— Раз больно, чего не уклонился? Совсем мозгов нет? — Шэнь Янь и без того сжимал кулаки от досады, а услышав это спокойное признание, вспыхнул ещё сильнее. Впрочем, тут же опомнился: вышло слишком грубо. Понурив голову, он сбавил тон и уже без прежней злости буркнул: — Окликнул бы меня, я что, дурак, сам бы с дороги не отскочил?
Цинь Цзигуй опустил взгляд и негромко отронил:
— Переулок узкий, а нёсся он быстро.
Шэнь Янь и сам всё понял: окликни его Цзигуй — уклониться бы всё равно не успел.
От этого осознания в груди будто что-то сжалось, словно по сердцу нанесли глухой, мнущий удар через толстый слой ваты. Больно — но как-то неопределённо, тоскливо, до тошнотворной тяжести под рёбрами.
Шэнь Янь знал его как облупленного. Цинь Цзигуй рос несловоохотливым, словно с зашитым ртом: с самого детства молчал, если уставал, голодал или изнемогал от боли, будто боялся стать хоть кому-то обузой. И уж если такой человек вслух признавался, что ему больно, значит, дело совсем дрянь.
Да и без слов всё было видно. Велосипед — старый, разваливающийся драндулет, рама которого держалась буквально на соплях и ржавой проволоке. Удар пришёлся не только самим корпусом — проволока пропорола ногу, оставив рваную, сочащуюся кровью рану.
«Ещё бы не больно! Так тебе и надо, нечего было лезть и закрывать меня собой! Думаешь, пожалею?»
Пытаясь скрыть нахлынувшие чувства, Шэнь Янь старательно напустил на себя суровый вид. Он осторожно надрвал порванную штанину вокруг раны и хмуро буркнул:
— Поедем в больницу.
После чего резко повернулся к виновнику происшествия:
— Ты тоже иди с нами.
Виновником оказался худощавый мальчуган лет одиннадцати-двенадцати. Он сидел на корточках и растерянно собирал с земли вывалившиеся из пакетов контейнеры с едой. Услышав оклик, мальчик испуганно поднял глаза.
— Доставкой помогаешь домашним? — Шэнь Янь кивнул на разбросанную упаковку.
Мальчик кивнул.
Шэнь Янь протянул ему свой телефон:
— Позвони своим, пусть переделают заказ и отправят снова. Я всё оплачу. А ты поедешь с нами к врачу.
Мальчик не решился взять смартфон и, уткнувшись взглядом в землю, тихо пролепетал:
— У меня... нет денег на лекарства.
Будь на его месте взрослый парень, сбивший Цинь Цзигуя, Шэнь Янь спуску бы не дал. Но перед ним стоял совсем ребёнок. Злость застряла в горле комком, отчего становилось лишь тошнее. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос не звучал слишком резко:
— Да никто с тебя денег не берёт! Просто проверим, всё ли с тобой в порядке, за осмотр я сам заплачу. Давай живее, подержи котёнка.
Он сунул мальчишке в руки Мяо-мяо вместе со своим телефоном, после чего поднялся, закинул руку Цинь Цзигуя себе на плечо и привычным движением полез к нему в карман брюк за мобильным.
Цинь Цзигуй инстинктивно подался назад.
— Не вертись! — огрызнулся Шэнь Янь. — Не съем я тебя!
Цинь Цзигуй вовсе не боялся, что его съедят. Куда тяжелее было выносить то, как тонкие пальцы Шэнь Яня, скользя по тонкой ткани школьных брюк, ощупывали его бедро в поисках смартфона. Из-за того что карман находился с другой стороны, а Шэнь Яню приходилось удерживать его за талию, процесс затянулся. Почувствовав пару неловких касаний, Цинь Цзигуй всё же не выдержал и произнёс с подчёркнутым спокойствием:
— Вообще-то я и сам могу.
Шэнь Янь замер.
«Точно, руки-то у него целы».
Сделав вид, будто ничего не произошло, он отдёрнул руку:
— Ну и доставай сам. Заодно отпросись у Хорька, а то опять начнёт орать на меня.
Голос звучал буднично — Шэнь Янь искренне не заметил в происходящем ни малейшей двусмысленности.
Цинь Цзигуй окинул его долгим взглядом, достал телефон и застыл с каменным выражением лица.
Ещё три минуты назад он полагал, будто сможет общаться с Шэнь Янем так же легко и непринуждённо, как раньше. Теперь же его охватило глухое раскаяние.
Гетеросексуальные парни — невероятно, катастрофически глухие создания. А если такой парень рос вместе с тобой с пелёнок и привык к абсолютно бесхитростной телесной близости, жизнь превращается в изощрённую пытку.
Главное, сам Шэнь Янь ни о чём таком и не подозревал. Боясь, как бы пострадавший не потерял равновесие, он лишь крепче обнял его за талию и ненароком сжал пальцы на боку.
В летней жаре сквозь невесомую ткань формы передалось обжигающее тепло чужого тела. Дыхание Цинь Цзигуя на мгновение сбилось.
Шэнь Янь тут же повернул голову и обеспокоенно нахмурился:
— Что такое? Очень больно?
Ощущая, как горячее дыхание щекочет мочку уха, Цинь Цзигуй взял себя в руки и совершенно спокойно ответил:
— Ничего. Просто болит.
Травма, заставившая Цинь Цзигуя дважды признаться в боли, явно не могла быть пустяковой.
Весь осмотр Шэнь Янь просидел как на иголках: вытягивал шею, подавался вперёд, сжимал кулаки до побеления костяшек и въевшихся в ладони ногтей. Кажется, он сидел на самом краешке стула и переживал куда сильнее самого пострадавшего.
Дежурная медсестра, с трудом сдерживая улыбку, попыталась его успокоить:
— Можешь не переживать так, парень. С твоим другом всё в порядке, ничего страшного.
Выданный с потрохами, Шэнь Янь мгновенно вспыхнул до кончиков ушей. Он отвёл взгляд и поспешно упёрся спиной в стул:
— Да кто о нём переживает! Мужику от пары царапин ничего не сделается...
Не успел он договорить, как Цинь Цзигуй со сдавленным шипением втянул воздух. Шэнь Янь тут же подорвался с места:
— Что? Что там?! Всё плохо?!
Врач и медсестра больше не смогли сдерживаться и откровенно затаились в смешке.
— Надо же, совсем не переживает! — со смехом заметила медсестра.
Даже Цинь Цзигуй, у которого от боли выступил холодный пот на лбу, не удержался и едва заметно улыбнулся.
Шэнь Янь окончательно понял, что опозорился:
«Вот же хитрая тварь!»
Видя, как у симпатичного парнишки от смущения пылают уши, медсестра пожалела его и улыбнулась:
— Ладно-ладно, не кипятись. Рану обработали, укол от столбняка поставили. Главное — следить за чистотой, вовремя менять повязку, не мочить и не нагружать ногу, чтобы не занести инфекцию. Дома есть кому ухаживать?
Шэнь Янь задумался. Дядя Цзянь уехал в командировку, тётя Цинь с утра до вечера пропадает на работе, да и не обо всём её попросишь...
Пока он размышлял, Цинь Цзигуй спокойно проговорил:
— Вы можете просто объяснить мне порядок действий. Я сам справлюсь.
— Вот ещё! — наотрез возразила медсестра. — У тебя сильный ушиб на пояснице, сначала нужен холодный компресс, через пару дней — горячий. Как ты один это сделаешь? А обработка раны на ноге? Ей нужен уход, нельзя наступать в полную силу. Без помощи никак.
Цинь Цзигуй опустил глаза и ровным тоном произнёс:
— Домашние сейчас очень заняты, позаботиться обо мне некому. Да и я с детства привык полагаться только на себя, так что как-нибудь...
— Как-нибудь он справится! — не выдержал Шэнь Янь и закатил глаза. — А я тебе кто, пустое место?
Цинь Цзигуй лишь слегка приподнял ресницы и тихо обронил:
— Ты же вроде со мной не разговариваешь.
Врач и медсестра в мгновение ока перевели осуждающие взгляды на Шэнь Яня.
Шэнь Янь замер.
«С какого перепуга я вдруг оказался конченым мерзавцем?!»
Да, он действительно ещё не простил Цинь Цзигуя — тот так и не признался, почему весь прошлый год избегал его. Но ведь именно ради него Цинь Цзигуй пришёл к закусочной, побежал за котёнком, очутился в том злополучном переулке и подставился под удар! Бросить его теперь было бы верхом свинства.
Тем не менее сдаваться без боя Шэнь Янь не собирался. Сохраняя неприступный вид, он проигнорировал пострадавшего и обратился напрямую к медсестре:
— Пишите инструкции мне. Мы живём вместе, я за ним присмотрю.
— А-а, — медсестра, кажется, всё поняла. Заполняя листок, она добродушно уточнила: — Брат, значит? Поссорились, что ли?
Шэнь Янь неохотно хмыкнул:
— Вроде того.
— Держи. Тут все указания и график приёма лекарств. Делай всё по списку. Посидите в коридоре полчаса, если всё будет нормально — можете идти домой.
Шэнь Янь аккуратно убрал памятку в карман и спросил:
— А второй мальчик?
— Да что ему сделается, коленку немного ободрал и всё. Сидит на скамейке снаружи, держит твоего кота.
Кивнув, Шэнь Янь вышел из кабинета. В коридоре он действительно увидел виновника аварии — тот послушно сидел на деревянной лавке с Мяо-мяо на руках.
Шэнь Янь подошёл и слегка хлопнул его по плечу:
— Имя, телефон, адрес проживания.
Мальчишка хлопал глазами:
— А?
Шэнь Янь присел рядом, достал телефон и, пролистывая каталог в приложении, ткнул пальцем в экран:
— Выбирай велосипед по своему росту. А то в следующий раз сшибёшь кого-нибудь — так легко не отделаешься.
Мальчик попытался отказаться, но Шэнь Янь тут же строгим тоном пригрозил:
— Не возьмёшь — заставлю платить за лечение!
Худощавому посыльному ничего не оставалось, кроме как подчиниться и послушно ввести свой адрес под выбранной моделью.
Шэнь Янь забрал смартфон и хмыкнул:
— Понял теперь? Будешь ещё так носиться?
— Быстро ездить больше не буду, — покладисто ответил мальчик, но тут же добавил: — А вот вас я не боюсь.
— Это ещё почему? — Шэнь Янь опешил.
— Вы просто громко орёте и глаза пучите, чтобы казаться грозным, а на самом деле ни капли не страшный.
Шэнь Янь, признанная гроза и главный задира старшей школы Шивай, потерял дар речи.
«У этого мелкого вообще есть хоть какие-то понятия о суровости?!»
Не успел он поставить наглеца на место, как тот продолжил:
— И вообще, хватит вам строить из себя злюку. Вы же так переживаете за того брата. Будете и дальше на него орать — он совсем расстроится.
— Нужен он мне сто лет, — Шэнь Янь вальяжно откинулся на спинку лавки и отвернулся с самым независимым видом.
Мальчик нахмурился и, поглубже обняв кота, заглянул ему в лицо:
— Какой же вы детский сад, честное слово! Я же сам видел, когда проезжал: вы шли впереди, а тот брат плёлся сзади и смотрел на вас такими грустными глазами... Поругались, да?
Рука Шэнь Яня, покоившаяся на деревянной перекладине, заметно замерла.
«Цзигуй... тоже умеет грустить?»
Весь этот год он тонул в собственных обидах, непрестанно гадая, за что с ним так поступили и почему лучший друг вдруг отдалился. Но ему и в голову не приходило задумываться: а почему тогда Цинь Цзигуй при первой же опасности без раздумий бросился его защищать? И каково ему было видеть бесконечные вспышки гнева и ледяное равнодушие в ответ?
Представив тоскующий взгляд Цинь Цзигуя, Шэнь Янь почувствовал, как в груди неприятно соснуло.
Скрывая смущение, он слегка щелкнул мальчишку по лбу:
— Ладно тебе, малявка, не лезь во взрослые дела. Дуй домой, пока родители не потеряли.
Забрав Мяо-мяо из рук посыльного, он повернул назад к кабинету.
Однако возле самой двери ему пришлось остановиться.
Из кабинета доносился знакомый мягкий голос — видимо, получив известие, в больницу примчалась тётя Цинь.
— Да что ж за наказание такое! — от переживаний её голос дрожал. — Тебе же больно, миленький! А если шрам останется?!
— Не волнуйся, тётя, всё в порядке, — всё так же ровно и сдержанно успокаивал её Цинь Цзигуй. — Врач сказал, через пару дней смогу нормально ходить.
— «Всё в порядке», «всё в порядке»! Ты хоть раз можешь, как обычные дети, поплакаться, пожаловаться, что тебе больно?! — Тётя Цинь едва не плакала.
Цинь Цзигуй пару минут ласково успокаивал её, а потом тише добавил:
— Тётя, я могу попросить тебя кое о чём?
— Спрашиваешь ещё, говори конечно!
— Можно нам взять домой кота?
И тётя Цинь в кабинете, и Шэнь Янь за дверью одинаково опешили.
— Обычный рыжий котёнок, месяца три-четыре, — продолжал Цинь Цзигуй. — Я сам отвезу его к ветеринару, сделаю прививки, научу ходить в лоток. Кормёжка, уборка, шерсть — всё возьму на себя, вам с дядей это никак не помешает.
— Да с чего вдруг такие мысли? — Тётя Цинь всё никак не могла взять в толк. — Мы-то с дядей Цзянем котов любим, но ты же всегда был против живности в доме. Говорил, что они ненадолго и потом слишком больно расставаться.
В детстве госпожа Сюй строго-настрого запрещала Шэнь Яню заводить животных. Втайне от матери тот упрашивал Цинь Цзигуя подержать у себя то двоих хомячков, то кролика, то черепаху... Но ни один питомец долго не прожил. С тех пор Цинь Цзигуй как отрезал: если животное всё равно от нас уйдёт, не стоит и приносить его в дом.
С тех пор ни в той, ни в другой семье питомцев больше не заводили.
И с чего это он внезапно передумал? Неужто этот мелкий уличный котёнок смог растопить его сердце?
Шэнь Янь уставился на рыжий пушистый комок у себя на руках, пытаясь взглядом выразить немой вопрос: «И чем ты, мелкий замарашка, его подкупил?»
В этот момент из кабинета долетел спокойный, негромкий ответ:
— Потому что Шэнь Яню он понравился.
Шэнь Янь замер, не сводя глаз с котёнка.
Рыжик прищурился и принялся упрямо разглядывать его в ответ.
— Шэнь Янь очень привязался к нему, а у тёти Сюй аллергия на шерсть. Если оставить котёнка на улице, он рано или поздно сбежит, и Шэнь Янь будет сильно переживать. Позволь мне забрать его. Можно, тётя?
Цинь Цзигуй с детства отличался недетской рассудительностью. Понимая, что живёт в чужом доме, он никогда ничего не просил для себя.
А если и просил — это неизменно было связано с Шэнь Янем.
В кабинете послышался тяжёлый, но тёплый вздох тёти Цинь:
— Эх, горе ты моё... Помнится, когда мелкий А-Янь заявил, что купил тебя за три юаня и тридцать мао, ты и впрямь позволил ему себя забрать. Невероятно выгодная покупка оказалась!
Снаружи Шэнь Янь смотрел на рыжего беспородного котёнка, который словно спрашивал его взглядом: «Ну и чем ты его так зацепил?»
Помолчав немного, он неуверенно прошептал:
— Слушай... А если я ради тебя временно прощу его на парочку дней, а?
Рыжик лениво отвернулся, всем видом демонстрируя полное равнодушие.
Шэнь Янь тут же с важным видом кивнул:
— Ладно-ладно, раз уж ты так усердно меня уговариваешь, так и быть, уступлю.
Котёнок в шоке повернул мордочку обратно.
Смутившись, Шэнь Янь поспешно прикрыл ему ладонью глаза:
— Нечего на меня так смотреть! Все решения взрослых принимаются исключительно ради детей. И я вообще-то просто временную поблажку даю, а не сдаюсь на милость победителю!
Исключительно временная поблажка.
К тому же Цинь Цзигую о ней знать вовсе не обязательно — а то эта паршивая птица снова начнёт воображать о себе невесть что и качать права.
Приняв окончательное решение, Шэнь Янь достал телефон, открыл приложение «Исполнение желаний» и вбил в поле сообщений:
[Скажите, а можно отменить желание убраться из этого благословенного места и загадать новое?]
Ответ системы пришёл незамедлительно:
[Пользователь, укажите ваши указания]
Шэнь Янь без единой эмоции на лице набрал ответ:
[Хочу, чтобы рана Цинь Цзигуя скорее зажила и не так сильно болела]
Это ведь просто тайная уступка, о которой никто и никогда не узнает.
Шэнь Янь был абсолютно уверен в собственной непреклонности и хладнокровии.
В ту же секунду за дверью, в кабинете, тихонько звякнул телефон Цинь Цзигуя.
http://bllate.org/book/20611/2131636
Готово:
