Линь Тунси, облаченный в съемочный костюм, сидел в кресле и мысленно повторял роль. Лэ Бэй, примостившийся неподалеку, не решался его беспокоить.
Когда Тунси уходил в себя, настраиваясь на сцену, он не терпел суеты. Опасаясь сбить актера с рабочего настроя, его помощник замялся, когда на экране телефона высветился входящий видеовызов от Цинь Наня. Стиснув зубы и помедлив секунду, Лэ Бэй все же набрался смелости и сбросил звонок.
Лишь после этого он облегченно перевел дух. Убедившись, что Линь Тунси ничего не заметил, парень тихонько отступил в сторону.
Закончив обсуждение с ассистентом, к ним направился Ся Чуньчжи. Он довольно долго молча простоял рядом, прежде чем Линь Тунси наконец его заметил.
— Дядя Ся? — Тунси побоялся накидывать куртку, чтобы не помять сложный исторический костюм перед следующим дублем и не нарушить целостность кадра. Он так и сидел у обогревателя в легких одеждах своего персонажа.
Спереди тепло еще как-то ощущалось, но спину безжалостно обдавало ледяным сквозняком, пробирающим до самых костей.
Режиссер мягко усадил актера обратно, поменявшись местами так, чтобы Тунси оказался ближе к теплу, а сам загородил его от ледяных порывов, проникавших под навес.
— Тунси, — с теплой улыбкой заговорил Ся Чуньчжи, — ты сам не свой последние пару дней. Мы слишком сильно закрутили гайки с графиком? Совсем не высыпаешься?
— Неужели прошлый дубль не получился? — Линь Тунси встревоженно вскинул голову. — Дядя Ся, если нужно, я пересниму. Мне и самому показалось, что я мог сыграть точнее.
— Ну-ну, сядь, — добродушно рассмеялся режиссер, утихомиривая его жестом. — Я же сразу сказал: дубль отличный, именно то, что мне нужно. Ничего переснимать не придется. Не накручивай себя, выдохни.
Ся Чуньчжи сочувственно похлопал его по плечу:
— Я говорю не про то, как ты работаешь на камеру. Тут вопросов нет, ты невероятно предан делу. Но мы действительно пашем на износ, времени на сон почти не остается. Ты отдаешь площадке все силы без остатка, а едва звучит команда «снято», выглядишь совершенно опустошенным. Я просто боюсь, что ты перегоришь. Решил вот поговорить по душам.
Это была их первая совместная работа, однако знали они друг друга давно. Режиссер относился к Тунси как к родному племяннику, искренне опекая его и как наставник, и просто по-человечески.
По его опыту, этот юноша всегда фонтанировал энергией. Даже если приходилось трое суток подряд сниматься по ночам, стоило включиться камере — и Тунси выкладывался без остатка, а после команды «стоп» оставался бодрым и собранным. Видеть его столь безучастным и замкнутым было в новинку.
Режиссер подозревал, что виной тому недавний скандал в Сети. Пусть Тунси и не отличался ранимостью, но когда твое имя полощут тысячи языков, это бесследно не проходит — даже если горячие темы заблокированы, а юристы вовсю разгребают последствия.
Тонкая душевная организация — профессиональная черта любого хорошего артиста. Они воспринимают мир острее и глубже обывателей, и именно эта чувствительность позволяет им проживать чужие жизни на экране так достоверно.
Ся Чуньчжи опасался, что парень держит обиду в себе, не желая ни с кем делиться. Ему хотелось помочь, как-то разгрузить его эмоционально.
Выслушав эти опасения, Линь Тунси опустил глаза и негромко рассмеялся:
— Дядя Ся, вы слишком хорошего мнения о моих хейтерах. Стал бы я тратить нервы на подобные глупости.
— Вот как? — протянул режиссер и понимающе улыбнулся. — Значит, дело не в сплетнях, но голова у тебя все-таки чем-то забита.
Тунси лишь молча улыбнулся в ответ, не спеша откровенничать.
Вокруг кипела работа: рабочие монтировали свет, реквизиторы суетились с декорациями. Проходящие мимо сотрудники вежливо здоровались с режиссером и ведущим актером. Ся Чуньчжи приветливо кивал им. Убедившись, что суета улеглась, а Лэ Бэй тактично отошел подальше, он понизил голос:
— Тунси, я замечаю, как к тебе тянутся Гао Лан и Ли Маньмань. Девчонка ладно — после того вашего ужина она взяла себя в руки и работает профессионально. А вот Гао Лан... Он ведь так и не оставил попыток? Может, мне стоит переговорить с ним? Намекнуть, чтобы держал дистанцию вне кадра?
Гао Лан был профессионалом до мозга костей и никогда не позволил бы личным симпатиям сорвать съемочный процесс. Ся Чуньчжи понимал это, но не хотел, чтобы лишнее внимание отвлекало Линь Тунси от роли. Как режиссер он доверял своей труппе, понимая, что перед ним взрослые люди, способные разобраться с симпатиями без посторонней помощи. И все же бледность Тунси и залегающие под глазами тени заставляли его сердце сжиматься от сочувствия.
— Дядя Ся, не нужно, — мягко отказался Линь Тунси. — Господин Гао не переходит границ. Я сам со всем справлюсь. — Он слабо улыбнулся. — На самом деле они тут ни при чем. Дело исключительно во мне. Кое-какие мысли не дают покоя, никак не могу разложить все по полочкам.
— И что же это за мысли? — попытался разговорить его режиссер. — Связанные с ролью или... личного характера?
Юноша лишь загадочно улыбнулся, вновь уходя от ответа.
Поняв, что душу перед ним изливать не собираются, Ся Чуньчжи шутливо всплеснул руками:
— Ну и ладно! Дело молодое, сами разбирайтесь. Пойду проверю, как там декорации. Но помни: если прижмет и захочется выговориться — мои двери всегда открыты.
— Спасибо, дядя Ся. Я ценю это, — благодарно кивнул Тунси.
Он и сам замечал за собой эту странную рассеянность. В последнее время, едва выпадала свободная минута, он проваливался в собственные размышления настолько глубоко, что реальный мир вокруг словно подергивался туманом, а реакция на внешние раздражители становилась заторможенной.
Стоило режиссеру уйти, как у его стула возник Гао Лан. И снова Тунси обнаружил присутствие коллеги далеко не сразу — тот уже несколько минут молча разглядывал его сверху вниз.
— Господин Гао? — Линь Тунси поднялся навстречу, натянув вежливую улыбку. — Давно вы здесь стоите? Почему молчите?
На Гао Лане было тяжелое императорское облачение, в котором сидеть — то еще удовольствие, однако оставаться стоять над душой у коллеги он посчитал невежливым. Опустившись на соседний стул, он жестом пригласил Тунси последовать его примеру.
— Тунси, — негромко заговорил он, всматриваясь в его лицо, — скажи честно, вся эта шумиха в интернете выбила тебя из колеи?
Линь Тунси удивленно приподнял бровь. Что за повальное беспокойство?
Заметив его недоумение, собеседник поспешил объясниться:
— Не пойми неправильно, к твоей игре нет никаких претензий. Перед камерой ты безупречен. Но мы работаем в паре, у нас больше всего совместных сцен, и за это время мы успели досконально изучить творческие методы друг друга. В последние два дня в твоей подаче что-то неуловимо изменилось. Исчезла былая железобетонная уверенность, когда ты точно знал, как вести персонажа. Раньше образ Хэюэ лился из тебя единым, плавным потоком.
Гао Лан на мгновение задумался, подбирая слова:
— Сейчас мне кажется, будто ты ведешь глухую внутреннюю борьбу с чувствами своего героя. Ты сомневаешься. И дело не в том, что ты стал хуже понимать наследного принца Хэюэ, нет. Скорее, у тебя появились какие-то принципиально новые идеи насчет его дальнейшей судьбы, но ты пока сам не до конца в них уверен.
Звание киноимператора и признание именитых режиссеров по всему миру к тридцати с небольшим годам Гао Лан заслужил не за красивые глаза. Он действительно был выдающимся мастером своего дела. А настоящий мастер не просто держит собственный рисунок роли — он кожей чувствует малейшие колебания в игре партнера, улавливая даже самые тонкие, почти невидимые зрителю изменения.
Кино — искусство коллективное. Мало блистать в одиночку; подлинное волшебство рождается тогда, когда твою энергию подхватывают, пропускают через себя и возвращают обратно в идеальном созвучии.
Линь Тунси, до этого сидевший неподвижно, резко встрепенулся, словно очнувшись от затянувшегося сна. Он пристально, изучающе посмотрел на собеседника. Оспаривать его выводы юноша не стал, но и пускаться в откровения о том, какие именно сомнения терзают его душу, не спешил.
Видя, что Линь Тунси упрямо молчит, Гао Лан мягко продолжил:
— Нынешний блок мы разобрали от и до, там все гладко. Могу предположить, что тебя беспокоят сцены, которые нам только предстоит снимать. Давай выкроим часок и пройдемся по сценарию вперед? Если у тебя возникло новое видение характера принца Хэюэ, поделись со мной. Я взгляну на это со стороны своего персонажа, императора Чэна, и мы вместе все обсудим. Смена ракурса порой творит чудеса — глядишь, и все сомнения рассеются.
— Господин Гао, дело не в ракурсе, — покачал головой Тунси. — Это сугубо личные трудности. Я ценю ваше желание помочь, но здесь вы бессильны.
В актерской среде принято считать, что если ты теряешь контроль над ролью, лучший способ вернуть его — порепетировать с партнером. Прогоны текста действительно помогают нащупать верную интонацию, раскрывают новые грани образов, а в процессе совместного поиска нередко рождаются гениальные импровизации. Это идеальный инструмент для настройки творческого резонанса.
Но для этого требовалось безоговорочное, абсолютное доверие к тому, кто стоит напротив. Линь Тунси же сейчас был слишком зажат. Он понимал, что не сможет открыться перед Гао Ланом — особенно в грядущих сценах, где душевная боль Хэюэ достигнет пика и приведет к внутреннему расколу.
Тунси всерьез опасался, что если начнет репетировать это сейчас, то попросту потеряет контроль над собственными эмоциями. Он пока не был готов впустить Гао Лана в этот внутренний чертог, доверив ему свои мысли и обнаженные чувства персонажа.
Несколько секунд киноимператор молча вглядывался в его глаза, после чего примирительно улыбнулся:
— Хорошо, я не настаиваю. В конце концов, наш путь — это вечный поиск и самосовершенствование через каждую сцену. Раз у тебя есть свой план, пробуй. Я уважаю твой выбор и не стану навязываться. Но знай: если передумаешь и решишь поработать вместе — я к твоим услугам в любое время.
Линь Тунси прикрыл веки:
— Спасибо.
— Ладно, оставим работу, — тон Гао Лана потеплел. — Мои ребята тоже подсобрали кое-какие материалы по твоему делу и отправили на почту твоего агентства. Объем, конечно, скромнее, чем у юристов компании «Байяо», но, думаю, лишним не будет.
— Все эти копания в твоих связях с «Байяо» я зачистил. Те вбросы, что появились на сторонних форумах в самом начале, удалены, так что до Вейбо они докатиться не успели. Сейчас по старым ссылкам пустые страницы. Мои люди круглосуточно мониторят сеть: любые новые попытки раздуть эту тему пресекаются на корню. Благо, сейчас идет масштабная проверка, так что чистить подобный мусор нам только на руку — комар носа не подточит.
Линь Тунси нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает неловкость:
— Господин Гао, вы заходите слишком далеко. Это лишнее.
— Я просто хочу помочь, — мягко возразил актер. — Тебе вовсе не нужно держать оборону. Я ведь понимаю, что сейчас тебе не до романов. Но почему мы не можем быть просто приятелями? Чувства не рождаются по щелчку пальцев, для этого нужно время. Вот как у вас с господином Цинем из «Байяо». Глядя на вас, я невольно завидую. Мне бы тоже хотелось стать для тебя таким же близким человеком.
— С Цинь Нанем?
При упоминании этого имени сердце Тунси болезненно сжалось. Но внешне он остался абсолютно спокоен, лишь ровным голосом спросил:
— И с чего вы взяли, будто у нас какие-то особенные отношения?
http://bllate.org/book/20602/2162127
Готово:
