В ту ночь мы остановились в поместье у подножия горы. Все меридианы Цзи Минчэня изнывали от острой боли, так что теперь уже я обнимал его, пока он спал. Едва стемнело, как он — редкий случай — уснул раньше меня.
Я держал его в объятиях, и мне казалось, будто мы вернулись в тот месяц, проведённый в посольском подворье. Тогда он целыми днями лежал в полузабытьи, и мне только и оставалось, что смотреть на него да целовать. Но теперь, глядя на его побледневшие губы, я чувствовал лишь щемящую тоску и отчаянное желание прижать его к себе ещё крепче.
Ещё днём в экипаже я спросил, кто отравил его.
Я-то полагал, будто яд подмешали чиновники из конвоя, кто-то из Палаты государственного этикета, императорские стражники или даже мой Второй брат — чтобы сковать его силы.
Но я ошибался.
Едва прозвучал этот вопрос, как с его лица слетела улыбка. Он долго сидел, опустив глаза, а затем отстранённо проронил:
— А кому же ещё.
И тут до меня дошло. Ну конечно. Кому же ещё.
Он впервые обмолвился о своём прошлом, и одной этой короткой фразы хватило, чтобы моё сердце едва не разорвалось в клочья. Я крепко сжал его в объятиях и без конца шептал, что буду рядом всегда.
Я больше никогда не хочу видеть у него такое выражение лица.
Переживая за его здоровье, на следующее утро я повёл его вместе с лекарем в усадьбу на склоне горы.
Придворный лекарь предупреждал: исцеление от этого яда потребует терпенья перед жуткой болью. На склоне же находился естественный горячий источник, идеальный для лечебных ванн. Вода должна была прогреть меридианы и хоть немного облегчить его страдания.
— Сначала я проведу сеанс иглоукалывания, чтобы воздействовать на ключевые акупунктурные точки, — разъяснил старый лекарь. — Затем вам придётся пустить ци по каналам и совершить полный оборот. Ваши меридианы повреждены и усохли, так что боль будет невыносимой, но вы обязаны пробить заторы, иначе о восстановлении не может быть и речи.
— Благодарю вас. Приступайте, — не колеблясь, отозвался Цзи Минчэнь.
Лекарь помешкал и добавил:
— Боль при восстановлении меридианов вынесет не каждый. У меня есть трава сонного оперения, она притупит чувства и утишит муки.
— Спасибо, не нужно, — отрезал Цзи Минчэнь.
Я переводил растерянный, умоляющий взгляд с него на лекаря и наконец спросил:
— Правда будет так больно?
Цзи Минчэнь улыбнулся мне:
— Не беспокойся. Вовсе не больно.
Старый лекарь лишь погладил бороду да усмехнулся — ни да, ни нет. И кому из них верить?
Помявшись, я вцепился в руку Цзи Минчэня:
— Я останусь с тобой.
Он качнул головой:
— Выйди в прихожую. Подожди там.
Да разве мог я оставить его одного корчиться от боли? Но стоило мне открыть рот, чтобы возразить, как он понизил голос и мягко произнёс:
— А-И, подожди снаружи. Хорошо?
П-постойте... Как... как он меня назвал?!
В моей голове будто громыхнул сумасшедший салют. Губы сами собой разъехались, и я уставился на него совершенно ошалелым взглядом. Цзи Минчэнь протянул руку и лёгким касанием подцепил меня под подбородок, заставив захлопнуть рот. Но взглядом я всё так же намертво прилип к нему.
Он снова улыбнулся.
И я, точно заколдованный, словно не касаясь пола ногами, поплыл во внешние комнаты. Переступая через порог, споткнулся, так что слуге пришлось подхватить меня под локти.
В последующие несколько часов душа моя витала где-то на девятом небе, а в комнате оставалась лишь глупая, бестолковая оболочка. Эта оболочка без конца блаженно хихикала, проливала чай, едва пытаясь отпить, роняла на себя крошки сладостей и слонялась из угла в угол сбивчивым шагом, бубня под нос невнятицу. Слуга глядел на меня с тихим ужасом.
Скрип.
Звук отворяемой двери вернул мою душу с небес на землю. Я обернулся: из покоев выходил старый лекарь.
Я торопливо шагнул в спальню. Цзи Минчэнь лежал на постели в одной лишь исподней рубахе. Набросил он её явно второпях, воротник съехал в сторону. Смоляные волосы растрепались по подушке, несколько влажных от пота прядей прилипли к щекам.
Я вытащил платок и аккуратно отер его лоб. Он поднял на меня взор — было видно, что, несмотря на крайнее истощение, на душе у него легко.
— Лекарь сказал, ещё шесть сеансов иглоукалывания, и яд полностью выйдет, — проговорил я.
В его глазах плескался живой, чистый свет, а с губ не сходила улыбка:
— Угу.
И глядя на то, как он улыбается, я тоже не удержался от улыбки, загнав щемящую жалость подальше в грудь.
Для полного очищения от яда требовалось сочетать иглоукалывание с целебными ваннами. К вечеру лекарь приготовил нужные отвары, и спальня заполнилась терпким, горьковато-пряным ароматом трав.
Цзи Минчэнь уже собирался скинуть одежду, но, повернувшись, заметил меня. Его пальцы, развязывающие тесемки, замерли, а в глазах мелькнуло лёгкое удивление.
Я понимал, что мне следует уйти. Но взгляд сам собой прикипел к обнажённому лоскутку кожи у его шеи, а ноги словно вросли в пол — не сдвинуться с места.
Комнату заволакивала густая парная дымка.
Он вдруг лениво усмехнулся. Легкое движение пальцев — и пояс упал на пол, а вслед за ним соскользнула на доски и без того свободная рубаха.
Обнажилось невероятно сильное, подтянутое... тело.
В голове загудело, колени подогнулись, и я едва успел ухватиться за стену, чтобы не рухнуть.
Он был слишком...
Невероятно...
В посольстве я уже видел его обнажённым по пояс — но тогда, глядя на бесчисленные шрамы, я думал лишь о его боли. Я омывал его тело, но сердце моё было сковано страхом за его жизнь, и я лишь молился о его пробуждении. Мне казалось, будто ничего нового я уже не увижу, и удивляться нечему.
О, как же я ошибался! Насколько же бесповоротно и глупо!
Теперь, когда эта мужественная фигура возвышалась передо мной сквозь полупрозрачную завесу пара, в моей груди вспыхнуло прежде незнакомое, дикое влечение. Старые шрамы нисколько не портили его: напротив, они придавали ему суровую, хищную красоту. Каждая линия его тела отзывалась в моём сердце ритмом древнего победного гимна.
Заметив моё состояние, Цзи Минчэнь нахмурился от беспокойства и сделал шаг ко мне.
Я оцепенело поднял руку к лицу и коснулся чего-то горячего и влажного.
Кровь.
— Ты... — Он уже подошёл вплотную, одновременно качая головой от смеха и сокрушаясь. Забрав из моих пальцев платок, он прижал его к моему носу.
— Хо... холодно же! Быстрее залезай в воду! А я... я пойду!
И я позорно сбежал.
Сяфэн помог мне остановить кровь и приложил ледяную ткань к затылку и переносице. Заметив, как я дрожу, он испугался, что я замерзну, и спешно разжёг жаровню, усадив меня к огню.
Да только мерзнуть я и не думал — всё моё естество охватил невиданный прежде жар.
Острый, жгучий импульс волной скатился в низ живота, и я с ужасом почувствовал, как моё тело предательски меняется. Это незнакомое ощущение отозвалось паникой: неужели я заболел? В глубине души я догадывался, что происходит нечто крайне неприличное, а потому не смел расспрашивать слугу, лишь судорожно обнял колени.
Из внутренних покоев доносились тихие всплески воды. И с каждым всплеском моё сердце совершало отчаянный кувырок.
Я уткнулся лицом в колени, пытаясь заглушить смущение, но образ его идеального, сильного тела стоял перед глазами, вспыхивая всё ярче. И с каждой этой мыслью невнятное томительное влечение разгоралось лишь сильнее.
Влечение...
Я впервые познавал это смутное, головокружительное чувство. Я не умел подобрать ему слов, но точно знал: я хочу быть ближе к нему. Ещё ближе. Совсем рядом.
— А-ах... — вырвался у меня беспомощный, глухой стон.
Сяфэн тут же подскочил ко мне:
— Ваше Высочество, что с вами?!
— Холодного чая, — с трудом выдавил я.
— Но на дворе зима, ночь наступила, Ваше Высочество...
— Живо неси!
Осушив прямо из кувшина несколько пиал ледяного чая, я наконец почувствовал, как пламя внутри понемногу угасает. Тело вроде бы снова стало послушным, и я перевёл дух.
Дверь из спальни тихо скрипнула.
Я плотнее запахнул плащ и вытянул зябнущие пальцы над углями, делая вид, будто увлечён обогревом.
Он подошёл и опустился на тахту подле меня. Вместе с ним пришло тепло и тонкий, горьковато-пряный пар от целебных трав. Покосившись крайком глаза и убедившись, что на нем белеет нательная рубаха, я наконец осмелился поднять взор.
— Ты...
Слова застряли в горле — у меня вновь перехватило дыхание.
От горячей ванны его щеки тронул мягкий румянец. Рубашка висела всё так же свободно, непринуждённо открывая взору лоскут груди с темнеющим шрамом. От всей его фигуры веяло влажным, живительным теплом.
Я в смятении отвернулся:
— Почему ты... почему ты опять не оделся как следует?!
— Прости, — тихо отозвался он и поправил ворот.
Кожа скрылась из виду, а в моей душе почему-то поселилось странное разочарование.
Мне до боли захотелось прикоснуться к нему, побыть к нему как можно ближе. А дураку ли скрыть то, чего жаждет сердце? Я подвинул табурет ближе, так что наши колени соприкоснулись.
Я осторожно сжал его плечо:
— Рука всё ещё болит? Меридианы смогут восстановиться?
— Как прежде, конечно, уже не будет, — ответил он. — Но если усердно тренироваться, семь-восемь частей вернётся. Мне этого вполне хватит.
Голос его звучал легко и живо, в нём чувствовалась небывалая прежде открытость. Я впервые видел его таким искренне обновлённым.
Впрочем, я ловил лишь интонации, едва улавливая сам смысл слов. Находясь так близко, улавливая его дыхание и ощущая живое тепло, я совершенно потерял способность мыслить.
Я поднял глаза. В его взоре замерла явственная, светлая радость — ярко, живо, словно алая азалия на белом снегу. Будто бессмертный дух вырвался из многовекового заточения.
Его тонкие, красивой формы губы от пара влажно заалели, напитавшись мягким нежным оттенком.
— Бессмертный... — прошептал я, заворожённо глядя на его губы и с трудом пытаясь вспомнить, когда же в последний раз целовал их.
Сердце колотилось в груди, словно бешеное, но нахлынувшее робкое смущение сковало движения. Я так и не решился податься вперёд — то самое чувство, когда шагу не сделать от страха спугнуть долгожданное счастье.
Я честно попытался отвести взгляд, но силы воли не хватило.
И тут уголки его губ дрогнули, расплываясь в лукавой, дразнящей улыбке.
В его глазах сменилось выражение: замешательство уступило место внезапной догадке. Он смотрел на меня с этаким небрежным, разбойничьим прищуром.
— Скажи-ка... — нежно выдохнул он, хитро поведя бровью. — Ты что... поцеловать меня хочешь?
http://bllate.org/book/20619/2132753
Готово:
