Влажные ресницы Ли Е едва заметно дрожали, а туманный, расфокусированный взгляд терялся где-то на потолке. Рука его бессильно покоилась на плече Шэнь Цзи — словно хрупкая ладья, отданная на волю течению.
«Настоящее Дитя Мира. Даже выносливость у него куда выше…»
Несмотря на ушибленное тело и накатившую истому, Ли Е заметил Сюй Вэньхэна сразу же, как тот возник на пороге. Юноша слегка прищурился, и в глубине его глаз вспыхнула ядовитая, едва уловимая усмешка.
Он вдруг обвил руками шею Шэнь Цзи, уткнувшись подбородком ему в плечо.
Так, чтобы Шэнь Цзи ничего не видел, Ли Е одарил Сюй Вэньхэна взглядом, полным чистейшей провокации, и беззвучно, одними губами, шепнул:
«Отец, ты всё-таки пришёл».
Сюй Вэньхэн замер от изумления. Указательный палец, направленный на юношу, мелковато задрожал.
Бесстыдный паршивец! Как он смеет?!
Даже когда выяснилось, что Сюй Чжаочэнь не его кровный сын, Сюй Вэньхэн не испытывал подобного гнева и шока. Он хотел выкрикнуть проклятие, содрать с мерзавца шкуру, но голос внезапно пропал. В глазах потемнело, а мир вокруг пошёл ходуном, словно земля ушла из-под ног.
Ли Е наблюдал, как старик валится на пол, и на губах его замерла лёгкая, холодная улыбка.
Шэнь Цзи уже получил свой законный финал и забрал всё, что причиталось ему по праву. Сюй Вэньхэн больше не нужен. Шэнь Цзи не требуется зашоренное, спесивое старье, способное лишь качать права.
«Считай это моим прощальным подарком. Нравится?»
***
Грохот упавшего тела привёл Шэнь Цзи в чувство. Он мгновенно сорвал с кресла одежду, закутал Ли Е и, лишь подоспев к лежащему на полу Сюй Вэньхэну, осознал всю тяжесть происходящего. Лицо старика наливалось багровой синевой.
Понимая, что продолжать нельзя, Шэнь Цзи вызвал скорую помощь. Затем с тревогой обернулся к Ли Е.
Он боялся, что юноша не вынесет подобного удара: ведь Сюй Вэньхэн был человеком, чьим признанием тот дорожил больше всего на свете…
Но Ли Е лишь безучастно сидел на постели, опустив голову, словно впав в оцепенение.
От этого вида у Шэнь Цзи сжалось сердце.
Похоже, события последних дней окончательно выжгли в юноше душу. Шэнь Цзи испытывал к нему жгучую жалость, хотя и понимал: избавиться от иллюзий на счёт такого «отца» — лучшее, что могло случиться с Ли Е.
***
После недолгой суматохи Сюй Вэньхэна увезла реанимационная бригада. Шэнь Цзи отправился вместе с ним.
Поскольку Шэнь Цзи успел отнести Ли Е в спальню, никто, кроме самого Сюй Вэньхэна, юношу не видел. Никто так и не понял, что именно произошло в квартире.
Когда в доме установилась тишина, Ли Е лениво поднялся и прошёл в ванную.
Спустя полчаса, переодевшись в мягкий махровый халат и вытирая полотенцем влажные волосы, он снял изоляцию с Системы.
009, едва вырвавшись из замкнутого пространства, открыл глаза и узрел следствие произошедшего. Это было подобно удару молнии. От ужаса его ментальная матрица чуть не ушла в перезагрузку!
Боги! Они же вот-вот покинут этот мир! Что Хозяин творит?!
Данные 009 заскакали с бешеной амплитудой, но он не смел выдать ни звука, панически боясь, что его снова отправят в небытие. Помощник впервые почувствовал перед Хозяином настоящий страх.
Ведь едва между Ли Е и Шэнь Цзи вспыхнула страсть, 009 попытался подать голос — и связь мгновенно оборвалась. Находясь в глубинах ментального моря Ли Е, в месте, откуда не вырваться своими силами, Система не могла ни видеть, ни слышать.
Так вот каков разум обладателя ментальной силы S-ранга?
Но страшнее было другое… 009 осознал: если Хозяин способен так легко отсекать Систему, значит, контрольные протоколы Главной Системы для него — пустой звук. Он может в любой момент стать нелегальным перебежчиком.
Даже среди известных 009 нелегалов никто не умел рвать ментальные узы напрямую. Обычно они пользовались лазейками в коде и прятались по окраинным мирам, паразитируя на удаче главных героев.
Ли Е мог в любой момент уничтожить Систему и делать всё, что вздумается. Почему же он продолжает играть роль злодея, которому суждено сгинуть?
Высушив волосы, Ли Е заметил, что в голове царит непривычное безмолвие. Он даже усомнился, снял ли блокировку.
— 009?
— Я… я здесь, Хозяин, — пискнул 009 с предельной осторожностью.
Ли Е тихо усмехнулся, глаза его потеплели:
— В следующий раз, когда видишь то, что не предназначено для чужих глаз, отключайся сам. Будь умницей.
009 мгновенно всё понял.
Пока он не сует нос куда не просят, его не будут запирать в темноте. Система облегчённо перевела дух:
— Понял! Всё понял!
А о том, зачем Хозяин сблизился с Шэнь Цзи, 009 решил вообще не думать. Пусть делает всё, что душе угодно. Захочет разнести этот мир на атомы — так тому и быть. Главное, что основное задание выполнено и мир больше не разрушится. Можно и закрыть глаза на мелкие отклонения.
«Не видеть, не слышать, не говорить» — 009 выделил эту директиву жирным красным шрифтом и поставил во главе своего программного кода.
Ли Е вздохнул:
— Узнай, как там Сюй Вэньхэн.
— Сию секунду! — резво отозвался 009.
Спустя мгновение Помощник доложил:
— Сюй Вэньхэн в реанимации, у него обширный инсульт… Подожди… Согласно расчётам, благодаря быстрой помощи он выживет, но шанс паралича составляет 99,8%.
Ли Е удовлетворённо прищурился:
— Отлично. Полуживой Сюй Вэньхэн — лучший Сюй Вэньхэн. Похоже, подобные любители разгульной жизни совершенно не умеют держать удар.
009 издал неловкий смешок. Хоть он и был заблокирован, сложить два и два не составило труда. Хозяин довел старика намеренно. Но зачем? Неужели всё это было ради того, чтобы убрать Сюй Вэньхэна?
Не выдержав, 009 всё же спросил:
— Хозяин, до нашего отбытия осталось меньше шестидесяти девяти часов. Если твои действия против Сюй Вэньхэна повлияют на финал…
— Не повлияют, — отрезал Ли Е.
— Но ведь он важная фигура…
Ли Е поднял бровь. На белоснежной кухонной столешнице крошечный муравей хаотично искал выход. Юноша накрыл его перевёрнутым стеклянным стаканом и равнодушно посмотрел на метания насекомого.
— Важная? Для Сюй Чжаочэня он был вершителем судьбы, способным лишить его всего. Но в масштабе оригинала Сюй Вэньхэн — мелкий статист. Его роль куда незначительнее, чем роль Шэнь Фу для Шэнь Цзи. Он может мнить себя хозяином положения, но перед теми, кто стоит выше, он лишь муравей под стеклом. Его судьба никогда ничего не решала.
009 сжался. Он впервые видел Хозяина таким: холодным, отстранённым, разглядывающим чужие жизни как песчинки.
— Я понял… — прошептал Помощник.
Раз Сюй Вэньхэн не имеет значения для стабильности мира, его смерть или паралич ни на что не повлияют.
Ли Е снова мягко улыбнулся, и взгляд его утратил ледяную жесткость:
— К тому же Шэнь Цзи сделал мне подарок на день рождения. Было бы невежливо не ответить взаимностью. Мы ведь родились в один день. Без Сюй Вэньхэна за спиной Шэнь Цзи вырастет куда быстрее. Он ведь Главный Герой…
«Так это всё ради Шэнь Цзи?» — удивлённо подумал 009. Раньше ему казалось, что Хозяину плевать на Шэнь Цзи, но перед уходом тот тщательно убирал с пути юноши любые камни спотыкания.
Впрочем, Ли Е тут же добавил:
— Ну и, честно говоря, этот старик бесил меня уже давно.
009 поперхнулся невидимым воздухом. «Похоже, вот это и есть настоящая причина…»
***
В больнице врачи сделали всё возможное. Выйдя из операционной, хирург сообщил Шэнь Цзи, что угроза жизни миновала, но последствия инсульта необратимы.
— Раз жизни ничто не угрожает, организуйте перевод в нашу клинику, — без колебаний произнес Шэнь Цзи.
Врач на мгновение застыл. Шэнь Цзи был сыном пациента, сам подписывал бумаги на операцию, но в его глазах не было и капли скорби. Ни вопросов о состоянии, ни переживаний — только холодная целесообразность.
Впрочем, спорить клиника не стала. В больнице корпорации Сюй оборудование и специалисты были лучшими в стране.
Сюй Вэньхэна поместили в отдельный блок. Никого, кроме Шэнь Цзи, к нему не пускали.
На следующее утро в больницу примчалась Хэ Ясинь. Остановленная охраной у дверей отделения, она окончательно утратила аристократическое спокойствие:
— По какому праву ты меня не пускаешь?! Кем ты себя возомнил?! Не успел вернуться, а уже распоряжаешься как хозяин?!
Шэнь Цзи стоял перед ней, чуть опустив голову, с безупречно вежливым выражением лица:
— Матушка, отцу нужен абсолютный покой. Как только ему станет лучше, я сразу сообщу.
Хэ Ясинь тяжело дышала, разглядывая названого сына. Его почтение было лишь фасадом, за которым скрывалась глухая стена.
— Вы кого слушаете?! — выкрикнула она охране. — Пропустите меня!
Охранники мямлили, переглядываясь:
— Госпожа Хэ, врачи запретили посещения… Мы действуем в интересах директора Сюй…
— Врачи?! — Хэ Ясинь смерила Шэнь Цзи ледяным взглядом и, круто повернувшись, удалилась.
Шэнь Цзи кивнул охране:
— Вы отлично справляетесь. Я это запомню.
Он повернулся и пошёл по пустынному коридору. Шаги гулко отдавались от стен.
Толкать дверь в палату пришлось с усилием. На кровати лежал Сюй Вэньхэн. Лицо его было искажено параличом, из уголка рта стекала слюна. Увидев Шэнь Цзи, старик захлебнулся яростью, но смог выдать лишь мычание и клокочущие звуки.
Шэнь Цзи молча подтянул стул. Металлические ножки со скрипом прошлись по кафелю.
Он достал из корзины яблоко и принялся медленно счищать кожуру:
— Отец, доктор сказал, что вам вредно волноваться. Постарайтесь обрести душевный покой — это ускорит восстановление.
«Душевный покой?!» — Сюй Вэньхэн едва не задохнулся от ненависти. Он возвысил этого выродка, а тот сошёлся с Сюй Чжаочэнем за его спиной и теперь держит его в заточении!
Шэнь Цзи прочитал всё в его глазах и лишь едва заметно усмехнулся:
— А вы хоть раз искренне переживали за меня? С чего тогда такое удивление? Когда я узнал о своём происхождении, я представлял нашу встречу. Думал, каково это — увидеть родных спустя двадцать лет. Но вы быстро дали мне понять: любовь родителей бывает обусловленной. Чтобы тебя приняли, ты должен обладать ценностью.
Он положил очищенное яблоко на тумбочку — туда, куда беспомощный старик при всём желании не мог дотянуться.
— И я, и Сюй Чжаочэнь для вас — лишь инструменты. Полезных оставляют, бесполезных выбрасывают. Вы сами научили нас этой математике. Но тот, кто оценивает людей как товар, должен быть готов к тому, что однажды так же оценят и его. Сейчас вы бесполезны.
Шэнь Цзи поднялся:
— Отдыхайте, отец. О компании я позабочусь. Я ещё навещу вас.
***
Когда Шэнь Цзи вышел на улицу, снег уже прекратился. Небо очистилось, вспыхнув звонкой, морозной синевой.
Все преграды рухнули. Теперь он мог вернуться к Ли Е.
Шэнь Цзи ускорил шаг. Вчерашний отъезд был слишком стремительным. Они впервые были так близки, и если бы не инсульт Сюй Вэньхэна, он никогда не оставил бы Ли Е одного. Теперь им никто не помешает. Время сгладит прошлые обиды.
Машина мчала по свободным улицам. Поднявшись на лифте, Шэнь Цзи на мгновение замер перед дверью, переводя дыхание. Сердце колотилось в предвкушении.
Он осторожно повернул ключ.
В квартире было тихо. Неужели Ли Е ещё спит?
Шэнь Цзи, не снимая обуви, прошёл в спальню. Кровать была застлана. Пусто. Он обошёл все комнаты — никого. Телефон Ли Е оставался в кабинете: Шэнь Цзи сам забрал его несколько дней назад.
Паника, острая и ледяная, вонзилась в грудь.
Лишь сейчас Шэнь Цзи заметил, что замок на входной двери выломан — след вчерашнего вторжения Сюй Вэньхэна. Дверь держалась лишь на защёлке.
Он выскочил в коридор и бросился в пункт охраны.
Дежурный, узнав жильца из пентхауса, быстро отмотал записи с камер за прошлые сутки.
На экране показалась дверь квартиры. Часы показывали пять вечера — буквально полчаса назад. Дверь отворилась.
На пороге появился юноша в тонком домашнем костюме и мягких тапочках. На мгновение он мельком взглянул прямо в объектив камеры, на губах его скользнула безмятежная улыбка. Затем он шагнул в лифт и нажал кнопку верхнего этажа.
— Не волнуйтесь, он не ушёл из дома, просто поднялся на крышу… — начал охранник, но Шэнь Цзи уже не слышал.
Лицо его стало мертвенно-бледным. Он развернулся и выскочил за дверь.
***
Лифт ехал слишком медленно. Каждая секунда казалась вечностью.
Не дождавшись кабины, Шэнь Цзи рванул по лестнице. Высотка насчитывала десятки этажей, но он не замечал подъема. Воздух обжигал лёгкие, в висках гудело, но страх гнал его всё выше и выше.
Наконец он вышиб тяжелую дверь, ведущую на крышу.
Пронизывающий ветер ударил в лицо.
На свежем, нетронутом снегу отпечаталась одинокая цепочка следов, уходившая к краю.
Шэнь Цзи пошёл по этим следам, молясь про себя, чтобы его догадка оказалась ошибкой. Но худшее уже произошло.
Юноша сидел на парапете, свесив ноги в пустоту. Огромная высота, ледяной ветер, развевающий тонкую ткань одежды, — он казался невесомым, готовым сорваться от любого порыва.
Шэнь Цзи замер, боясь сделать даже шаг, чтобы не спугнуть его.
Вдруг юноша обернулся.
На фоне ослепительного синего неба его лицо казалось невероятно ярким. Он улыбнулся — свободно, легко, с детской беззаботностью:
— Ты вернулся.
Шэнь Цзи сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в голосе:
— Спустись… Спустись, прошу тебя! Я исполню всё, что ты хочешь. Больше никакой неволи. Хочешь уехать — уезжай. Я сам уйду из семьи Сюй, исчезну, ты никогда меня больше не увидишь! Я верну тебе всё… Вся эта жизнь, все деньги — всё твоё! Я во всём виноват, слышишь?! Только спустись…
Он выплёскивал обещания, цепляясь за них как за соломинку.
Но юноша лишь тихо качнул головой:
— Ты ошибаешься.
— Я… я пойму, я всё исправлю! — задыхался Шэнь Цзи.
Ли Е слегка наклонил голову, разглядывая его с высоты своего неприступного постамента:
— Ты забирал только то, что принадлежало тебе изначально. О каком «возврате» ты говоришь? Неужели ты думаешь, что мне нужна твоя милость?
Шэнь Цзи отчаянно затряс головой:
— Нет, я не то имел в виду…
— Мне ничего от тебя не нужно, — перебил Ли Е.
Он повернулся к горизонту. Солнце топило снежные заносы на дальних крышах. День был редкой красоты. Тихое, чистое место. И главное — внизу закрытый технический двор, там никому не навредишь.
Пришла пора ставить точку.
Ли Е в последний раз посмотрел на Шэнь Цзи. Его глаза сияли — не гневом, не обидой, а торжествующим, уничтожающим светом.
Голос юноши прозвучал совсем тихо, но ветер донёс каждое слово:
— Запомни: это не ты отдаёшь мне долги. Всё, что у тебя есть, — это лишь то, от чего я отказался сам.
Поняв всё в то же мгновение, Шэнь Цзи взревел и сорвался с места.
Сто метров до края превратились в бесконечность.
Он рванулся вперед, вытягивая руки, пытаясь достать хотя бы до края развевающегося халата, но пальцы рассекли лишь холодный воздух.
Ли Е расставил руки, словно крылья, и с озорной, жестокой улыбкой беззвучно шепнул одними губами:
«Прощай».
И спиной вперёд соскользнул в бездну.
Белоснежная фигура метеором устремилась вниз, уменьшаясь с каждой долей секунды, пока не потонула внизу, распустившись на чистом, нетронутом снегу ярким, алым бутоном.
http://bllate.org/book/20605/2162645
Готово:
