубокая тишина. Шиба тихо перевёл дыхание и огляделся. И редактор, и господин Хэ сидели, прикрыв глаза и расслабленно откинувшись на спинку дивана. Старик издал долгий, исполненный чувств вдох; в его глазах пронеслась буря неизъяснимых переживаний.
Шиба удивлённо вскинул бровь.
«Прорыв?! Вот так просто? Всего от одной священной песни?»
Господин Хэ тоже осознал, что совершил духовный прорыв. На мгновение он изумлённо округлил глаза, а затем уставился на невозмутимого юношу как на невероятное диво:
— Да кто... кто ты вообще такой?!
«Кто-кто... Твоя погибель!»
Шиба с досадой стиснул зубы. Пел-то он, так почему же прорыв совершил этот старик, а не он сам?!
Шиба открыл было рот, чтобы отвечать, как вдруг дремавший досель главред вздрогнул и резво вскочил на ноги. Он несколько секунд тыкал пальцем в сторону Шиба, задыхаясь и не в силах вымолвить ни слова, а затем юркнул за дверь, словно перепуганная мышь.
http://bllate.org/book/20629/5061312
Готово:
